Маковый эффект

Город засыпает — просыпается мафия

Полгода спустя

— Горит неплохо, — произнес Алекс.

— Неплохо?! В области химии я делала лучше только наркоту. А тут, — Эри указала на яркий огонь, что освещал ночное небо Лэписсена, — обалдеть какое кострище! А в пробирке ведь вот столечечко было! Химия, как говорится, это жизнь. Хотя в данном случае... хм-м... спасение от смерти, скорее. Можно сказать, что я людей спасла. Да... нет... не знаю. Лучше мой опиум, чем эта дрянь.

— Ладно, горит хорошо.

— Прекрасно, — то ли поправила, то ли высказала свое мнение она.

— Он будет мстить, — произнес Александр, хотя больше констатировал факт.

— Будет, — Ри повернулась от горящего здания к Алексу. Глаза цвета летней листвы в ночной темноте пылали ярким огнем, словно лесной пожар от засухи, что образовывалась в ней, — конечно, будет. Мы же сожгли его подпольную лабораторию. Его основной доход. Дело всей его жизни. Кем он теперь будет?

— Он нас найдет.

— Пусть ищет. Я отомстила, и это греет мне душу. Нечего было идти против меня. С предателями такое часто бывает, знаешь ли. Если честно, я огорчена. Я думала, что он мог бы быть неплохим компаньоном.

— А это нормально, что там часть пламени зеленоватое?

— Да кто ж знает, что он хранил в этой лаборатории. Пусть О'Клиффорд это дерьмо разбирает.

— А не слишком ли ты много на него дерьма свалила?

— А не слишком ли он свалил на меня? Немного. Уж Дэниел мог догадаться, что я задумала. Гений же.

— А что с полицией делать будем?

— Да им самим страшно. Разве ты не заметил? В преступном мире феодальная раздробленность, которая их пугает своей масштабностью. И наш сегодняшний огонек тому пример. Сейчас приедет полиция, и что они сделают? Поймут, что мафия разыгралась, и подожмут хвосты. Ой, да ладно. Не перестрелку же устроили, да и мирных не задели. Просто выясняем между собой отношения.

— Копы станут пуще прежнего нас ловить, пока у нас... подожди-ка, как ты сказала? Феодальная раздробленность? Да, пока у нас феодальная раздробленность. Уверена, что у нас достаточно сил, чтобы дать отпор? Ему и Правительству?

— Нет, но у нас есть друзья.

— Знаешь же, что нам не доверяют. Семья тебя мелкой считают.

— Да плевать, значит, на них. После такого огонька они задумаются насчет моей кандидатуры, воспримут всерьёз. А нас есть один друг точно, который посильнее всех мафий сразу.

— Как бы против нас это не повернулось... не уверен я в нем...

— Что за пессимистичный настрой, я не поняла?

Где-то далеко послышались сирены.

— Полиция. Все наши покинули здание? — спросил Александр у Ри.

— Да. Поехали тоже. Я кушать хочу, — Эри развернулась и поправила свою объемную красную — несвойственного ей яркого цвета — кожанку, — и выпить.

— Ты же не носишь яркие цвета, — заметил Алекс.

— Я нет, а вот Король маков, как гласят слухи, носит все красное. Гребанные романтики, что с них взять. Вот, решила подыграть. И да, раз такая пьянка, то давай заедем поздравить О'Клиффорда, — Эри заметила, как Алекс посерьёзнел, но только лишь умильнулась, — но сначала покушать. Дэниел подождет. Да и он сам заметит из окна такой пожар, уж догадается, чьих рук это дело.

Эри села в машину к Алексу и сняла куртку, что не позволяла ей чувствовать себя комфортно. И кто только распускает такую чепуху, как слухи? СМИ совсем делать нечего? Мимо промчался целый патруль полицейских машин и дронов, озаряя улицу сине-красным свечением мигалок. Сирены резанули слух, но патруль быстро удалился, мчась к горящей лаборатории.

