Глава 11
Следующие дни проходят без посетителей. Мне одиноко и скучно, а бесконечные часы длятся дольше вечности. Это после нескольких дней общения, пусть даже с чёрствым и ненавистным мне Джеймсом, которые немного развеяли скуку, позволили мне почувствовать себя не одинокой. А теперь лишь стопка книг на столе позволяет мне принять то, что это всё-таки был не сон, а реальность, грань между которыми моё уставшее сознание так легко стирает. Я прочитала всего лишь две, третью же только начала. Книгу на неизвестном мне языке я лишь изредка открываю, когда надоедает всё остальное. Прочесть её мне довольно сложно, ведь смысл предложений мне приходится узнавать по отдельным словам, а целых страниц - по отдельным предложениям. Но я все же могу понять легенды, записанные в этой книге. Насколько я поняла, в ней рассказывается о создании мира, людей и прочих созданий (включая атлантов), богах и героях от лица атлантов. Довольно интересно читать мифологию тех, кого считали необразованными убийцами. Послание в конце книги, подаренной мне Джес, так и остаётся загадкой, о которой я даже не хочу вспоминать - мне становится досадно от того, что я такая глупая. Я чувствую, что там что-то важное, и злюсь оттого, что прочесть эти несколько страниц - выше моих сил. Джессика бы нашла выход, я уверена! Она всегда была очень умной, и мне её очень не хватает сейчас. С каждым днём я чувствую себя всё более опустошенной и одинокой, несмотря на былые визиты атлантов. Просыпаясь с криком и в слезах, я ещё долго не могу отойти от ночных кошмаров. Моя жизнь здесь не обрела никакого смысла, кроме мести атлантам, за которую я готова заплатить собственной жизнью. Джес отдала свою жизнь за то, чтобы я жила ради чего-то, чтобы я нашла свою цель. Но не ради моего нелепого и неуместного существованию здесь, среди сотен атлантов, жаждущих моей крови.
Томимая скукой и тишиной, звенящей в ушах громче, чем пушечные залпы, ловлю себя на мысли о том, что мне необходимо поговорить хоть с кем-то, кроме себя самой, плюшечного мишки и холодных бездушных стен вокруг. Будь то Виктори, или даже Джеймс - я была бы рада хоть одному живому слову, пусть вместо нормального общения я получу лишь очередное оскорбление от Джеймса. Я ещё никогда не сталкивалась с этим странным чувством - тоской по человеческому голосу.
Наверное, когда ко мне спустя несколько дней приходит Джеймс, моей радости нету предела. Я очень надеюсь, что он не заметил этого, пусть и со всех сил стараюсь вести себя так, будто мне совершенно на него плевать.
Парень не говорит мне ничего, лишь бросает мимолётный взгляд и обходит меня, проходя в мою комнату.
- А как же манеры? - кричу я ему вдогонку, но атлант ничего не отвечает. Мимолетная радость быстро исчезает - я чувствую себя оскорблённой тем, как нагло Джеймс вошел в моё прибежище и следую за ним в спальню. Я останавливаюсь у входа и, скрещивая руки, опираюсь на дверной проём, внимательно наблюдая за гостем.
Джеймс лишь бродит по комнате, рассматривая её так, словно видит впервые в жизни.
- Ты вообще-то уже был здесь.
Он опять ничего мне не отвечает, останавливаясь у раскрытого скетчбука на моём столе, затем он берет его в руки и начинает листать, даже не спросив моего разрешения. То, что произошло дальше, я осознала лишь потом: вначале я почувствовала вспышку негодования, затем, быстрее, чем обычно, бросилась к атланту, намереваясь отобрать небольшую синюю книжечку с моими рисунками, но не тут-то было. Он лишь усмехнулся, легко отмахнувшись от меня, как от надоедливой мухи. Внутри меня всё кипело.
Никто никогда не смел трогать мой скетчбук без моего спроса, если этому безумцу не хотелось остаться без зубов и пары ребер.
