Глава 10
На следующий день, когда я читаю одну из принесенных мне книг, в дверь стучат. Это Джеймс, потому что Виктори сказала, что зайдёт только на следующей неделе, но я не собираюсь ему открывать, хотя...ключ и так у него. Поэтому слышится приглушенная ругань, затем дверь открывается и вскоре на пороге гостиной стоит запыхавшийся и изрядно раздраженный Джеймс.
- Зачем ты здесь? – опережаю я атланта, не отрывая взгляда от книги.
Судя по его тяжелому дыханию, он бежал сюда.
- Я же постучал! – возмущается парень. – И ты опять задаешь мне этот дурацкий вопрос? Что тебе не нравится на этот раз?
Мне хочется безудержно расхохотаться. Мы же вроде как смертельно ненавидим и страшно раздражаем друг друга, и тут он удивляется, что я не рада его приходу.
- Твоё присутствие, - ответ не заставляет ждать атланта.
Я могу поклясться, что он закатил глаза, или беззвучно выругался, или едва удержался, чтобы не прихлопнуть меня прямо здесь. Он топчется на месте, не решаясь подойти ближе, и отлично, если учитывать, что моё личное пространство составляет как минимум метра четыре вокруг меня, я очень признательна атланту за понимание.
- Вам не угодишь, Ваше Величество, - раздраженно говорит Джеймс.
Я прыскаю, закрываясь книгой, дабы Джеймс не увидел, что сегодня он меня не раздражает, а наоборот смешит. Хотя, он может порадоваться – ненавидеть его меньше я вовсе не стала. Я всё ещё получаю удовольствие от мысли о моих пальцах, смыкающихся на его шее или о гримасе бешенства, которая перекашивает его лицо каждый раз после наших перепалок.
- Давай по-честному – ты даже не пытаешься, - бесстрастно отвечаю, продолжая читать книгу. Я прекрасно понимаю, что его раздражает тот факт, что я обращаю больше внимания на какую-то книгу, чем на него, удостоившего маленькую человеческую девочку своего бесценного внимания. Мне даже нравится слышать, как он яростно сопит в стороне, едва удерживаясь, чтобы не вырвать у меня из рук роман.
- Вы, девушки, такие привереды! – он цокает языком. Уверена, он снова закатил глаза – это одна из его раздражающих привычек кроме неумения стучать в дверь и уважения к чужому личному пространству, от которых, похоже, он чудом начал избавляться.
- Не обобщай, я одна такая неповторимая в своём роде, - наконец отрываю взгляд от книги и ослепительно улыбаюсь Джеймсу. Его ошарашенное лицо – пусть на краткий миг – я никогда не забуду.
- Интересно, чем же я заслужил такую кару – тебя? – обреченно вздыхает атлант, быстро придя в себя и внимательно наблюдая за моим лицом. Я оторвала взгляд от книги и теперь оглядываю комнату, время от времени удостаивая своего взгляда атланта передо мной. Вероятно, наблюдает он лишь потому что хочет понять, когда же мне наконец надоест мой гость и я вновь вернусь к чтению книги.
- Понятия не имею, - пожимаю плечами, делая невинное ангельское лицо. – Но тебе явно не повезло, только вот сочувствовать тебе я не собираюсь, - опять язвительная улыбка.
Наше общение превращается в игру под названием "Изящно оскорби собеседника". В принципе, как и каждый раз.
- О, спасибо большое. Так великодушно с твоей стороны, - ядовито отвечает Джеймс и его глаза сужаются. Я всё не могу определиться, на кого же он похож в такие моменты: на грациозную и грозную пантеру, которая готовится напасть на несчастную жертву или китайца с плохим зрением, который пытается увидеть хоть что-то, и для этого прищуривается. Я всё чаще склоняюсь к мнению, что всё же на китайца.
- Обращайся, - с невозмутимостью отвечаю, возвращаясь к чтению книги.
Какое-то время Джеймс просто топчется на месте, а затем поверх страниц падает ловко брошенная разноцветная пачка. Это конфеты.
- Это тебе, - отвечает атлант на мой ничего-не-понимающий взгляд.
В смысле? Джеймс притащил сюда свой зад только чтобы пожурить меня за нелюбезность и принести мне небольшую пачку конфет? Не очень-то вяжется с такой злобной и саркастической натурой, как Джеймс.
