Глава 38
- Нет, клубничные пирожные лучше! – гордо заявляет Виктори, сидящая напротив меня.
Фреир и Виктори сумели умыкнуть меня прямо из-под носа Джеймса, пока тот мирно посапывал с приоткрытым ртом на диванчике в гостиной. Я оставила ему готовый завтрак, так что теперь могу полностью отдаться весёлой атмосфере, царящей за неприметным столиком дешевого кафе в нашей маленькой компании.
Фреир качает головой и пытается с жаром доказать, что пирожные с заварным кремом – самые вкусные. Мне же нравятся и те, и те, так что я просто сижу и, подперев подбородок рукой, наблюдаю за противостоянием брата и сестры.
- Клубничные пирожные любят больше людей, чем пирожные с кремом!
- Вот и неправда!
- Они содержат меньше калорий!
- Кто тебе вообще такое сказал?
Мой взгляд прыгает как мячик для пинг-понга с Виктори на Фреира и обратно. Я мирно попиваю свой молочный коктейль, пока брат и сестра пытаются найти ещё доказательства того, что именно их пирожные лучше. Упорства, как я уже заметила, хватает с лихвой у обоих, поэтому родственники могут спорить тут до самого утра, выискивая самые абсурдные доказательства своей правоты. Наблюдать за этим, конечно, достаточно забавно, потому что Виктори и Фреира не оскорбляют друг друга, но при этом спорят с жаром и упрямством, как маленькие дети, но я всё же решаю сменить тему.
- Как думаете, почему атланты украшают улицы?
Вопрос действует мгновенно и приблизительно с таким же успехом, как если бы я взорвала атомную бомбу прямо рядом с нашим столиком. Две пары глаз мгновенно обращаются ко мне, полные непонимания.
- Погоди, ты сейчас, наверное, пошутила? – неуверенно спрашивает Виктори.
Меня тоже немного начинает смущать эта ситуация и тот эффект, который произвёл на моих друзей один-единственный невинный вопрос.
- Ну-у, нет, - протягиваю я, попеременно поглядывая то на брата, то на сестру.
Виктори заливается звонким смехом, а её брат смущенно улыбается, так что теперь в полном недоумении сижу я. Перестав хохотать, Виктори с широкой улыбкой выпаливает:
- Так скоро же Кеймитар!
- Ага, точно...- я невольно поглядываю на Фреира, пытаясь сделать вид, будто я просто забыла, что сейчас канун какого-то праздника, название которого звучит, как проклятие майя. Традиционного большого праздника атлантов, судя по массовым приготовлениям, о котором я ни разу в жизни не слышала. Виктори, видя моё искреннее недоумение и повисшее за столиком напряжение, пытается разрядить ситуацию:
- Сьюзен, как ты могла забыть? Это же главный праздник года! Мы благодарим наших предков за то, что они помогли нам в этом году и встречаем новый!
Новый Год в марте? Посторонитесь, китайцы – атланты празднуют позже всех.
- Да, конечно, я жду не дождусь Кей...э-э-э.
Господи, да как же этот проклятый праздник называется? Как вообще можно запомнить такое бредовое название?
Натягиваю фальшивую улыбку и стараюсь выкрутиться из неловкого положения:
- Столько всего ещё надо сделать перед этим...праздником!
К слову, актриса из меня никакая, но Виктори и Фреир тактично делают вид, будто они не заметили, как я пытаюсь скрыть своё незнание традиций атлантов. Правда, если Фреира это должно было насторожить, то Виктори прекрасно понимает, почему я не знаю о Кеймитаре и пытается хоть как-то помочь. Мысленно делаю себе пометку "расспросить Виктори о праздниках атлантов", чтобы в следующий раз не оплошать. А тем временем атланта внезапно переключает своё внимание на притихшего братца:
- Фреир, ты уже приготовил свои подарки?
Атлант поправляет съехавшие на переносице очки и с важным видом заявляет, что "её это не касается". Делает он это вовсе не со злости, к тому же после своих слов он поворачивается ко мне и подмигивает, а в его глазах мелькают озорные огоньки. Именно сейчас, когда в серебристых глазах Фреира прыгают бесята, которые так часто появляются в глазах Виктори, я перестаю сомневаться в том, что они – одна семья.