На улицах снова стало тихо. Город спал. А пока город спит, мафия веселится и работает.

Эри была в предвкушении грядущих новостей. Месть — блюдо холодное? Что ж, она подала месть горячим — очень горячим — блюдом. И теперь будет ждать ответного меню.

Ранее

Осенний дождь набивал ритм за окном. Он лил не переставая уже несколько дней. Всю ночь он шумел, барабанил и звенел и наконец стал по чуть-чуть сбавлять темп. Капли бились об стекло и, словно маятник, успокаивали своей монотонностью.

Блюз, наигрываемый Александром на гитаре, дарил Эариэль иллюзию спокойствия. Будь у нее силы, возможно, она стала бы подпевать, но пока у нее лишь оставалась способность наслаждаться мелодичным голосом Алекса, что умело перебирал струны под ритм дождя.

— Ри-и-и... не спи.

— Пожалуйста, дай поспать. Мне через сорок минут собираться на работу.

— И как тебя еще не шугаются на работе? — Кристиансен отложил гитару, — выглядишь, как мертвец. Хотя подожди-ка, примерно так я и представлял себе инженеров в детстве: мешки под глазами, безжизненные глаза, растрепанная прическа и куча-куча чертежей вокруг.

— Ха-ха, очень смешно. Я не понимаю, почему тебя в сон не клонит. Ты же тоже всю ночь дела разгребал.

— Привык, — коротко ответил Алекс. — Тебе надо отдохнуть. Хотя бы чуть-чуть. Ты же это понимаешь? Может, бросишь работу? Зачем тебе она? Для прикрытия? Боюсь, тебе это не поможет, если тебя застрелят, пока ты зеваешь.

— Люблю, когда ты меня поддерживаешь, — хрипло произнесла Эри.

— Давай, ты одну ночь отдохнешь? Я все сделаю за тебя.

— А можно взять отпуск от обязанностей донны?

— Нет, но можешь сдаться.

— Классно, в тюрьме высплюсь.

— Нет, Ри, тебя и в тюрьме достанут. Если сдаваться, то разве что врагам.

Эариэль приоткрыла глаза, уставившись на хрустальные брызги, что низвергались сплошными потоками по окну. Пожелтевшие и побагровевшие листья, которые должны были опадать еще примерно неделю, уже все повалились от тяжести вод. Ее силы тоже словно дождем смывало.

Она осознавала, что с каждым днем все больше окунается в пучину темного мира, оставляя всякий шанс на беззаботное будущее и надежду на жизнь нормальной девушки, думающей не о том, как прожить еще недельку, а о том, что надеть на работу или что приготовить на ужин любимому. Однако Эариэль продолжала рыть себе могилу. Ее руки уже были изодраны в мясо, но она продолжала это делать, оправдывая себя самыми глупыми и бессмысленными причинами и убеждая, что может уйти в любой момент. Но остановиться не хватало силы воли, да и гордость не позволяла. В ней медленно умирала человечность, гуманность, а высокомерие оставалось на месте. Иногда в ее голове пролетал вопрос «а что изменилось с лаборатории?». Отвечать Эариэль была не готова, так как знала, что ответом удовлетворена не будет.

Она не спала уже три дня и три ночи. Как только заходило солнце, Эри надевала маску босса и становилась маковой мафией. Все шло гладко, когда она вернулась в столицу, но потом сорняк раздора разросся и на ее «участке».

Все началось с обычного скандала между двумя кланами — не поделили территорию. Ну с кем не бывает? А потом оказалось, что третий стал причиной всех невзгод. Мафия, что была ответственна за распространение синтетических наркотиков, нарушив омерту семьи всех мафий, решила избавиться от всех своих конкурентов, начав со слабого звена — опиумной. Позавчера навели на их след полицию, а вчера вовсе расстреляли целый отряд солдат. И вот ответ уже всплыл на поверхность — кто-то сливал информацию. Кто? Это она и пыталась узнать.