- Нет уж, спасибо. Это слишком простой способ меня отравить, я ожидала чего-то более оригинального, - захлопываю книгу и бросаю пачку обратно, а Джеймс ловит её прямо перед своим лицом, так быстро, что у меня захватывает дух. Я понимаю, что, возможно, он намеренно скрывает от меня всю свою силу.
- С чего ты взяла, что я хочу тебя отравить? – удивленно спрашивает Джеймс.
Его удивление кажется искренним, но я не даю себе ни на секунду поверить, будто атлант решил сделать что-то хорошее мне. Я слишком хорошо его знаю, поэтому продолжаю высказывать свои предположения:
- Либо же ты хочешь накачать меня наркотиками, чтобы я утратила контроль, стала безвольной марионеткой атлантов? Гениально и просто, поздравляю, - я хлопаю в ладоши и притворяюсь, будто восхищена. Откладываю книгу в сторону и подхожу к атланту.
Странно, но на его лице отражается целая гамма чувств и сильнее всего – замешательство. Неужели он думал, что со мной пройдёт такой трюк?
- Хватит думать, будто тебя постоянно пытаются убить либо поработить, Сьюзан Лоренсон! Ты не настолько важная персона, чтобы атланты так о тебе заботились, скажу больше – ты осталась в живых только из-за личных интересов одного атланта, - наконец говорит парень со злостью и обидой в голосе.
Наверное, я вздрагиваю именно от того, что Джеймс впервые назвал меня по фамилии и имени – обычно атланты вокруг употребляют их отдельно. Я стараюсь убедить себя, что это именно так и я дрожу всем телом не из-за последних слов парня. Помню, как когда-то наткнулась в Интернете на статью, в которой говорилось о том, что имя даёт власть над человеком. Тогда я посчитала это чушью, но теперь всё поняла. Имя – информация, а тот, у кого есть информация, правит миром. Ну, а я как всегда в пролёте.
Затем меня накрывает волна обиды. Джеймс хотел задеть меня за живое, указав на мою беспомощность – моё самое больное место. Я знаю, что не должна реагировать, не должна показать ему, что у него получилось, но уже слишком поздно. Я качаю головой.
- Сложно не думать об этом когда вокруг тебя десятки, сотни, а может, даже тысячи лучших, сильнейших убийц в мире с твердой рукой, готовых убить тебя, едва ты сделаешь неправильный шаг, - говорю я, смотря атланту прямо в глаза и отчеканивая каждое слово. – Я в ловушке, Джеймс, и мне отсюда не выбраться. Живой уж точно, - с горечью в голосе заканчиваю свои слова.
Это совсем не то, что я изначально хотела сказать, мои сказанные вслух самые тайные мысли опередили язвительное замечание, которое я уже было приготовила для атланта. К тому же, я впервые обратилась к парню по имени. Я употребляла его и раньше, но никогда не обращалась к Джеймсу лично.
- Давай, Джеймс. Тебе ведь намного проще убить меня здесь и сейчас. Это будет лучше и милосерднее, чем мучать меня ожиданием.
Он лишь отводит взгляд, сжимает и разжимает кулаки, словно внутри него происходит какая-то борьба. Джеймс не говорит мне больше ничего. Я ждала злостной речи, острого замечания, вроде "Держи язык за зубами", но не молчания, которое бьёт меня больнее слов, что он сказал ранее.
- Ждать смерть хуже всего. Ты успеваешь привыкнуть к мысли о том, что тебе будет лучше в другом мире, но не здесь.
Терпение атланта заканчивается, он разворачивается и уходит, даже не взглянув в мою сторону напоследок.
Сердце словно сжимают тиски, и я едва удерживаюсь, чтобы не заплакать. У Джеймса всегда находится ответ на мои слова, иногда раздраженный, иногда откровенно злой. Но сегодня ему было нечего сказать. И это может означать лишь одно.
Что я абсолютно права.
Некоторое время я хожу из комнаты в комнату, нервно потирая руки, терзаемая пугающими мыслями. Кто это атлант, в личных интересах которого я осталась в живых? И что ему от меня нужно? Я зажмуриваюсь и потираю виски – я так делаю всегда, когда нервничаю или, когда меня мучают назойливые мысли. Стараюсь составить все факты воедино, но у меня слишком мало информации для того, чтобы делать хоть какие-то выводы.