Многие девочки моего возраста ведут дневники, записывая в них свои сердечные переживания, идеи, размышления. Но я не записываю свои мысли, а рисую их. Небольшая синяя книжечка - мой блокнот с самыми потайными мыслями, моё сердце и душа, моё прошлое, мои воспоминания, страхи и надежды. Поэтому я никогда и ни за что бы не позволила в своём уме кому-то вроде Джеймса рассмотреть его, даже взять в руки. Но соревноваться в скорости реакции с атлантом, к сожалению, у меня получается плохо.
- Отдай! - рычу я, промахнувшись в очередной раз. Самодовольная улыбка Джеймса буквально выводит меня из себя.
- Я СКАЗАЛА ОТДАЙ! - он опять отворачивается, при этом ещё и успевая перелистывать мой несчастный скетчбук и рассматривать рисунки. Устав от тщетных попыток отобрать свой блокнот, я просто отхожу в сторону, слишком злая, чтобы трезво мыслить. Я придумываю планы мести этому наглому идиоту, так что не сразу замечаю перемену в лице атланта. Его улыбка меркнет, а лицо принимает задуманный и сосредоточенный вид.
Что он увидел?
Когда я подхожу и становлюсь совсем рядом с парнем, он совершенно не реагирует, рассматривая рисунок, нарисованный мной всего несколько дней назад.
На нём изображена девушка с каштановыми волосами. Лицо могло бы быть милым, если бы не исказившая его злобная улыбка и глаза, подведённые черным карандашом. Кожа бледная, словно эта девушка - восставшая из мёртвых. Она в облегающем черном костюме с таким же черным плащом. Её пальцы шевелятся, управляя молниями и огнём вокруг неё. Живое воплощение невероятной разрушающей силы, сметающей всё и всех на своём пути.
- Что-то нет так с рисунком? - немного обиженно спрашиваю я. У меня ушло часов пять на то, чтобы нарисовать его.
- Нет, - он качает головой. - Ты рисуешь замечательно, и фантазия у тебя хорошо развита, но есть одна интересная деталь. Он указывает на глаза девушки.
Они светятся бирюзовым огнём.
- Атланта, - подтверждает мою догадку Джеймс.
Я раньше не замечала этого, пусть и рисунок сделан моей рукой. Среди моих рисунков до этого была лишь одна атланта - Джессика. Но я никогда не изображала её в том обличии, которое она так тщательно скрывала от меня и всех.
- Не думал, что люди рисуют атлантов, - спокойно замечает парень, закрывая скетчбук и наконец после всех моих тщетных попыток забрать его, вручает мне прямо в руки. - У нас же вроде как кровная вражда, к тому же, мы ведь ужасные варвары. По крайней мере, все люди так думают.
Я хмыкаю, потому что даже не предполагаю, как ответить.
- А вот атланты рисуют людей, - продолжает свою мысль Джеймс, а я представляю парочку таких картин. Наверняка, атланты на них изображены беспощадными богами, а люди - их жалкими, бессильными подданными.
- Покажу при случае, - говорит Джеймс, разворачивается и подходит к прикроватной тумбочке.
- В смысле "Покажу при случае"? - произношу я с недоверием. - Я же вроде как ваша пленница.
- Виктори умеет заставлять людей и атлантов менять мнение, - говорит он и берёт в руки фотографию в треснувшей рамочке с моей семьёй, а я вся напрягаюсь в ожидании очередного замечания атланта. Но ошибаюсь - он молча рассматривает фотографию и затем ставит обратно на место.
- Кто это? - парень кивает в сторону рамки с фотографией и оборачивается ко мне, ожидая ответа.
Это моя семья. Ну же, Сьюзан, скажи "Это моя семья". Всего три слова - ты не обязана рассказывать что-то про них и вновь углубляться в пучины прошлого.
- Это моя семья, - выдавливаю я, пытаясь предугадать реакцию атланта. Он лишь растерянно переводит взгляд то на меня, то на изображение улыбающихся людей. Джеймс сглатывает и кивает:
- Так значит...значит...тебя ждут. Есть люди, которые волнуются за тебя и ждут.
Он выглядит таким растерянным, что поначалу мне становится смешно - я и не думала, что саркастичный и эгоистичный Джеймс может растеряться.
- Нет, - я качаю головой, а парень вновь оборачивается ко мне и непонимающе хмурит брови. - Меня никто больше не ждёт.