Да, Эариэль хотела уйти, но по своей воли. Сейчас же ее насильно хотели спихнуть с арены, которую она изучила вдоль и поперек, выбирая себе выгодную и удобную позицию. К ее сожалению, на поле боя оказались сильные противники, чей опыт и история исчислялись годами и десятилетиями. А она, как красная, точно алый мак, тряпка, стала главной целью.

Сейчас же в ней таилась невероятных объемов обида смешанная со злобой, словно бармен, что мешал коктейль ее эмоций, беспощадно вливал ингредиенты, забыв разбавить весь этот концентрат . Эариэль была уверена, что в ее семье все строго следуют омерте, уважая законы, прописанные в ней, и зная четкую иерархию, уважая своего дона. Похоже, она ошиблась. Кто-то, кого Эариэль приняла в семью, от кого Ханессон приняла клятву, безжалостно сливал информацию о ее клане дону синтетики — Сео Брик Геффрею — ставя всю жизнь маковой мафии под угрозу. Единственное, что сейчас ее спасало — это то, что ее настоящая личность была неизвестна миру наркотиков, рабства, проституции и оружия. Двигаясь по ступеням иерархии, Геффрей старался раскрыть ее, достать и изничтожить. И шел он в правильном направлении.

Эариэль спустилась с подоконника и пошла в ванную, чтобы успеть из вида «мы-со-сном-не-в-ладах» перейти к виду «я-обычный-работник-у-которого-на-носу-дедлайн». Увы, никакие отмазки не избавят ее от огромных синяков под тускневшими зелеными глазами, словно густой туман проглотил весь лес разросшийся в них. Даже белоснежные волосы, которые обычно были оттенка белых лилий, теперь казались сероватыми. Весь образ дополняло кровавое пятно на рукаве, которое и зацепило ее взгляд в отражении зеркала. В голове Эариэль стали прокручиваться события минувшей ночи. То, как чередой звучали выстрелы; как на асфальте распластались трупы ее людей; как они с Алексом услышали хрип в темноте и заметили стеклянный угасающий взгляд совсем молодого паренька.

Алекс подбежал к нему первым, пока Эариэль старалась оставаться в тени улицы. Парень прикрывал рукой рану, словно пытался удержать внутри себя вырывающуюся жизнь. Беспощадный дождь лил и бил по лицу, точно давал пощёчину донне за ее промах.

— Хэй, ну-ка, держись! Сейчас вызовем скорую, ладно? Только держись, малой!

— Александр? Это ты? — прохрипел парень, плюясь кровью.

— Да, мы отвезем тебя к нашим, если ты не хочешь в больницу.

— Нет-нет, — из всех сил выдавливал он. — Нет... я хочу увидеться с доном... с нашим отцом.

Кристиансен перевел взгляд на Эариэль. Она поняла, что парень умирает. Нескончаемый дождь промочил насквозь ее дорогущее, специально купленное для образа, черное пальто, а ночной ветер охлаждал пыл. Но все же дрожь в ней вызывал совсем не холод октябрьский погоды. Приблизившись к телу, из которого ежесекундно испарялась жизнь, Ханессон почувствовала витающий запах крови, уже привычный для ее носа. Если бы улица была лучше освещена, то донна увидела бы, как кровь, размываемая нескончаемым дождем, заполнила все вокруг; как весь асфальт окрасился во все возможные оттенки красного. Марш дождя скрывал звуки выстрелов, а темень улицы — лужи крови. Лишь свет слабого фонаря позволял видеть фигуры лежащих людей, чьи жизни уже упорхнули.

Его просьба была его последним желанием. Только перед смертью кто-либо мог видеть дона маковой мафии.

— Да-а... — начал Кристиансен, подпуская Эариэль к умирающему, — только вот...