В надежде отвлечься, бреду в свою комнату и наугад вытягиваю одну из книг Виктори. У неё темно-красная обложка с золотистым тисненым узором, а название написано на неизвестном мне языке. Сажусь на кровать и открываю книгу. Вожу пальцами по страницам: бумага пожелтела от времени, но буквы так и остались насыщенного черного цвета. Это даже не буквы, а иероглифы – скорее всего, китайский язык. Наверное, Виктори случайно положила её в стопку тех книг, которые хотела дать мне почитать.
Я ещё никогда не держала в руках книг на другом языке, ведь в РСН есть лишь один государственный язык – английский и очень немногие говорят на своих национальных языках. Надо будет попросить Виктори хоть немного научить меня её языку.
Написание иероглифов очень странное – слева направо, хотя они должны быть написаны столбцами, и справа налево. Китайцы пишут именно так, а этот текст больше напоминает европейский, пусть вместо букв – палочки и прочие значки. Я останавливаю указательный палец рядом с парой иероглифов в начале строчки, внимательно всматриваюсь, а затем палочки и завитки, с которых созданы иероглифы, начинают меняться местами, образуя обыкновенные прописные английские буквы. Я в ужасе замираю.
"Обещание".
Затем аккуратные буквы исчезают и вместо них вновь появляются незнакомые иероглифы. Я тру глаза и мотаю головой, стараясь избавиться от наваждения. Переворачиваю ещё несколько страниц, останавливаюсь в начале строчки где-то на середине страницы, глубоко вдыхаю и вновь сосредотачиваюсь.
"И так он сражался за дом, за землю свою и за семью, что ждала его..."
Это невозможно – едва я останавливала взгляд на иероглифах, они без промедления превращались в понятные английские буквы, и я могла читать слова достаточно быстро. Но такого не бывает. Скорее всего, я просто устала (хотя сейчас около трех часов дня), или же это из-за нервного напряжения.
Закрываю книгу, мельком взглянув на обложку, но теперь там красуется надпись на английском – "Легенды и сказания". Моргаю, жмурюсь и вновь смотрю на обложку, но там лишь непонятные ранее завитки и палочки.
Что со мной происходит? Может, мне подсыпали что-то в еду или воду? Или я просто схожу с ума?
Я откладываю книгу подальше и перебираю в голове наиболее вероятные версии для объяснения этой чертовщины, но ни одна мне не нравится, так что я стараюсь убедить себя, что я просто-напросто устала. Затем неожиданная мысль меня чуть не сбивает с ног, и я бегу в гостиную, хватая одну из своих книг, ту, что с зеленой обложкой.
"Это невозможно" – крутится в моей голове. "Совпадений не бывает".
Открываю её на последних страницах, где текст на английском прерывается набором странных, немного корявых иероглифов, таких же, как и в книге Виктори. Они нацарапаны неровно, словно тот, кто их написал очень спешил.
Я стараюсь вновь сосредоточиться и ставлю указательный палец в самое начало иероглифов. Закрываю глаза и глубоко вдыхаю, а на выдохе приступаю к чтению. На этот раз я не могу прочесть ничего. Иероглифы так и остаются на белой бумаге, словно подшучивая надо мной.
Я с яростью швыряю и без того изрядно потрёпанную книгу в стену и обессиленно опускаюсь на пол. Мной овладевает странное чувство – не праздное любопытство, как раньше – кажется, что в этих нескольких страницах нацарапанного в спешке текста есть нечто важное, что я обязана знать. До того, как тетя подарила мне эту книгу, она принадлежала моей маме, а перед этим – бабушке. Что, если кто-то из них оставил это послание мне?
Я должна это узнать.
***
- Ты уж извини, но я не намерен дружить с этой писклявой выскочкой, - Джеймс бросает конфеты на стол черноволосой атланте с узкими глазами, а та бросает на него удивлённый взгляд, который говорит "Объясни мне, что произошло".
- Неужели великий и непобедимый Джеймс так просто сдаётся? – драматично восклицает атланта и всплескивает руками.