- Что это зна...- начинает атлант, а затем до него доходит. - Их больше нет. Они мертвы.
Я киваю. Определенно, Джеймсу можно дать главный приз в номинации "Тактичность года".
- Разве у тебя не осталось никого? - спрашивает парень, подходя ко мне ближе. - Брат, кузина, троюродная бабушка?
- Никого, - я качаю головой и смотрю атланту прямо в глаза. - Мне больше нечего терять. Может, это и хорошо, - я отвожу взгляд и пожимаю плечами.
- Я не знал, - говорит Джеймс.
***
- "Я не знал"! Это всё, что ты сумел из себя выдавить?! - негодует Виктори.
- Я и правда ничего не знал о её семье, не нужно на меня орать, - хмурится Джеймс.
- Простого "извини" хватило бы! У неё нету семьи, идиот! У неё нет никого! - кричит черноволосая девушка. Она яростно меряет комнату шагами, скрестив руки на груди.
- Ну не умею я общаться...
- Да ты ничего не умеешь, кроме того, что кичиться направо и налево, какой ты у нас крутой и сильный!
- Я не..., - атланта останавливается и низко рычит, перебивая парня. - Ты чертов кусок эгоизма, Джеймс Эвенли, - девушка тычет в собеседника пальцем. - Самовлюблённый кусок!
- Прекрати на меня орать, Виктори! - повышает голос атлант, но девушка резко разворачивается и уходит, громко хлопая дверью. Джеймс с досадой вздыхает и потирает лицо. С чего этой добродушной атланте так привязаться к той странной человеческой девчонке?
***
Спустя какое-то время после Джеймса ко мне приходит Виктори, хотя, если быть точнее, она влетает в мою квартиру, радостно улыбаясь. Вместо приветствия девушка взволновано лепечет:
- Ну как тебе книги? Ты прочитала ту, где главный герой крутил романы сразу с несколькими девушками и успевал спасать город? (Почему я сразу подумала про Бетмена?) Его просто-таки обожает одна моя знакомая!
Я качаю головой. Сопливые женские романы - не мой профиль.
- Пока что я прочитала лишь две книги, но я тебе обещаю, что скоро закончу третью и начну четвертую. Кажется, ты сейчас говорила именно о последней - прочитав аннотацию, я приберегла её "на закуску".
Ничего подобного. Если в этой книге все происходит как раз так, как кратко описала Виктори всего несколько минут назад, я её в жизни не открою. Но не расстраивать же атланту!
- Значит, "закуска" будет "вкусной", - от уха до уха улыбается Виктори. - Скажи, когда прочитаешь книги - я сразу принесу тебе новые! Представляешь, я уже составила целый список, который ты должна прочитать! Ну, в смысле, ты не обязана, просто я подумала, что они могут тебе понравится. Потому что мне они очень-очень нравятся!
Слова сыплются одно за другим с уст девушки, но её, похоже, это совершенно не волнует, она едва успевает перевести дух, прежде, чем продолжить тараторить. Пытаясь проявить себя как доброжелательная хозяйка, приглашаю атланту в свою комнату.
- Хочешь чаю? - спрашиваю я, и девушка энергично кивает в ответ. Когда я возвращаюсь с чашкой душистого горячего чая, то застаю Виктори у моего стола с книгой в красной обложке, которую я пыталась прочитать. Радость исчезла с её лица, уступив задумчивости и обеспокоенности, словно она решала в голове какую-то сложную головоломку, известную только ей одной.
- Кстати, - обращаюсь я к атланте, ставлю чашку с чаем на стол и указываю на книгу, которую девушка беспокойно вертит в руках. - Это на каком языке? На китайском или японском? А ты можешь прочесть мне? - я буквально засыпаю Виктори вопросами, а она лишь улыбается мне и говорит, что не знает ни одного из тех языков, что я назвала.
- У меня японские корни, но я совершенно не знаю своего родного языка - только английский, - атланта разводит руками. Но меня удивляет не это, а то, что эта книга в красной обложке всерьёз волнует Виктори - её улыбка неискренна, а глаза бегают: она обдумывает что-то.
- Она была в стопке книг, которую ты передала мне через Джеймса, - спокойно отвечаю я, но в голове противный голосок шепчет, что что-то тут неладно.
