Наследие#Chance2018

Я раздраженно вздохнула и уже едва ли не в сотый раз бросила взгляд на самые отвратительные в мире розовые часы с бабочками: половина десятого. Где Джеймс, черт возьми? Какая-то часть меня твердила, что таинственное "дело", благодаря которому парень нуждался в моей помощи - это всего лишь очередная глупая шутка атланта, чтобы выставить меня дурочкой, на которую я легко повелась. Однако другая часть жаждала приключений и замирала в ожидании, а мозг уже начинал разгонять адреналин по венам, заставляя меня нервно переминаться с ноги на ногу и мерять широкими шагами комнату. Я терялась в догадках, зачем Джеймсу нужна именно я – человеческая девочка, которая едва ли может дать сдачи атланту во время тренировок, учитывая даже то, что Джеймс не применяет и половины своей атлантийской силы. Мои размышления прервал звук скрипящей двери, и я мгновенно подскочила на ноги, каждая моя мышца дрожала от нетерпения, сладострастного страха перед неизвестностью и предвкушения.

- Ну привет, - буркнул Джеймс, не удостоив и беглого взгляда, кивнул мне и бросил сверток с вещами на кровать.

Сегодня на нем был длинный темный плащ с капюшоном (на ум сразу же пришли сравнения с дементорами), который тот предусмотрительно откинул, заходя в мой дом. Мало ли, испугаюсь и кинусь на него с кулаками, даже учитывая то, что проку и от меня, и от моих кулаков немного.

- Спасибо, - ответила я, избегая его угрюмого напряженного взгляда. Что с Джеймсом не так на этот раз? Неужели самоуверенный атлант волнуется перед своим "маленьким делом"?

Пока я переодевалась в ванной, Джеймс хмуро топтался у меня в комнате, распространяя атмосферу напряженности и недовольства по всей квартире. Я вышла к атланту в черной теплой кофте, просторных темных штанах и черных армейских сапогах. Пришлось попотеть, пока я смогла завязать шнурки, чертыхаясь под нос и проклиная всю обувь на шнуровке в мире – видимо, поэтому Джеймс стал ещё раздражительнее, когда я наконец появилась перед ним при полном параде.

- Это тебе пригодится, - атлант бесцеремонно сунул мне в руку два пистолета. Металл был горячим и, стоило парню случайно коснуться своими пальцами моих, как я едва удержалась, чтобы не отдернуть руки – его кожа была обжигающе горячей. Если бы я всё же оттолкнула его пальцы, это разозлило Джеймса ещё больше, а он был и так не в духе.

- И...что мне с этим делать? – недоуменно вопросила я, крутя в руках огнестрельное оружие и любуясь отблеском света на черном, отполированном до блеска металле. Джеймс без лишних слов подошел ко мне почти вплотную и обхватил меня руками, прижался ближе, словно обнимая. Я оторопела, лицо и уши зарделись от смущения и неожиданности. От тела Джеймса шел жар, как от настоящей печки, а его теплое дыхание ласкало моё ухо, от чего по позвоночнику пробежал ток, а внизу живота зашевелилось тепло. Что за чертовщину атлант себе позволяет?!

Я открыла рот и собралась было уже громко возмутиться, но заметила, что Джеймс отстранился - он всего-навсего надевал на меня какой-то странный тяжелый кожаный пояс, пока мои руки были заняты оружием. У меня вырвался вздох удивления: на поясе блестело несколько метательных ножей с зазубринами на лезвии – вид у них был, мягко говоря, угрожающий. Джеймс кивнул на две кобуры по обеим сторонам пояса и я, спохватившись, быстренько спрятала в них по пистолету. Я заметила рядом с ножами ещё несколько таких же пустых отверстий – видимо, Джеймс не хотел обременять меня лишним оружием или...просто не доверял. Хотя, с его стороны было очень неосмотрительно вручить мне столько средств, с помощью которых я в любой момент могу его убить.

- Этот засунь в ботинок, там есть специальный карман, - Джеймс протянул мне ещё один нож, немного тяжелее и длиннее, чем метательные у меня на поясе. Длинное лезвие с выгравированным узором из листьев легко легло в руку, будто было создано как раз для моей ладони. Я кивнула и повиновалась, обнаружив в правом ботинке заветный кармашек – совсем небольшой, так что нож в нем был вовсе незаметен.

- Мы опаздываем, - угрюмо пробурчал Джеймс и сунул какой-то кусок мягкой, немного шершавой темной ткани мне в руки. – Накинь это и надень капюшон. Линзы тебе сегодня не нужны.

- Ладно. Хорошо, - только и ответила я, сбитая с толку грубым, резким тоном атланта, а ещё внушительным количеством оружия, которое сейчас было при мне. Джеймс накануне говорил про то, что никто мне не навредит? Тогда к чему мне все эти ножи и пистолеты? Мы грабить кого-то собрались или убивать? От последней мысли я содрогнулась – убивать мне еще никогда не приходилось. Хотя, судя по воинственному виду Джеймса, его такой расклад не особо-то и заботил.