- Так-так, кажется, я знаю, кому в этом году достанется больше всего эрко, - улыбается Виктори и подмигивает мне, но её озорная, задорная ухмылка и лестные слова направлены как раз Фреиру.
"Эрко"? А это ещё что такое? Виктори, наблюдая, как растерянность и непонимание снова овладевают мной, прогоняя прочь весёлое настроение, терпеливо объясняет:
- Глазированные печеньки с мятой. Самое вкусное лакомство атлантов. Это как открытки для пожеланий, только лучше – они съедобные.
- А тебе лишь бы поесть, - вздыхает Фреир, а уголки его губ образуют едва уловимую улыбку.
Фреир, правда, достаточно худой в отличие от подтянутой, спортивной сестры.
- Ну, я хотя бы питаюсь едой, а не книгами, - не медлит с острым ответом Виктори и между ними устанавливается молчаливое противостояние с помощью немигающих взглядов. Наконец Фреир случайно моргает и сдаётся, а его сестра победно ухмыляется.
- В прошлом году я получила семнадцать эрко, но Петра получила двадцать три. Абсолютный рекорд, - мечтательно и немного завистливо вздыхает Виктори, углубляясь в воспоминания.
Фреир прерывает мечтания девушки – его серьёзный голос разрушает легкую веселую идиллию нашего неприметного столика.
- Тори, - (я никогда не слышала, чтобы кто-то обращался к Виктори так) – мама не приедет в этом году. Слишком много забот с Оливией и Сайманом.
Вик встряхивает головой и хмурится, кусая губы от досады и видимого волнения:
- А Кэлиас? Он мне поклялся своей прекрасной шевелюрой, что будет на празднике здесь, вместе с нами.
Видимо, они толкуют о семье Коулов. Кэлиас – знакомое имя, но кому же оно принадлежит?
"Уже убегаешь с бала, Золушка?"
Ох, точно – это тот самый обольстительный темноволосый атлант, с которым я провела весь вечер в ночном клубе во время нашего с Виктори маленького побега из-под пристального внимания всевидящего Джеймса. Огненный атлант позже взял с меня обещание о том, что наши с Кэлиасом пути больше никогда не пересекутся, даже на вечер, аргументируя свою странную просьбу тем, что старший брат Виктори замешан во многих тёмных делах, в которые мне уж точно лезть не стоит.
Фреир сокрушенно качает головой.
- Кэлиас и папа тоже останутся дома, чтобы помочь с близнецами. Мама, кстати, была разочарована, что её любимая дочь не приедет навестить свою семью хоть один раз в году.
Виктори устало потирает лоб и в её голосе сквозит горечь наряду с легким раздражением:
- Передай ей, что я была бы очень рада приехать, но в этом году не смогу. Мы так давно не виделись...Оливия и Сайман, наверное, сильно подросли за это время.
Фреир недовольно качает головой, а его взгляд мрачнеет:
- Виктори, я не могу играть и дальше в "испорченный телефон". Почему ты сама не можешь рассказать обо всём своей матери?
- Потому что у тебя получается ладить с людьми лучше, - вздыхает Виктори и откидывается на спинку потертого кожаного диванчика. – Утешь её, скажи, что я обязательно наведаюсь...но не в ближайшее время. И передай, что я очень сильно её люблю, просто у меня ужасный завал на работе.
Фреир с досадой стучит кулаком по столу, а весь его вид выражает нескрываемое неодобрение и недовольство поведением младшей сестры:
- Нет, Тори, ты будешь говорить с мамой сама. Пора перестать избегать ответственности, даже если это разговор с твоими собственными родителями.
- Хватит давать мне наставления, ты не бабушка Линь... - Виктори демонстративно закатывает глаза и кривится, будто проглотила лимон целиком.
- Я не бабушка, но я твой старший брат. Поэтому ты соберешь волю в кулачок и поговоришь со своей матерью. Она очень сильно по тебе скучает. Два года, Вик! Ты не подавала о себе ни весточки, не виделась с семьёй, как будто вовсе о нас забыла.