- А-а-а, - понимающе протягивает Виктори и откладывает книгу. Она берет в руки чашку и присаживается на кровать, рукой указывая на место рядом с собой.
- Мне не терпится обсудить с тобой все прочитанные книги! А ещё то, как нас обеих раздражает Джеймс, - она смеётся, едва взглянув на моё ошарашенное лицо. - Ой, этот напыщенный болван злит чуть ли не каждого, с кем он пересекается. Правда, порой он бывает вполне нормальный, даже добрый, но до сочувствия и сопереживания снисходит редко. Даже с друзьями.
- Я думала... - начинаю я, но Виктори перебивает меня:
- Что он только с тобой такой? Нет, Сьюзан, просто у него такой характер. Он никогда не открывает своё сердце даже самым близким людям, - она отхлёбывает чая и, задумчиво вглядываясь в чашку в руках, продолжает:
- Вначале я обижалась на него, считая его ужасным, глупым, плохим и самовлюблённым, но потом...поняла. Лишь после того, как я узнала о его жизни, его прошлом я смогла свыкнуться с его холодностью и отчуждённостью. Я лишь хочу посоветовать тебе одну важную вещь, которая относится не только к атлантам, но и к людям: никогда не суди кого-то, не узнав его лучше. Я поняла это, общаясь с многими, но до этого я тоже совершала ошибки и лишь прошу тебя не повторять их. Я смогла научиться этому только когда по собственной глупости теряла действительно хороших друзей, полагаясь на первое впечатление и чужие сплетни.
Я задумчиво киваю, глядя на чай в своей чашке и грея вечно холодные руки о горячий напиток. Возможно, она права, но всё же мы с Джеймсом никогда не станем друзьями. Так уже в мире повелось - он ненавидит меня, а я ненавижу его, только чуточку меньше. Или не меньше.
- Кстати, ну...это...ты ему тоже не очень нравишься, - неловко протягивает Виктори, отводя взгляд, а я прыскаю и пожимаю плечами. В принципе, это далеко не новость для меня.
- Это взаимно, можешь быть уверена.
- Я все же буду надеяться, что вы найдёте общий язык, и мой мозг перестанет закипать от ваших постоянных нареканий друг на друга, - жалобно говорит Виктори. - Правда, Сьюзан - что не день - он обязательно говорит мне, как ты его напрягаешь. Ну, и ты тоже не отстаешь.
- Не люблю быть отстающей и занудных атлантов, которым я не нравлюсь, - я делаю невинное лицо и вновь пожимаю плечами, будто это всё меня не особо-то занимает, хоть внутри у меня бушует настоящий ураган возмущения и праведного негодования, в центре которого крутиться лишь одна мысль: "ОН ЖАЛУЕТСЯ НА МЕНЯ! ПУСТЬ СНАЧАЛА НА СЕБЯ ПОСМОТРИТ! ВОТ ТВАРЮГА! ЭГОИСТИЧНЫЙ ИДИОТ!". Чем больше во мне нарастает волна эмоций, тем труднее сохранять невозмутимый и равнодушный вид - кажется, будто я вот-вот взорвусь, как воздушный шарик, в который ткнули иголочкой.
- Как тебе та книга? - неожиданно переводит тему Виктори. - Которая в красной обложке?
Она пьёт свой чай, но медленно, маленькими глотками, внимательно наблюдая за мной. Мне это не нравится - слишком подозрительно она смотрит - да и откуда мог взяться такой интерес только к одной книге.
- А как она тебе? - я парирую её вопрос, присматриваясь теперь к реакции девушки. Возможно ли, что эта небольшая потрёпанная книжка не должна была попасть ко мне? Что если там есть какая-то секретная информация?
- Я не смогла её прочесть - я говорила, что не знаю японского? - смущенно улыбается Виктори. - Это книга моего брата - он знает шесть языков, представляешь! - она по ошибке попала к тебе. Возможно, этот пройдоха решил над тобой подшутить, - она пожимает плечами.
Похоже, я всего лишь накручиваю себя. Нельзя же считать всех вокруг врагами (тут голосок в моей голове шепнул: "Вообще-то вокруг тебя только враги", но я решила не обращать на него внимания).