Куском материи, который всучил мне атлант, оказался свободный теплый плащ с глубоким капюшоном, как у него. Не очень длинный – ткань заканчивалась чуть выше щиколоток – он позволял без затруднений передвигаться (я могла не бояться, что из-за своей неуклюжести споткнусь и упаду) а также закрывал весь арсенал смертоносного оружия на поясе. Надев плащ, я покрутилась у зеркала в коридоре, с улыбкой отмечая, что похожа на средневекового ассасина.

- Хватит прихорашиваться, - пробурчал Джеймс и, уже взявшись за ручку двери, окинул меня оценивающим взглядом. Видимо, результат ему понравился, потому что парень удовлетворенно хмыкнул. Хоть одна позитивная эмоция с его стороны за этот вечер.

Я последовала за атлантом в темноту коридора, медленно и осторожно спускаясь по лестнице, опираясь на шершавую стену, чтобы не упасть. Однако удача меня подвела – несмотря на опору, я споткнулась и едва не упала, машинально ухватившись за плащ Джеймса, что шел впереди. Тот обернулся и, следуя инстинкту, успел меня поймать. Каких-то несколько секунд мы просто стояли так близко: тело к телу, а золотистые глаза атланта сверкали, как маленькие яростные звездочки из-под такого же глубокого капюшона, как и у меня. Я чувствовала его неровное дыхание и стремительное биение сердца в груди. Совсем как у человека. Джеймс, словно очнувшись ото сна, отстранился и оттолкнул меня от себя с такой силой, что я вновь едва не упала. Я успела заметить, как тень страха и непонимания промелькнула в его обычно холодных и бесчувственных глазах.

Меня кольнула обида. Джеймс в порыве оттолкнул меня так неожиданно и сильно, будто я была заразная и несла смерть любому, кто коснется меня. Будто я была прокаженной. Тем не менее, пришлось затолкнуть нарастающую жгучую досаду подальше – сейчас она мне будет только мешать, отвлекая мысли и направляя нужные силы на бессмысленные горечь и гнев.

Джеймс не человек и никогда им не будет. Нельзя этого забывать.

- Извини, - прошептала я, проглотив обиду, но атлант уже был далеко и не мог услышать моих слов. Я тихо выругалась, проклиная всех на свете, но продолжила спускаться, одной рукой держась за перила, а другой едва дотрагиваясь до шероховатой стены. Джеймс достаточно оторвался, чтобы я снова изрекла ругательства – на этот раз в адрес атланта и его равнодушия вкупе с неизменным высокомерием. Глаза уже немного привыкли к темноте, но я всё же не могла сравнится с атлантом, у которого зрение было куда лучше моего. С горем пополам я спустилась, и мы с Джеймсом наконец вышли на открытый воздух. Несмотря на достаточно теплый свитер вдобавок к плащу, накинутому наверх, я чувствовала, как холодный ветер пробирает до костей, протягивает свои бледно-синие, изрисованные инеевым узором пальцы к самому моему сердцу, стремясь превратить его в ледышку; как он мелкими иголочками, будто играясь, колет моё лицо и руки, которые я поспешила спрятать в карманы. Март дышал мне в лицо неприветливым холодом, забирался под свитер и вырывал из-под капюшона небольшие каштановые пряди. Джеймсу плохая погода была нипочем – он мог согреть себя одним взмахом руки и мысленным приказом воспламенить всё вокруг. Я украдкой взглянула на атланта: тот шел, низко склонившись, чтобы капюшон закрывал лицо, его руки тоже были в карманах, а походка...я чувствовала, как он напряжен. Это едва можно было заметить по тому, как атлант теребил пальцами ткань плаща, как он оглядывал, окидывая мрачным и тяжелым взглядом пространство вокруг, будто каждую минуту ждал нападения с любой стороны и готовился завязать бой. Казалось, даже воздух вокруг Джеймса слабо потрескивал из-за напряжения и нещадного жара, исходящего от горячей кожи атланта. О чём он думает? Что заставляет обычно спокойного, рассудительного и циничного Джеймса так беспокоиться? Я поравнялась с парнем – он не заметил меня, а если даже и увидел мою закутанную в плащ фигуру рядом, то не обратил внимания - и некоторое время мы молча ступали по асфальту, слушая завывания по-зимнему холодного и беспощадного ветра. Мягкая обувь заглушала наши шаги, но не это послужило причиной для моего беспокойства – единственным звуком в округе был ветер. Ни голосов, ни единого шума – будто нас накрыли стеклянным колпаком, отделив от остального мира. Не это ли заставляло атланта рядом со мной так нервничать и без конца проверять, на месте ли оружие?