Я никогда не слышала в голосе Фреира столько властности наравне с заботой и беспокойством. Атлант берёт сестру за руку, а она нехотя сжимает его ладонь в ответ. Вик вздыхает и потирает лоб:
- Ты же знаешь, это всё работа. Я хочу помочь родителям с деньгами, Фреир.
У Виктори проблемы с деньгами? Я смущенно ёрзаю на месте, ощущая, как к щекам приливает краска – вот причина того, как девушка восхищалась моей квартирой во время первого своего визита! Потому что я живу в чертовых апартаментах (пусть и небольших), которые Виктори себе вряд ли сможет когда-то позволить.
Светловолосый атлант ласково улыбается сестре и кивает в ответ на её слова.
- Я знаю, Тори. Но мама волнуется, да и папа будет очень рад услышать твой голос. Они понимают, что ты стараешься ради них, но переживают за тебя. Они твоя семья, Тори, семья, которая очень тебя любит. Позвони сегодня родителям – сама, хорошо?
Виктори вздыхает и в её глазах зажигается трогательный огонёк сестринской нежности.
- Идёт. Я поговорю с ними, раз ты настаиваешь.
Фреир облегченно вздыхает, и тут эти двое наконец-то вспоминают о моём существовании. Вик разводит руками и бросается объяснять:
- Ой, Сьюзен, извини, просто тут есть маленькие семейные дела...
Я прерываю сбивчивое объяснение Виктори, подняв вверх ладонь, и выдавливаю улыбку.
- Всё нормально.
В груди поселяется отвратительное чувство – липкое, склизкое и злое. Зависть. Так странно слышать, как рядом с тобой кто-то обсуждает свою семью и размышляет, провести ли каникулы вместе с родными, когда у тебя нет семьи вовсе. Есть всего лишь парочка атлантов, которые стараются заботиться обо мне и вроде как не хотят меня убить.
Слабое, всё-таки это утешение. В груди ноет старая рана, напоминая о Джессике, Амите и беспощадном огне, который уничтожает всё, что мне дорого каждую чертову ночь.
Я вывожу мизинцем узоры на столе. Слова срываются с языка быстрее, чем я успеваю это осознать:
- Виктори, лучше наведай свою семью. Кто знает, что может случиться в будущем.
Атланту немного удивляет мой проникновенный тон и взгляд, но она только вежливо кивает в ответ, ни словом не обмолвившись о том, что именно кроется за моими словами – боль утраты и невыносимая тоска. И злость. На саму себя – за то, что не спасла никого, за упреки, которыми мысленно осыпала родителей или Джес, когда мне делали замечания. За то, что ненавидела семейные праздники и старалась сбежать подальше от шума и гама, забиться на пыльный чердак и играть там в одиночестве и тишине.
Теперь тишина и одиночество – мои верные спутники круглые сутки, но осознание этого приносит только разочарование и досаду.
Радостная атмосфера медленно, но верно испаряется под давлением перепалки брата и сестры, а также моего меланхолического настроения, вызванного воспоминаниями, однако оптимистичная Виктори не прекращает попыток её спасти. Она быстро переводит тему, пока я не успела углубиться в пучины темного омута памяти и окончательно загрустить:
- Фреир, а как там продвигается твоя научная работа? Ну та, по астрономии, там про звездочку какую-то? – наигранно-простодушно спрашивает атланта и уголком глаз поглядывает на меня, думая, что я не замечаю этого. Фреир, кажется, в мгновение ока просыпается ото сна и уже полон сил и энергии, а его глаза метают громы и молнии:
- Вообще-то, я пишу работу не о "звездочке", как ты выразилась, а об астероиде VN-37, который, кстати говоря, стремительно приближается к нашей планете.
Резкий поначалу голос атланта становится спокойным, но поучительным, как будто он собирается прочесть лекцию глупым школьницам. Фреир даже манерным жестом поправляет очки, что делает его ещё более похожим на профессора.
- Я вот уже год исследую траекторию астероида VN-37 и с твёрдой уверенностью могу сказать, что близится день, когда он столкнётся с атмосферой Земли, и ещё не известно, сгорит он, или нам всё же придётся вживую полюбоваться обломками космических пород. Я в своей работе исследую его скорость, вероятность и место столкновения астероида с Землёй.