- Тогда давай я верну тебе её, - предлагаю я Виктори, и она кивает головой. Я захожу в комнату, беру книгу со стола и собираюсь отдать её девушке, но что-то останавливает меня, заставляет открыть её, перелистнуть страницы. Поддавшись этому внезапному искушению я открываю страницу наугад, где-то в середине книги. Мои подозрения возвращаются ко мне.
Это не японские иероглифы - я видела их ранее, в библиотеке моего папы, и могу узнать. Это всего лишь закорючки, отдалённо напоминающие японское письмо. И это не китайский язык. Что такого в этой маленькой красной книге?
Нет, не стоит волноваться по мелочам и искать подвох на каждом шагу. Так нельзя - иначе и до шизофрении недалеко.
Я беру книгу, кинув последний взгляд на название - символы сразу же стали английскими буквами. Видимо, это так и останется для меня загадкой. Когда я вручаю книгу Виктори, та благодарно мне кивает, но её взгляд становится немного отстранённым, когда она проводит пальцами по кожаной обложке книги.
Затем девушка встрепенулась, словно вспомнила, что она в комнате не одна.
- Спасибо. Я передам её этому шутнику-ботану, - улыбка на лице девушки неискренна. Или мне просто так кажется, потому что я во всём ищу фальш, попытку втереться ко мне в доверие, лишь бы контролировать меня или убить. Я начинаю зацикливаться на том, чего нет, так что если я не перестану быть параноиком, то у меня есть все шансы начать видеть зелёных человечков за каждым углом.
Допиваем свой чай мы в тишине. Так тихо вокруг, а мысли в моей голове звучат так громко, что, кажется, Виктори может без особых усилий их услышать. Паузу прерывает стук чашек о блюдца.
- Сколько книг ты успела прочитать, Сьюзан? - спрашивает атланта, поворачиваясь ко мне.
- Всего лишь две, и я начала читать третью, - напоминаю ей я.
- Ого, какая ты быстрая! Я читаю по одной за несколько недель, медленно смакуя книги. Мой брат говорит, что я читаю как улитка.
- Ну, с этим я могу не согласиться, - улыбаюсь я. - Улитки-то читать не умеют.
- Однако, ты права, - Виктори скорчила гримасу. - Но, конечно же, я настоящая улитка по сравнению с моим старшим братом. Иногда мне кажется, что он машина или хитроумный робот - он всё знает, - шепчет атланта и подмигивает мне.
- Всё на свете знать невозможно, - возражаю я, качая головой.
- Только вот у него это отлично получается. Он может часами проводить над книгами, и не уставать! Для меня прочитать несколько параграфов любой научной книги - непосильный труд, а что уж говорить про постоянную зубрежку! - восклицает атланта, но в её голосе скользит неподдельное восхищение и гордость за своего брата.
- Ну, у каждого свои таланты. Кто-то может трудиться день и ночь, кто-то раздражать всех вокруг одним своим молчаливым присутствием, а кто-то веселить всех вокруг, даже тех, кто заточен в четырех стенах, - я пожимаю плечами.
- Думаю, когда ты говорила о таланте раздражать, ты имела в виду Джеймса? - девушка скорчила гримасу.
- Возможно. Но, таких как он на свете полным-полно, так что мне не привыкать, - я вздыхаю откидываюсь на спинку кровати.
- Так тогда кто же может развеселить того, кто заперт в четырёх стенах? - спрашивает атланта.
- Думай, Виктори, думай, - я улыбаюсь, как озорной мальчишка. - Не так много людей заточены в четырех стенах.
Много, очень много таких узников. Просто мне повезло с тюрьмой и стражами.
Девушка хмурится, размышляя, что ещё больше позабавило меня.
- Время на исходе! - объявляю я, а Виктори шутливо говорит:
- Ладно, сдаюсь, говори!
- Это ты! - я улыбаюсь, а на лице атланты отражается истинное недоумение.
- Это...мило с твоей стороны, - она улыбается мне в ответ. - Значит, мы - друзья? - с серьёзным выражением лица спрашивает Виктори.