— Это я, — отрезала Ханессон. Даже изнеможённым парень смог выдавить изумление — отец оказался матерью. Но изумление сопровождалось восхищением и уважением.

Эариэль села на асфальт, наплевав на одежду, дождевые лужи и кровь, и поправила его мокрые волосы, словно забыв, что ее собственные также холодными прядями свисали на лицо. Она наклонилась ближе и услышала шёпот. Последний шепот из его уст:

«Они знали, где и когда мы будем. Они знали», — эти слова застряли у нее в голове. Эариэль видела много смертей, причем разной тяжести, но никто, черт побери, не смел убивать ее людей просто так. Геффрей уже открыто с ней воевал.

Ханессон, так и не сумев привести себя в порядок, зашла на кухню, где уже готовил завтрак и заваривал ей облепиховый чай Алекс. Она села за барную стойку и хотела было что-то сказать, но, выкинув, как балласт, все мысли, обессиленно положила голову на руки и незаметно даже для себя уснула. Даже кошмары сейчас не смогли бы пробить ее сон — усталость убивала и их.

***

— Хэй, составишь компанию? — Эариэль перевела взгляд с монитора на коллегу, который уже оделся, чтобы выйти покурить. — Майкл, подкаблучник он эдакий, бросил по повелению жены. Мне скучно. Уже целую неделю одиноко стою и дымлю. Чувствую себя изгоем. Можем и на обед потом сгонять вместе. Судя по твоему уставшему виду, тебе есть чем поделиться.

Эри усмехнулась.

— Ладно, — девушка свернула схему космической станции, которую она должна была доделать и представить еще два дня назад. Увы, все место в голове занимали разборки с мафиями и капо, а не расчетами ширины коридоров и пожарной безопасностью. — Только если потом ты мне поможешь.

— Боюсь, одной вылазкой покурить тут не обойдётся. Моя помощь тебе дорого выйдет.

— Боюсь, тогда и тебе придется бросить. Фол, Фол, кажется, нам придётся искать компромисс.

— Пойдем, на улице найдем, — Фолмол застегнул куртку и подал Эри ее.

Эри быстро накинула свой длинный черный пуховик, и они вместе вышли из офисного здания, встав у входа.

— Ну так что? Как дела? — спросил Фолмол, зажигая сигарету.

— Дай-ка мне тоже сигаретку, — Эри протянула руку коллеге, и тот удивленно вскинул брови.

— Все настолько плохо?

Эри промолчала, а Фолмол протянул ей зажигалку. Огонек приятным теплом быстро обогрел руки и лицо, но так же быстро погас, снова окуная в пучину осеннего холода. По другую сторону стояло двое курящих мужчин, что-то бурно обсуждая. Коллег? Босса? Месячные отчеты? Личную жизнь? Какие типичные темы для разговоров. Эариэль уткнулась в них взглядом, задумавшись о своем. Охота мафии? Кто из капо предатель? Сделка о сотрудничестве с триадами? Как ей в этом разобраться?

— Эй, Эри-и-и, — протянул Фолмол, водя рукой перед лицом Эариэль, — ты тут?

— Вот только рукой водить не надо. Задумалась слегка.

— Ладно-ладно, — брюнет поднял руки, зажав сигарету меж пальцев. — Слушай, ты так и не рассказала о работе в Иммортале. Это ведь не хухры-мухры. Наверняка есть чем похвастаться, а ты скромничаешь. Мне один мой друг рассказывал, что там платят баснословные деньги! И вообще там самая престижная работа! Ох, ну и везучая ты. Кстати, твоя же мама тоже там работает... Ну расскажи же ты! Жутко интересно же.

От слов Фолмола у Эри чуть не выпала сигарета из рук, но она быстро сориентировалась, посмотрев на него как на идиота.

— Скажи, Фол, — начала она, а брюнет посмотрел на нее, ожидая ответов, — ты совсем придурок? Ты хочешь услышать, как классно работать на корпорацию? Что ж, огорчу: условия там отстойные.