- Джеймс, куда мы идём? – шепотом поинтересовалась я, в последний момент передумав спрашивать о том, в порядке ли атлант. Джеймсу Эвенли не по душе жалость – она только разожжет задор и без того пылающего раздражением атланта. Мой вопрос прозвучал слишком громко среди этой холодной, неприветливой ночной тишины, отбиваясь гулким эхом вокруг. Стены темных зданий, нависающие над нами, как сонные монстры, возвращали мой тихий вопрос, перебрасываясь им между собой, как мячиком для пинг-понга, разносили мой робкий шепот вокруг.

- В одно место. Мы почти пришли, - угрюмо произнес Джеймс и мне послышался упрек в его тоне. Атлант сверкнул глазами, впервые за всю нашу молчаливую прогулку взглянув на меня – золотистые языки пламени взметнулись в янтарных зрачках, отбивая напрочь любое желание спрашивать ещё что-либо.

"Могла бы и не задавать вопросов", - будто говорил этот взгляд.

- Сейчас мы войдем в один из самых старых районов этого города, - прошептал атлант, хмуро оглядываясь вокруг, - здесь не разговаривай, накинь капюшон так, чтобы почти не было видно лица и иди спокойной, немного развязной походкой. Не обращай внимания, если кто-то будет тебя звать или что-то кричать вслед, не смей оглядываться и обходи случайных прохожих, будто их вовсе нет. Хотя, - Джеймс процедил сквозь зубы, - я очень надеюсь, что они нам не встретятся.

Это что, экскурсия по достопримечательностям атлантийского города или мастер-класс "Учимся игнорировать окружающих и унижать их взглядом вместе с Джеймсом Эвенли"?

- Знаешь, звучит довольно жутко - у меня мурашки по коже от твоих наставлений.

Я не соврала. Меня так и тянуло развернуться и бежать отсюда со всех ног домой, где ждали тепло, серая обыденная скука и абсолютная безопасность. В животе тугим узлом свернулся страх, а при виде абсолютной тьмы вперемешку с бетонными монстрами зданий, которые враждебно глядели на незваных гостей, он зажмурился, сладко потянулся и приоткрыл любопытный черный глаз, готовый взять контроль над моим разумом и телом. Как хитрый маленький лисенок страх всегда сидел внутри меня и искренне радовался, стоило мне его нечаянно разбудить.

- Лучше послушай меня, если хочешь остаться жива, - прошептал мне на ухо Джеймс, незаметно склонившись, и я почувствовала его горячее дыхание на своей щеке. Пальцы крепко сжали моё плечо в подтверждение словам.

Мне совершенно не нравилось всё это. Что за "маленькое дело" такое: район старый и неприветливый, мы вооружены до зубов, как будто собрались на серьёзную передрягу, а Джеймс проводит краткое руководство по тому, как выжить? Мне хотелось разразиться гневной тирадой из-за всех этих глупых предупреждений, видимо, призванных меня запугать, выплюнуть обидные слова прямо в лицо атланту, развернуться и уйти прочь. Но моя гордость просто не позволила бы мне сбежать, поджав хвост под смешки Джеймса, а атлант не дал высказать всю гамму недовольства и возмущения: он крепко сжал мое запястье и потащил в очередной переулок, не давая опомниться. Всё, что мне оставалось – это мысленно разразиться проклятиями и хмуро следовать с парнем, что было не так-то просто сделать – Джеймс снова забыл о том, что я человек намного медленнее и слабее его.

На первый взгляд показался неприметным переулок, в который мы нырнули, держась за руки будто влюбленная пара – я сразу же густо покраснела, сетуя на себя за идиотское сравнение. Стоило присмотреться и немного привыкнуть к покрову ночи, как сразу было заметно, что это место разительно отличается от всех улиц, по которым мы шли раньше. Дорога под ногами вся в выбоинах и трещинах, видимо, очень старая, а здания по сторонам напоминают устрашающие скелеты доисторических рептилий из металла и бетона со скрученными балками и зияющими пустыми глазницами разбитых окон, полуобваленные благодаря работе природы и времени. Редкие фонари освещают путь: больше половины из них с разбитыми лампами, когда-то серебристая краска, которой они были выкрашены, потемнела и почти полностью стерлась. Фонари ранее были украшены причудливыми завитками из металла, которые теперь напоминают скрюченные, поржавевшие пальцы покойников, тянущиеся в надежде схватить случайно заблудших путников, утащить за собой под землю. Легкий ночной запах сменился вонью нечистот и немытых тел, под ногами шуршал и хрустел различный мусор, и я опасалась опустить взгляд, чтобы посмотреть, что же там всё-таки было. Джеймс снова взял меня за запястье, почти прижавшись ко мне; я замечала его обеспокоенный и настороженный взгляд, которым атлант время от времени окидывал улицу. Казалось, он мысленно прочесывал пространство вокруг в поисках опасности. Но её не требовалось искать.