- Я, конечно, совершенно ничего не понимаю в астрономии, но звучит очень интересно, - задумчиво произносит Виктори, однако её взгляд рассеяно блуждает по помещению ресторанчика.
- Я также работаю над картой созвездий, сравниваю их положение и название на старых картах и современных, - Фреир поворачивается в мою сторону и его следующие слова адресованы именно мне: - Помнишь, я показывал тебе карту созвездий в моей обсерватории? Так вот, это – целиком мой труд, я над ней работаю уже второй год.
В голосе атланта звучит наивная детская гордость, а глаза сверкают, так что я не могу не улыбнуться. Фреир улыбается мне в ответ и, конечно, же, это не может укрыться от глаз всевидящей Виктори.
Девушка восклицает так громко, что к нам оборачиваются посетители с соседних столиков, стремительно превращая атмосферу из неловкой в очень неловкую:
- Смотрите-ка, кажется, Амур наконец-то попал в цель! Что я вижу!
Её озорной тон мгновенно возвращает меня к реальности, и мы с Фреиром оторопело поворачиваемся к его сестре, на лице которой уже успела расползтись лукавая ухмылка.
- То есть, мне в твою обсерваторию вход закрыт, а с Сьюзен ты только успел познакомиться, и она уже узнает о твоих научных секретиках раньше меня? Э-э, братик, всё тут ясно.
Фреир краснеет до самых ушей (да и я, похоже, выгляжу не лучшим образом), однако его сестру уже не остановить.
- Мне он, значит, отнекивается, мол постоянно занят, работает допоздна, а тут я узнаю, что вы с Сьюзен преспокойно гуляете по Иннестоуту, да ещё и без меня...
Несмотря на шутливо-сварливый тон Виктори, приходит мой черед густо покраснеть.
- Я даже и не знаю, чем вы там занимались в обсерватории...
Ко мне мгновенно приходит воспоминание о нашем танце, о том, как бережно Фреир прижимал меня к себе, о его пушистых ресницах, о его губах совсем рядом с моими и о таинственном лунном блеске в глазах. Совсем некстати появляется то самое ощущение невидимой нити, прочно натянутой между мной и Фреиром. Похоже, атлант думает о том же, поэтому его лицо ещё пуще заливает краска и с разницей в долю секунды у меня вырывается возмущенный вскрик: "Вик!", а у Фреира – "Тори!", так что получается довольно забавная картина.
Атмосферу разряжает добродушный хохот Виктори. Она долго заливается смехом, вызывая возмущенные взгляды немногочисленных посетителей со всех сторон и, вытирая слёзы, указывает пальцем то меня, то на Фреира.
- Вы бы себя видели! Прямо два помидора!
Ко Фреиру наконец возвращается способность трезво мыслить, и он возмущенно бормочет что-то про Виктори себе под нос, а я тихо смеюсь вместе с подругой, потому что ситуация получилась и правда очень комичная. Фреир поднимает обиженный взгляд и поглядывает попеременно то на меня, то на Виктори, пытаясь понять причину нашего веселья, а не найдя ничего подозрительного, расслабляется.
Больше никто не упоминает о моем посещении обсерватории Фреира, так что остаток вечера проходит легко и непринужденно, полный шуток Виктори, многочисленных рассказов Фреира о космосе и физике, вкусных пирожных и молочных коктейлей в непринуждённой, расслабляющей обстановке.
Я отпускаю свои страхи и тревоги, впервые за долгое время позволяя себе не переживать из-за окружающих меня совершенно чужих атлантов или кровавых кошмаров. Отпускаю ненависть, боль и гнев, которые раньше придавали мне сил бороться с окружающим миром, а теперь отравляют сердце и кровь.
Я просто позволяю себе снова быть той самой Сьюзен Лоренсон, которая не теряла все, чем дорожила и не умирала. И на удивление спокойно признаю, что мне нравится ощущение необыкновенной свободы, уюта и тепла, которое дарят мне атланты.
Не убийцы, не варвары. Друзья.