— Мы и так работаем на корпорацию, вообще-то, — Эри удивленно вскинула бровь, — ты будто бы не знала, что наша компания сотрудничает с корпорацией. Слушай, я думаю ты чересчур привередлива. Да-да, сначала не ешь со всеми синтетическую еду, а теперь, видите ли, в Иммортале условия не очень. Да ну тебя. Лучше бы меня от компании туда отправили.

— Видимо, ты не так хорош, как хотелось бы.

— Когда мы переспали, ты сказала, что я был хорош.

Эри от изумления даже приоткрыла рот. Переспали? Черт, этого она не помнит. Некоторые моменты Ханессон до сих пор не могла вспомнить после «сна» памяти. Видимо, секс с Фолмолом был одним из невернувшихся воспоминаний. Заметив замешательство Эариэль, Фолмол тоже замешкался.

— Ты не помнишь? Серьезно? Ты даже пьяной не была!

— Видимо, ты был не так хорош, раз я даже этого не помню.

— Ладно, проехали, — махнул Фолмол, — но это все равно было обидно, знаешь ли. Что-то сегодня слишком холодно. Еще пару недель, и точно выпадет снег. Хэй! Ты не хочешь застегнуться? Замерзнешь же!

Эри сделала очередную затяжку и посмотрела на распахнутый пуховик. Она затушила сигарету и наклонилась, чтобы застегнуть куртку. Фолмол в это время накинул на нее капюшон и засмеялся.

— Ты в этом пуховике похожа на вытянутую обуглившуюся зефирину.

Эри вытянулась, застегнув куртку наполовину, и уперлась взглядом в начальника.

— Ханессон! А я тебя ищу по всему офису.

— Меня? — спросила Эри и взглянула на рядом стоящую с начальником молодую девушку.

— Да-да, знакомься, это Ло, — начальник представил молодую девушку с немного растерянным видом. — Она пришла к нам на практику из твоего, кстати, университета. И я решил, что во время ее практики в нашей компании, курировать будешь ты. Поэтому поручаю тебе сегодня ввести ее в курс дел и провести экскурсию. Ло, это Эариэль Перс... прости, я так и не запомнил твое полное имя, но надеюсь, ты будешь не против быть просто Эариэль.

Эариэль от шока быстро перешла в состояние возмущения и неприязни от слова «курировать». Кураторы занимали в ее жизни отдельное место, сродни аду. Ей что? Мало забот? Как бы сильно в ней не кипятилось раздражение, лицо ее оставалось холодным и бесстрастным, отчего представленная Ло поёжилась. На первый взгляд Эариэль показалась ей милой и дружелюбной, но теперь в ней проглядывалось равнодушие и строгость. Последнее чего хотела студентка — строго наставника.

Пока беловолосая оценивала весь ужас ситуации, который на нее снизошел, Ло и Фол разговорились. Девушка рассказывала о своей студенческой жизни, а Фолмол начал немного вводить ее в курс дел компании. Студентка оказалась очень стеснительной, поэтому Фолу приходилось задавать наводящие вопросы, тем самы знакомясь поближе. Ну а вдруг она потом будет у них работать? Тогда у него уже будут дружеские отношения с новенькой. Ведь в новом коллективе всегда было сложно «прижиться».

Фол говорил и говорил, пока не обратился к Эриэль с предложением войти внутрь: осенний, отнюдь не ласковый холод пробирал до костей, сквозь прохладную куртку. Эри молчала. Тогда брюнет с Ло повернулись к зеленоглазой.

— Эариэль?

Эри заморгала и повернулась к коллеге и новоиспеченной коллеге. Те удивленно, с нотками испуга и беспокойства смотрели на нее. Зеленоглазая вдруг поняла, что все это время ни о чем не думала; была в «отключке», смотря в одну точку. Теперь испуг читался и на ее лице тоже.