Опасность витала в воздухе, заполняя вместе с ним легкие и оседая горьким привкусом на кончике языка, жила в каждом камешке под ногами, отбивалась в ритме мигающих одиноких фонарей, и с любопытством разглядывала на нас с глазниц разрушенных зданий. Вокруг нас не было ни души. Мы бродили в царстве мертвых улиц, бездомных, полного морального упадка, разрухи и беззакония. Здесь не было даже в помине каких-либо животных – только раз мимо пробежала толстая крыса, заставив меня заскулить от неожиданности и страха. На рот мне тут же опустилась мозолистая рука Джеймса, пока он сам опасливо и настороженно оглядывался вокруг, ожидая нападения. Мне не нравилось это место, потому что казалось, будто здесь затаилось что-то огромное и страшное, что только и ждет, пока глупые прохожие забредут в это Богом и всеми на свете забытое место. Под действием паники я тоже стала оглядываться, как и Джеймс, поминутно ожидая чего-то ужасного, но ничего не происходило. Когда я наконец смирилась с тем, что это проклятое место пустует, старые фонари вокруг нас одновременно мигнули и в мгновение погасли. Я испуганно вскрикнула и, движимая порывом, прижалась к Джеймсу, а тот взял мою ладонь и крепко сжал. Казалось, я могла почувствовать, как дрожат от напряжения мышцы атланта рядом со мной. Джеймс уже пытался оценить обстановку и грозящую нам опасность, обдумывая шаги отступления и перебирая все самые плохие исходы. Привыкнув немного к кромешной смолянистой тьме, я смогла даже разглядеть нахмуренные брови атланта и слабо светящиеся настороженностью и тревогой золотистые глаза.

Из темноты, обступившей нас со всех сторон, будто кокон, послышался хриплый, надрывистый смех. Я не могла найти источник этого отвратительного звука, казалось, будто он исходит из самой тьмы, закольцовывая и запирая в клетку собственного ужаса. У меня всё внутри похолодело: возможно ли, что мои мысли о чудовище воплотились в жизнь? Рука Джеймса сжала мою почти до хруста. В его второй ладони вспыхнул огненный шар, который едва разгонял маслянистую тьму вокруг, слабым и беспомощным уголком света дребезжал в темноте, готовый вот-вот сдаться под её напором и исчезнуть. Это была вовсе не та тьма, которая наступает ночью, стоит бледному рогу луны скрыться за плотной тучей. Она была неотъемлемой частью самого этого зловещего места; она пряталась среди руин осыпающихся зданий, с любопытством выглядывала из-за искореженных, ссохшихся деревьев и ждала удобного момента, чтобы сцепить вокруг одиноких путников свои мрачные объятия.

И тогда из темноты в слабый круг света впереди нас, прихрамывая на правую ногу, показался атлант. Точнее, истощенное, покрытое шрамами и струпьями тело, замотанное в грязные, отвратительно пахнущие тряпки. Его лицо, когда-то красивое, теперь напоминало череп, обтянутый сморщившейся желтой кожей. Один глаз незнакомца был прикрыт черной рваной повязкой, как у пирата, на лбу была замотана грязными бинтами рана, редкие засаленные рыжие волосы торчали в разные стороны, а единственный оставшийся серебристый глаз хитро прищурился, пристально оглядывая нас с Джеймсом.

- Так-с, - прошипел он, словно змея, от чего меня передернуло. – Давненько здесь не было гостей.

Голос атланта был сиплым, словно он не говорил много дней.

Незнакомец обернулся к темноте позади и что-то проговорил на незнакомом мне языке. Джеймс напрягся до предела, всё ещё прижимая меня к себе. Его рука обвилась вокруг моей талии, сжимая мое тело до боли. За незнакомым атлантом послышался топот, и от плохого предчувствия у меня волосы встали дыбом. Из мрака показалось ещё две, затем пять, а потом и десять фигур, едва освещенных слабым огнем Джеймса. Все такие же, как первый – худые, изможденные, со свисающими темными от грязи лохмотьями, сверкающими голодом и безумием серебристыми глазами. Словно мертвецы, волей чужого проклятия восставшие из могил. Я почувствовала, как тяжело дышал рядом со мной Джеймс, из-под надвинутого на лицо капюшона внимательно изучая толпу голодранцев, среди которых были не только мужчины, но и женщины, и дети. Худощавые, озлобленные скелеты, готовые на все, ради еды и лишней копейки. "Их намного больше", - с нескрываемым ужасом осознала я, вглядываясь в темноту вокруг, из которой на нас смотрело много, очень много немигающих серебристых глаз.

Первый из ободранцев, сделал шаг вперед, и Джеймс машинально отступил назад, а я вместе с ним. Глаза парня метались из стороны в сторону в поисках безопасных путей отступления, но их не было. Мы наивно попались в ловко расставленную ловушку. Мышеловка для беспечных атлантов захлопнулась, а кольцо одержимых оборванцев сжималось все сильнее, пока Джеймс безрезультатно искал выход.

- Видимо, к нам пожаловали господа свыше, - он усмехнулся, разглядывая нашу новую, чистую одежду. – Нечасто к нам заходят такие важные особы.