- Конечно, - отвечаю я, но не так уверенно, как мне того хотелось бы. Я всё ещё не забываю о том, что в любой момент от меня могут избавиться, как от надоевшей игрушки.
- Послушай, Сьюзан, - Виктори внезапно меняется в лице и берет меня за руку, наклоняясь ближе. - Я хочу, чтобы ты знала, что я никогда не причиню тебе вред. Никогда. Я другая, Сьюзан и никогда не буду проливать кровь тех, кто стал моим другом - не важно, атлант это или человек.
"Ты не знаешь меня, не знаешь, какими жестокими могут быть люди и атланты."
Я открываю рот, собираясь ответить ей, но девушка меня перебивает, поднимая ладонь вверх.
- Мы одинаковы. Мы дышим одним воздухом, ходим по одной земле, в наших венах течет красная кровь. Наличие глаз необычного цвета или каких-то особенных способностей не означает, что кто-то лучше других.
- Но ведь всегда так было, Виктори - правит лишь тот, кто сильнее, - возражаю я. - Вспомни историю - это доказывалось много раз.
- Сила - это не способность двигать предметы силой мысли, воспламенять всё вокруг, читать чужой ум, как раскрытую книгу, перевоплощаться в зверя или управлять ураганами и штормами. - Сила вот здесь, - правой рукой атланта дотрагивается до моего сердца. Всё остальное - лишь её проявления. Ты можешь быть намного сильнее самого могущественного атланта, Сьюзан. Стоит лишь найти эту мощь внутри себя.
Слова вырываются прежде, чем я успеваю подумать о последствиях:
- Но как найти эту силу внутри себя? Я не могу, Виктори, я пыталась много раз и... у меня не получалось.
Мой голос звучит слишком надломлено. Впрочем, это неудивительно - слова идут прямо от моей души, разбитой и сломанной.
Лицо Виктори смягчается.
- Отпусти это, - тихо говорит она, не обращая внимания на моё удивлённое и растерянное лицо. - Дай прошлому остаться позади.
- Как ты... - девушка сжимает мою руку, не давая договорить.
- У всех есть прошлое. И не всегда оно радужное, - она запинается, затем продолжает: - Просто оставь это. Не нужно давать воспоминаниям давить на тебя, мешая жить.
Я качаю головой:
- Воспоминания - всё что у меня осталось, Виктори.
- У тебя есть твоё будущее. И настоящее. Никто не может прожить твою жизнь за тебя и если ты сейчас не перестанешь тянуть груз прошлого, то не сможешь идти вперед, навсегда погрязнув среди собственной тоски, гнева и горя. Пора меняться - и ты это прекрасно знаешь. Я помогу тебе, Сьюзан. Всегда.
- Спасибо, - искренне говорю я и сжимаю её руку в знак благодарности.
Я никогда не умела красиво говорить и поэтому просто не могу выразить словами ту бурю чувств, что овладела мной в тот момент, когда Виктори сказала эти слова. Мне хотелось так много сказать, хотелось обнять её и улыбаться, но вместо этого я лишь поблагодарила её и сжала её руку, как она прежде мою. Я изо всех сил старалась вложить в одно-единственное слово всю гамму эмоций, что я пережила - и надеяться, что Виктори увидит это. И она поняла, потому что я заметила в её глазах особый блеск - словно она уже была готова действовать.
Затем наклоняется ко мне и обнимает меня. Каких-то пару секунд я сижу в ступоре, совершенно сбитая с толку, ведь я даже не помню, когда меня в последний раз обнимали, а затем обвиваю девушку руками в ответ.
Виктори смотрит на часы на руке, и улыбка сползает с её лица.
- Что-то не так? - спрашиваю я, а атланта лишь отмахивается:
- Мне пора идти, иначе я опоздаю на тренировку, - она вздыхает. - Извини, Сьюзан.
- Ничего страшного, - говорю я и провожу мою новую подругу до двери, подавая ей книги.
- Пока, Сьюзан - она машет мне рукой на прощание и улыбается в последний раз, прежде, чем дверь за девушкой закрывается.
Я стою у закрытой двери, всё ещё пытаясь поверить в то, что это не сон. У меня теперь есть подруга, которая готова меня поддержать и помочь.
Я больше не одна.