— Подруга, ты со сном так не шути. Ло? Ло, у тебя есть салфетка с собой? — девушка растерянно закивала и достала из сумочки пачку салфеток, протянув Фолу, а тот протянул Эри, — держи. Что ты так смотришь? Кровь у тебя из носа — вытри. Давление, наверное. Чем ты вообще по ночам занимаешься? Ло, закрой уши, боюсь ее ответ не для ушей приличной подопечной. У тебя отношения? Или на одну ночь? Эриэль, тебе точно надо выспаться. Выглядишь очень неважно. Особенно с кровью из носа. И взгляд у тебя крайне растерянный. Такой я тебя еще не видел.

Эариэль почти не слушала Фола, смотря на салфетку с багровым пятном. Кровь продолжала стекать из носа по накрашенным губам цвета опавших кленовых листьев. Во рту стал чувствоваться привкус железа, но Эри было плевать на саму кровь, в отличие от причины ее появления. Давление? Что за бред?

— Да, надо отдохнуть, — выравнивая тон, ответила она, — ночки действительно насыщенными вышли, — и ехидно улыбнулась. — Только не обижайся, что тебя не позвала.

— Ой-ой, было бы на что обижаться.

Ло с интересом и детским любопытством наблюдала с перепалкой коллег. Эариэль наконец перевела взгляд на Ло и обратилась к ней:

— Ладно, мелкая, пошли решим, чем тебя можно занять во время практики. Не обещаю, что тебе понравится: куратор, — Ханессон покривила губами, — из меня не очень. До обеда проведу тебе экскурсию.

Эариэль двинулась ко входу, но Ло вдруг ее остановила.

— Может, Вам действительно стоит отдохнуть?

Взгляд Ханессон похолодел: только заботы и сожаления от незнакомой девушки ей не хватало. Эри чувствовала, что нервы сдавали, и она вот-вот не выдержит, высказав все что думает насчет «кураторства» и ее заботы. Но разглядев взгляд испуганного котенка по имени Ло, Эариэль решила взять себя в руки. Ведь не Ло виновата, что самочувствие у Эри ни к черту, а дела мафии идут весьма скверно.

— Отдохну, мелкая. Вот только поездку на южные острова получу — так сразу, — они зашли внутрь здания, и Ханессон вызвала лифт.

— Оу, а Вы слышали, что там недавно была обнаружена новая мутация? А еще где-то на севере. Дэниел О'Клиффорд туда поехал, — лепетала восхищенная Ло.

— Ого, небось изобретет какое-нибудь классное лекарство и спасет всех мутантов от гибели, — наигранно ответила Эри, а студентка стала еще пуще рассказывать про своего кумира. В голове же Эариэль стали всплывать воспоминания, которые она так отчаянно пыталась утопить.

Они зашли в лифт и Ло стала растерянно со всеми здороваться. Эри же лишь тыкнула на кнопку нужного этажа и окинула равнодушным взглядом своих «попутчиков».

— Моя мама и брат умерли от мутаций... и у меня недавно обнаружилось разметилирование, — уже грустно продолжала Ло. Эариэль же вспоминала дни в секретной лаборатории и кашлявшую кровью женщину. Проблема Ло была слишком распространенной, и Ханессон даже посочувствовала ей, но очень-очень глубоко в душе, не подав виду. Сколько людей умирало от мутаций? Да вся планета почти только от этого умирает.

— Ты никогда не думала, что некоторые темы, кхм... не совсем уместны? Ты всем незнакомым так раскрываешься? — укоризненно сверху вниз посмотрела Эариэль на Ло, насколько этому позволял рост.

— Прости-те, — неловко произнесла студентка. Ей просто хотелось, чтобы Эариэль ей доверяла и относилась теплее. — Я просто... просто... — Ло заправила короткую прядь за ухо, — не знаю, как завести диалог. Я хочу что-нибудь отправить Дэниелу О'Клиффорду в качестве благодарности за то, что он помогает миру.