- Чего тебе нужно? - хриплым, неестественно низким, словно не своим голосом спросил Джеймс.

У меня перехватило дыхание, а адреналин бешено ударил в голову, от чего предметы вокруг стали яснее, а биение сердца – быстрее. Я напряглась, повинуясь древнему инстинкту самосохранения, готовая сражаться или стремительно уносить ноги подальше от измученных, переполненных злостью голодранцев.

- Твои деньжата и жизнь. А ещё эта девчонка, - он тыкнул в меня пальцем и сипло засмеялся - точно залаяла старая, облезлая собака. Толпа позади вторила ему таким же ужасным надрывистым смехом, от чего у меня внутри всё похолодело. Джеймс же, наоборот, выпрямился и гордо расправил плечи, словно демонстрируя свою силу.

- Сначала я заберу твою жизнь, - произнёс Джеймс, и я услышала, как он тихо зарычал в подтверждение своих слов. Атлант напрягся, словно тигр перед тем, как прыгнуть на жертву и наклонился ко мне, игнорируя голодные взгляды толпы оборванцев перед нами.

- Беги по моей команде. Вперед по этой улице, а потом в здание из темно-зеленого кирпича и хорошо спрячься. Дождись меня и даже не думай выходить до тех пор, пока я не появлюсь. Ты поняла? – бегло прошептал атлант мне на ухо. По коже пробежали мурашки, заставив содрогнуться, я тяжело сглотнула, но всё же кивнула, соглашаясь со словами Джеймса.

Неужели всё настолько плохо?

Джеймс едва заметно кивнул мне в ответ и вперил гневный взгляд в толпу противников. В то же время, огонь в его ладони, которую он теперь сжал в кулак, стал больше и ярче, сияя ослепительным белым светом, словно раскаленная звезда.

- Раз, - атланты начали медленно, осторожно, шаг за шагом, приближаться за своим предводителем с всколоченными рыжими волосами, а Джеймс продолжал считать: - Два.

Его голос был бесцветным и сосредоточенным – парень внимательно вглядывался в толпу оборванцев, угадывая их следующие шаги, он представлял, кто и как нападет первым. Джеймс - солдат, обученный не только атлантами, но и реальными боями, закаленный кровью, смертью, сталью и жгучей болью. Глаза парня загорелись совсем как живая космическая звезда в его руке – атлант был на поле боя, в своей стихии, и здесь ему не нужна была чья-то поддержка или советы. Потому что лучшее, что умеет атлант – убивать.

Я приготовилась, чтобы развернуться и дать отсюда деру. Джеймс наконец отпустил мою руку, которая ныла не только от его цепкой хватки, но и от жара, что плотной пеленой окутал тело атланта – свидетельство огненной мощи, которую тот сейчас призывал, чтобы расправиться с противниками. Я напрягла каждую мышцу, а оборванцы отошли на задний план – я вся обратилась в слух, ожидая команды. Больше не существовало ни жаждущих нашей крови атлантов, ни опасности, ни тьмы и жгучего холодного ветра – только моё дыхание и сердцебиение, отдающееся эхом в легких и костях.

Одно-единственное слово Джеймса стало для меня выстрелом из сигнального пистолета:

- Три.

Я резко развернулась на пятках и что было силы рванула вперед, мимо застывших в недоумении оборванцев, по неровной дороге, перепрыгивая или оббегая выбоины и трещины на дороге. Улицу озарил ослепительный белых свет, будто само Солнце спустилось на миг, чтобы разрушить заброшенные улицы; меня едва не сбила с ног ударная волна, а жар лизнул затылок, подгоняя вперед. Легкие словно кололо множеством маленьких иголочек, но ноги легко несли меня вперед, а темный плащ воинственно трепыхался за моей спиной. Я проворно перепрыгнула очередную яму, но приземлилась неудачно, так что мои лодыжки заныли. Зашипев от боли, я присела и оглянулась назад: буквально в десятке метров от меня бежали, осклабившись, женщина и несколько небритых, грязных мужчин, так что я проворно подскочила на ноги и продолжила бег. Я летела вперед, отчаянно оглядываясь по сторонам, но нигде не было и намека на здание из зеленого кирпича, о котором говорил Джеймс прежде, чем скомандовать мне бежать. Даже будь здесь это треклятое здание, я бы не отличила его от остальных – глаза едва привыкли к окружающей темноте, так что все силы я тратила только на то, чтобы найти дорогу, не свалиться в одну из множества ям и перепрыгивать кучи мусора. До моих ушей донесся чей-то крик боли вдали, и я едва не споткнулась, пораженная ужасной догадкой. "Нет, это не может быть Джеймс, он сильный, ловкий и быстрый. Это не Джеймс. Он победит их", - мысленно твердила я себе. Руки дрожали. Воздух в легких стремительно заканчивался и, казалось, ещё немного, и они разорвутся. Мои ноги горели огнем, но я продолжала мчаться, дальше от побоища и собственных преследователей. Передо мной возникла развилка и я, совершенно забыв от ужаса указание Джеймса, свернула налево. Топот ног за моей спиной приближался - преследователи быстро сокращали расстояние между мной и ними, в то время, как я уже едва бежала, истощая последние запасы сил.