- Я принес ей конфеты, а она сказала, что я хочу её отравить и что она окружена убийцами. Больше я не буду притворяться добрым и хорошим ради тебя и твоих глупых идей о дружбе, - раздраженно произносит парень, а в его голосе слышатся обиженные нотки. Виктори громко хохочет, закидывая голову назад. Джеймс же замирает, хмуро оглядывая собеседницу.
- Ты похожа на героиню детского мультика, Виктори. Нельзя заводить дружбу со всеми подряд!
Успокоившись, девушка произносит:
- И что же, по-твоему ещё должна сказать напуганная человеческая девочка, когда к ней вваливается здоровый злой атлант и предлагает конфетки? Кстати, тот самый, что опалил ей волосы, - она поднимает ладонь, останавливая готовые вырваться оправдания Джеймса, - да, я заметила. И тот, который заявлял, что желает ей смерти. Конечно, она бы ни в коем случае не подумала, что ты хочешь её отравить! Уверена, что к тому же, она была достаточно сконфужена и удивлена. Жаль, что я не видела ваших лиц тогда!
- Не смешно, Виктори, - с досадой заявляет атлант. – Она выгоняла меня из квартиры, при том, что ключ как раз у меня. А ещё язвила мне!
- Смешно, как раз потому, что ты говоришь, как обиженный четырехлетний мальчик, у которого отобрали игрушку! – весело улыбается Виктори. – Я не просила тебя ничего делать, лишь намекнула, но ты всё же попытался доказать ей, что не все здесь жаждут её смерти лишь потому, что она человек. Спасибо, я рада, что в тебе есть хоть какое-то сочувствие и доброта, а не только цинизм и грубая сила.
Глаза парня округлились, и он удивлённо изогнул бровь, посмотрев на весёлую и безмятежную собеседницу. Неужели все вокруг него думают, что он такой бессердечный?
- И всё же, зачем ты затеяла всё это? Зачем вся эта затея с дружбой, милыми котятами, шариками и всем подобным?
- Она пережила слишком много боли и печали, как и все мы. Она не заслуживает ненависти, Джеймс, всего лишь потому, что она немного отличается от нас. Я хочу помочь ей.
- Однажды твоя доброта тебя погубит, - качает головой хмурый Джеймс. Эта девушка слишком любит мир, чтобы заметить всю грязь и всё зло в нём. Они никогда никого не теряла. "Счастливица", - с завистью думает парень, завидуя этой атланте, которая не знала ни тьмы, ни боли, ни отчаяния и пустоты внутри.
- Но прежде, чем это случится, я смогу помочь тем, кто в этом нуждается, - спокойно отвечает девушка.
- Виктори, я понимаю, что тебе нужен друг, но всё же...
- Всё же что? – спрашивает девушка, внимательно прислушиваясь к словам собеседника.
- Не обязательно искать друга в человеческой девушке, с которой ты едва знакома. Ты не знаешь ни её прошлого, ни её мыслей, ни её планов. Ты не имеешь ни малейшего понятия, хочет ли она тебя убить, - говорит Джеймс, потирая ладони.
- Её прошлое отчасти я знаю. К тому же, зачем ей меня убивать? – в голосе Виктори звучит озадаченность.
- Я не знаю. Возможно, потому что ты слишком наивна и через тебя она попытается пробить себе дорогу к свободе. Меня, например, она ужасно желает убить, - рассуждает атлант.
- Ну, ты уж извини, но тебя и впрямь всем немножко хочется убить, Джеймс Эвенли, - невинно пожимает плечами девушка.
Джеймс фыркает и, опуская голову, улыбается.
- Знаешь, а мне тебя не хочется убить, - произносит он, вновь обращая взгляд на атланту. Она ослепительно улыбается.
- Мне тоже...не очень, - произносит девушка, хлопая ресницами, а парень сдержанно смеётся.
- Вы флиртуете со мной, мисс Коул? – спрашивает он, обращаясь к Виктори, а та делает вид, будто это вовсе её не касается.
- Абсолютно нет, мистер Эвенли. Разве можно флиртовать с собственным учителем? - заливисто смеётся девушка и Джеймс улыбается.
Потому что находясь рядом с прекрасной и светлой, как солнце, Виктори, невозможно не улыбнуться. Она настоящий источник позитива и радости. Это одно из достоинств Виктори, за которое её так любят и ценят друзья.
Возможно ли, что вскоре к её кругу друзей присоединится и немногословная человеческая девушка?