— Отправь ему чертов ванильный пудинг, — сколько еще сможет продержаться бомба под названием «Эариэль»?

Одним ухом Эри уловила фразу говорящих в лифте мужчин: «да, в секторе пятьсот двадцать шесть было что-то подобное». Услышав знакомое число, Ханессон не выдержала. Она выскочила из лифта на ближайшем этаже, а Ло поспешила за ней. Но девушка и не догадывалась, что до точки кипения ее наставнице оставалось совсем немного.

— А у Вас был куратор? — Ло решила сменить тему, но вот для Эариэль она совсем не изменилась. И вот оно — кипение.

— Да, знаешь, был. Конченный мудак и психопат. Если честно, то я о нем и не вспоминала до твоего вопроса. Хотя нет — вру. Вспоминала пару раз, когда выбирала дубовую миску для фруктов. Будь добра, просто помолчи, если не знаешь о чем говорить, ладно? Я понимаю, что ты ищешь новых знакомств, но я очень устала от этого всего, понимаешь? Ты хочешь работать, так давай! По части разговоров у нас есть Фолмол. Милости прошу.

— Ладно, простите, — Эариэль заметила, как скукожилась студенка, и глубоко вдохнула, охлаждая свой пыл.

— Черт! Извини, я просто устала. Я не хочу, чтобы твоя практика стала для тебя адом. И, Ло, — наконец обратилась Эариэль к ней по имени, — будь аккуратнее на улицах и не гуляй поздно, — Ло удивилась такой смене настроения наставницы, но списала все на недосып. Ло, как и любой студентке, хотелось по вечерам зависать со своими друзьями. Однако слова Эариэль были крайне строгими и серьезными, чтобы беспечно к ним отнестись, — иначе я просто завалю тебя работой, — уже безмятежно пожала плечами Ханессон.

— Может, кофе? — предложила Ло, надеясь исправить положение.

— Похоже на дурацкую рекламу кофе, — ухмыльнулась Эри и добавила: — я не пью кофе, — она заметила, как студентка всем телом напряглась, а ее взгляд уже кричал за нее о пощаде, — но от чая не откажусь, — исправила ситуацию Ханессон.

Она уже испортила себе жизнь, испортить ее еще и невинной студентке ей не хотелось. Пусть та считает ее черствой сукой, зато будет в безопасности, разбирая чертежи дома, а не шастая по улицам пушечным мясом для гангстеров. И не дай бог, она попадет по пули, летающих меж воюющих семей.

Эариэль чувствовала, что война разрастется на все кланы и семьи, словно самый вредоносный сорняк, пожирающий все благородное на своем пути, захватывая своими корнями и мирных жителей тоже. Таков был их мир. Такой была и Эариэль Персалайн Олирия де Ханессон.

***

Когда Эри зашла в свой дом, то учуяла запах свежесваренного кофе и табака.

«Я ему эти сигареты в задницу засуну» — успело пронестись в голове Ханессон, пока она снимала пуховик и ботинки.

Эариэль прошла на кухню и кинула Кристиансену:

— Когда я сказала: «Мой дом — твой дом», я не имела в виду, что ты можешь приходить в любое время и дымить как чертов паровоз.

Алекс перевел на нее взгляд своих ореховых глаз, в который читалась серьёзность, обычно ему не присущая. Зеленоглазая почувствовала тяжесть от такого взгляда и поняла, что сейчас на нее камнепадом обрушится то, чем бы она не хотела забивать голову. Кто-то хотел заполучить девушку мечты, кто-то поездку на Южные острова, кто-то новую машину или робота-домработницу, а Эариэль лишь мечтала хоть на день забыть о нескончаемой крови, выстрелах, смертях и насладиться безмятежным сном, что словно хлопок, ласкал бы ее израненную душу. Но слова Алекса безжалостно разрубили косой ее надежду на это сладчайшее наслаждение:

— Я нашел его.