"Где это чертово зеленое здание?" – мысленно спросила я у самой себя, ругая Джеймса всеми самыми нецензурными словами, которые присутствовали в моём лексиконе.

Как эти тощие, грязные, хилые атланты до сих пор не выбились из сил, в то время, как у меня перед глазами начало всё темнеть? Я не знаю, сколько так пробежала на грани сил до тех пор, пока не нырнула за очередное разрушенное здание и чуть не налетела с размаху на кирпичную стену. Тупик. Я поставила ногу на едва ли не единственный выступ, попыталась зацепиться руками и подтянуться, но потерпела горькую неудачу и больно плюхнулась на асфальт. Перед глазами замаячили разноцветные точки, а от боли пришлось сжать зубы. Даже время не смогло разрушить эту едва ли не идеально гладкую стену. Я готова была расплакаться от позднего осознания собственной ошибки и безысходности положения, а тяжелый топот позади лишь подтверждал мои худшие опасения. Но у меня не было времени распускать нюни или жалеть себя. Атланты уже вбегали в переулок, в самом конце которого я распласталась на шершавом, потрескавшемся асфальте. Я могла разглядеть довольные улыбки преследователей, когда те осознали, что я по собственной глупости загнала себя в ловушку.

Но я не жертва. Не в этот раз.

Я поднялась с земли и приготовилась к бою. Противники не спешили подходить ближе, то ли опасаясь сопротивления, то ли желая насладиться видом загнанной в угол жертвы, но это сыграло мне на руку. Пришлось вспомнить все уроки Джеймса, и я едва ли не впервые была ему искренне благодарна за истощающие тренировки – теперь у меня был хоть небольшой шанс защитить себя.

Я расставила ноги чуть шире плеч, распределяя свой вес, немного пригнулась, достала два ножа с моего пояса, прицелилась и метнула один. Мужчина, в которого, по моим расчетам я должна была попасть, уклонился так легко, словно это было перышко, принесенное ветром, а не смертоносный нож, и его усмешка стала ещё шире. Но времени у меня унывать не было - я резко развернулась и метнула второй нож, затем почти сразу третий. Женщина охнула, схватилась за раненное плечо и замедлилась. Второй нож попал в бедро третьего атланта, лишь немного зацепив плоть, так что он даже не поморщился. Адреналин захлестнул меня с головой, обостряя все чувства до предела, и я зарычала от досады. Нужно было мыслить быстро: пистолеты сейчас бесполезны, остаётся лишь...

Я резким движением, едва не поранив ногу, вытащила из ботинка нож, и как раз вовремя: на меня тоже замахнулся ножом седоволосый атлант с шрамом через всё лицо, но я успела увернуться и пырнула его своим оружием в бок. Тот согнулся, а я пнула его ногой подальше от себя. "Старичок" остался лежать возле стены и в бой больше не рвался, хотя рана была не глубокая. Видимо, он был в шоковом состоянии.

Тем временем на меня набросился второй атлант, с силой ударив в бок. Я замешкалась лишь на секунду от неожиданности, но этого хватило, чтобы женщина, уже успевшая достать нож из раны, прыгнула на меня сзади, крепко обхватив руками за шею. Она повалила меня на землю, я упала рядом с ней, а капюшон соскользнул с моего лица. Хватка у атланты, такой хрупкой на вид, была железная, и я почувствовала, что начала задыхаться – перед взором пошли круги, а легкие отчаянно требовали хоть один крохотный глоток кислорода. Всё, что мне оставалось - это тщетно брыкаться и пытаться достать женщину ногами или руками.

Второй атлант со всей силы пнул меня ботинком в живот, прямо в солнечной сплетение, и перед моими глазами заплясали разноцветные огоньки. Воздуха катастрофически не хватало – ещё немного, и я потеряю сознание. Каждая секунда сейчас была на счету, а нож я беспечно выронила, когда падала. Он теперь валялся на асфальте в нескольких метрах от меня, совершенно бесполезный. Поэтому я, задыхаясь, из последних сил ударила локтем по женщине сзади. Видимо, это был достаточно сильный удар, так как она меня отпустила буквально на мгновение, но мне хватило этого, чтобы высвободиться из её хватки и перекатиться подальше от атланты. Я жадно, через кашель хватала воздух, корчась на шершавой земле, но передышку мне никто не давал: левое плечо пронзила острая боль, заставив вскрикнуть. Ткань начала намокать, а по руке заскользил крошечный тёплый ручеек, но боли я не чувствовала. К счастью, рана была не слишком серьёзная. Я снова откатилась в сторону и, пошатываясь, будто пьяная, поднялась на ноги. Капюшон больше не скрывал моего лица, так что все трое оборванцев уставились на меня и в одночасье вздохнули с удивлением и ужасом.

Глаза. Мои светло-серые глаза с темным ободком. Человеческие глаза.

Такая пауза длиной в несколько бесконечных секунд дорогого стоила. Я бросилась вперед первая, резко ударив по ногам второго атланта, затем мой локоть врезался ему в живот. Пока мужчина стоял, согнувшись пополам и с хрипом вдыхая порции воздуха, я ловко извернулась и нырнула по руку женщины, которая с воинственным кличем тут же набросилась на меня. Я заломила её руку и крутнула со всей силы против оси, послышался треск кости, и женщина истошно завопила. Словив момент, я ударила её коленом в спину, затем, когда атланта обернулась, мой кулак врезался ей в челюсть, и атланта упала на землю без чувств. Раненный атлант отполз от меня подальше, с испугом глядя на моё горящее яростью лицо. Я обернулась к последнему противнику, но как раз не вовремя: его кулак врезался мне в лицо. Я пошатнулась и, чтобы не упасть, сделала несколько шагов назад. Но атлант не медлил. Он набросился на меня, намереваясь ударить в грудь, но я поднырнула под противника и ловко перекинула его через себя. Мужчина перекатился и встал. На его лбу кровоточили свежие царапины, а глаза глядели на меня с нескрываемой ненавистью. Этот оборванец был сильнее своих собратьев, хотя выглядел ненамного лучше их. Мы вновь сцепились, и, спустя пару минут, атлант лежал на земле с разбитым носом, прямо рядом с женщиной. Я презрительно фыркнула и направилась к седоволосому мужчине. Тот что-то неразборчиво забормотал и попытался отползти, но уперся в кирпичную стену. Его глаза, ранее хитро сверкающие в предвкушении добычи, теперь выражали лишь животный страх. Старичок сбивчиво бормотал что-то на незнакомом языке, дрожащими руками прикрывая кровоточащую рану. Я, не обращая внимание на его взгляд, устремленный ко мне с мольбой, молча вернула выпавший у меня нож. По пути я собрала те два метательных ножа, которые успела найти, кое-как вытерла кровь с оружия о лохмотья женщины, лежащей без сознания, засунула их обратно за пояс и побрела прочь с этого чертового переулка, подальше от тел на жестком асфальте и всё ещё бормочущего старика.

Я старалась бесшумно передвигаться по тем же переулкам, по которым бежала сюда, крепко сжимая в руке нож и попеременно оглядываясь вокруг. Где же Джеймс? Смог ли он разобраться с толпой озлобленных атлантов, готовых на всё ради пары монет и куска хлеба? Меня мучило чувство стыда: я убежала при первой же возможности, оставив парня в беде, в то время как он успел уже дважды спасти мне жизнь. Странно, но я не испытывала никаких угрызений совести по отношению к тем атлантам, которых я избила или ранила там, в переулке.

Я опасна, если меня загнать в угол. Пора уже это понять всем, кто бесконечно пытается меня убить.

Под ногами хрустели ветки и шуршала прошлогодняя листва. Фонари в этой части города почти не работали, но я всё равно старалась держаться подальше от них, в полутьме разрушенных зданий, предпочитая красться вместо того, чтобы спокойно идти. Я была настороже, каждый мой нерв дрожал от напряжения. Адреналин всё ещё работал, обостряя слух и зрение до предела. Я старалась не думать о том крике, который слышала, пока удирала от места побоища и о том, что, возможно, Джеймса уже нет в живых, продолжая осторожно пробираться вперед. Я найду его и заставлю объяснить, вот что, черт возьми, он меня втянул. Правая щека немного саднила, как и кровоточащее плечо, но я не обращала на это внимания. Главное сейчас – найти Джеймса, а там я уже разберусь, что делать дальше.

Все улицы, что я прошла, были совершенно пустыми, без единых намеков как на оборванцев, так и на Джеймса. Под кожей зашевелился леденящий страх: я потерялась. Потерялась в полуразрушенном квартале, полном озлобленных, голодных и опасных атлантов, без малейшего понятия, где находится Джеймс. Мне стало действительно страшно, и я едва не расплакалась от отчаяния, но смогла вовремя взять себя в руки. В конце концов, если я не помогу себе, то мне не поможет никто. Я шла вперед и вперед, надеясь, что переменчивая Фортуна решит мне помочь, и я найду выход из этого ужасного места. Ангел-хранитель, где же ты, черт побери, когда ты так нужен?

Я выругалась, когда, пройдя очередной поворот, оказалась в кромешной темноте. Последний фонарь позади меня мигнул и погас, а всё вокруг заполнила густая, маслянистая тьма. Она проникала под одежду, забиралась под кожу и комом стояла в горле, мешая сглотнуть или сделать вдох. Я попятилась и, наткнувшись на что-то, вскрикнула от неожиданности и едва не упала. Я тут же машинально зажала рот рукой и испуганно, почти затравленно оглянулась вокруг. Постояв так с минуты две, я решила, что нужно идти дальше, продвигаясь медленно и как можно более бесшумно, ощупывая свободной рукой воздух вокруг. Внезапно где-то рядом что-то хрустнуло, затем послышалось невнятное бормотание. Я сделала несколько шагов назад, но случайно задела ногой камень, и он прокатился по асфальту. В абсолютной тишине переулка это прозвучало, словно пушечный выстрел. Я замерла в ожидании и тот, кто был в темноте тоже.

Каждый мой вздох, каждый удар сердца казался мне слишком громким, предательски громким в наступившей внезапно оглушительной тишине.

Осторожные, немного шаркающие шаги начали приближаться. Я осторожно, прилагая все силы, чтобы не шуметь, отступала назад и...уперлась спиной в стену. "Что? Снова тупик?", - панически завертелось у меня в голове, пока звук шагов приближался. Но по телу пронеслась вспышка, оставляя после себя не страх, а только злость и отчаянное желание выжить.

Я не умру здесь, в этой чертовой помойной яме среди кучи голодранцев, нет. Поэтому я крепче сжала в руке нож, и приготовилась к нападению, просчитывая любые варианты исхода схватки и обдумывая каждый свой удар. Мой неосторожный преследователь задел какую-то банку, и она с громким звонок откатилась от него, как мне показалось, буквально в нескольких метрах от меня.

Вдохни, Сьюзан. Выдохни. Приготовься. Каждая мышца моего тела дрожала от напряжения.

И тогда я набросилась первой, ударив левой ногой со всей силы в живот неизвестного противника, как учил Джеймс. Мне ответили грубым ударом кулаком в грудь, выбив весь воздух из легких, а я отлетела и, ударившись о твердую брусчатку, охнула от боли. Перед глазами всё поплыло – удар оказался достаточно сильным. Тогда моё лицо озарил свет, да такой ослепительный, что мне пришлось прикрыть глаза и недовольно прищуриться в попытке разглядеть источник сияния.

Джеймс захохотал, пока язычки огня ласково облизывали его ладонь.

- Ты, однако, смелая, - прыснул он, глядя на меня, неуклюже распластавшуюся на груде обломков трухлявой древесины, стекла, бетонных плит и прочего мусора. Я взглянула на атланта исподлобья. Страх, даже ужас мгновенно сменились ослепляющим гневом, и я рывком поднялась на ноги, игнорируя протянутую ладонь атланта, отряхнулась и спрятала нож обратно в потайной карман.

- Ненавижу тебя, - процедила я сквозь зубы. – Грёбаный ублюдок.

Насмешливая улыбка погасла на лице Джеймса. Он заметил царапины и синяки на моём лице и ладонях, а также темное мокрое пятно на левом плече.

- Я же говорил тебе бежать вперед и спрятаться в...

- Откуда я знаю где тут, черт возьми, зеленые здания, Джеймс! – я почти сорвалась на крик, а парень неодобрительно посмотрел на меня и быстро оглянулся по сторонам. – Не очень-то легко думать об этом, когда за тобой гонятся три атланта, готовые с радостью выпотрошить тебя!

- Тебя преследовали, - выдохнул Джеймс, и я не совсем поняла, вопрос это или утверждение. Наверное, всё-таки вопрос.

- Да, - хмуро кивнула я. По тени, мелькнувшей на лице парня, я поняла, что он не предусмотрел такой вариант. Чертов стратег. Чтобы я ещё хоть раз послушала Джеймса.

- Но ты жива, - атлант выдохнул с облегчением, однако нахмурился, стоило взгляду зацепиться за мои ссадины и свежую рану.

- Мне повезло, - отмахнулась я. Не думаю, что Джеймс захочет узнать о том, что я ранила и избила атлантов-преследователей, пусть он и сам, судя по царапинам, синякам и пятнам засохшей крови на плаще, не особо церемонился с остальными.

- Это и есть твоё "маленькое дело"? - я испытующе взглянула на атланта, воинственно скрестив руки на груди.

- Не совсем, - покачал головой Джеймс. – Это всего лишь небольшая заминка.

Я едва не задохнулась от возмущения. Заминка?! Нас только что едва не убила толпа озлобленных голодранцев, а это, оказывается, только начало!

Джеймс кинул беглый взгляд на браслет из темного материала, похожего на стекло, который слабо сиял голубоватыми светом под плотной тканью его плаща.

- Нам нужно спешить, - пробормотал он, накидывая капюшон. Пришлось затолкать своё негодование подальше – я уже ввязалась в что-то опасное, и отступать теперь некуда. Остается только шагать в тишине мертвых улиц за Джеймсом и надеяться, что в ближайшие полчаса меня никто не попытается снова убить.

Я тоже скрыла своё лицо под пеленой темной материи. Огонь Джеймса погас. Ладонь атланта скользнула к моей, и мы вместе шагнули навстречу стене тьмы.