Юный мастер-гений:Начало

Следующим днём утром в мастерской Ратмира снова собралась группа из пяти человек в том же составе, и после небольшой уборки мешающего мусора занялись подготовкой. Полностью освободили рабочие места: отложили в сторону мешающие предметы, ненужные в данный момент, и отправили обратно на хранение лишнее. Из сундуков извлекли нужные инструменты и приспособления и разложили поближе к задействованным участкам мастерской, распределив по этапам. Внимательно осмотрели и рассортировали созданные детали по степени готовности и назначению, после чего провели разметку и переместили на металлические столики и верстак под обработку. Химические составы для ускорения процессов распределили под конкретные операции и расставили так, чтобы сразу удобно находились под рукой. Наконец обговорили распределения обязанностей и чёткий порядок действий на день и согласовали, кто и в какой момент подключается к каждому этапу.

Звенимир и Истислав устроились за металлическими столиками и принялись доводить силовую часть арбалета, каждый раз контролируя итог вмешательства. Выравнивали плоскости прилегания на каркасе, последовательно снимая излишки материала, и исключали любые зазоры, добиваясь равномерного контакта по всей площади. Места крепления плеч корректировали до зеркальности пары, тщательно сверяя высоту и вылет посадок, и устраняли все перекосы, способные со временем дать различную отдачу. Буквально вылизывали зоны креплений, заранее исключая возможность смещения: снимали оставшиеся заусенцы вместе с неровностями после ковки и выводили рабочие поверхности под плотную посадку. Особое внимание уделялось направляющим, так как любое, даже незначительное «закусывание» в дальнейшем могло полностью убить работу автоматики: последовательно проходились по всей длине, удаляя микронеровности, до предсказуемого и свободного хода каретки вручную.

В это же время Ратмир за верстаком взял на себя все критичные сопряжения, где требовалось точное попадание «в ноль» при сборке. Стыковку узлов приводил к состоянию полного совпадения плоскостей и осевых линий без перекоса и скрытого напряжения, проверяя посадку пробной сборкой. Посадочные отверстия калибровал до расчётного размера, обеспечивая плотную фиксацию без люфта при рабочей нагрузке, и следил за свободным вхождением крепежа без принуждения. Ход каретки вдоль направляющих уточнял инструментом и потом оценивал ручным прогоном, пока движение не становилось ровным и одинаковым на всём протяжении. В спусковом механизме выверялось взаимное положение курка с зацепом до чёткого срабатывания и стабильного усилия, при котором момент срыва ощущался однородно при любом повторе.

Диволад подключался к основной работе лишь эпизодически — в тех случаях, когда требовалось вмешательство, основанное на понимании химии и поведения сплава. Дозированно нагревал сплав, если тот начинал упрямиться под инструментом, подводя тепло строго к проблемному участку, и возвращал податливость без риска, снимая внутреннее напряжение. На второстепенных участках помогал другим, аккуратно сглаживая кромки и резкие переходы, и ускорял зачистку своими составами, нанося тонким слоем на поверхности. Вмешивался в общий процесс, как только замечал, что кто-то в погоне за точностью и идеальной геометрией вот-вот случайно готов был пересушить материал или нарушить структуру.

Дарён, как и прежде, выполнял роль «принеси-подай» и постоянно ходил между рабочими зонами, то и дело задерживаясь там, где требовалась лишняя пара рук. Также, как и в первый день, на нём лежало множество базовых задач: следить за горном, заниматься мешающими инструментами и переносить заготовки в зависимости от стадии обработки. Хотя сегодня прибавились и новые обязанности: регулярно убирать стружку и окалину, сортировать детали после промежуточных операций и постоянно следить за удобством работы мастеров.

Когда время приблизилось к полудню, наступила очередь первой пробной сборки всего арбалета на верстаке, но без пружин и оптики. Инженеры и изобретатель с заметным волнением и сдержанным предвкушением принялись стыковать деталь за деталью, проверяя, насколько точно всё сложится в единую систему. Сначала силовой каркас и вывели плечи в рабочее положение, фиксируя временными штифтами, а потом уже занялись прицелом с креплением и механизмами: спусковой конструкцией, системой направляющих и подачи с барабаном, взводно-ускорительным узлом с ручным обходом автоматики.

После завершения Ратмир очень скрупулёзно стал оценивать получившийся результат, сверяясь со своими чертежами и расчётами. Подросток последовательно опробывал в деле каждый элемент устройства и внимательно фиксировал реакцию: прислушивался к отдаче, прощупывал и осматривал поверхности на предмет изъянов. Необходимо было точно убедиться в правильном исполнении задуманного: каждая деталь строго занимает своё место, не мешает остальным и сохраняет заданную геометрию; механизмы функционируют исправно, без заеданий и перекосов; заложенные допуски и зазоры выдерживают нагрузку.

Вскоре юный гений закончил проверку, после чего откинулся на спинку стула и мысленно ушёл в анализ, перед внутренним взором собирая и разбирая систему, пока наконец не вынес осторожный вердикт: — Кажется, всё работает как надо. По крайней мере, на этом этапе.

— Без черновых пружин всё равно рано делать окончательные выводы, — лениво в своей лёгкой ворчливой манере заметил Звенимир и скрестил руки на груди.

— Проверить всё равно надо было, ведь без этого дальше двигаться бесполезно, — подняв бровь, спокойно возразил Истислав и взглянул на своего коллегу.

— Так, значит, всё? Можно идти на обед? — переминаясь с ноги на ногу от нетерпения, уточнил Диволад, готовый вот-вот сорваться с места.

— Кто о чём, — хмыкнув, произнёс военный инженер и неодобрительно покачал головой.

— Сейчас быстро разберём арбалет, сделаем пометки на поверхности, и можно идти, — ответил изобретатель и взял кусочек мела.

— Ну ладно, — вздохнув, отозвался химик и опёрся на стену, приготовившись ждать.

Инженеры принялись торопливо, но аккуратно разбирать устройство, строго придерживаясь определённого порядка действий. Сначала снимали мелкие детали и лишь затем переходили к более крупным блокам, благодаря чему ни одна часть не испытывала лишнего напряжения и ничего не повреждалось. Причём сразу после изымания какого-либо элемента из системы тот не бросали как попало, а бережно укладывали в определённую кучку, определяющую назначение и степень готовности.

Ратмир вступил чуть позже и принялся делать пометки там, где требовалась последующая доводка. Он отмечал зоны дополнительной подгонки, корректировки геометрии и места, к которым предстояло вернуться после установки пружин и окончательной нагрузки, — делал своеобразную карту будущих правок. В итоге металлические поверхности покрылись короткими штрихами, линиями и условными знаками, понятными лишь одному изобретателю, что служило наглядным ориентиром дальнейшего порядка действий.

Вскоре Истислав и Звенимир вместе с подростком закончили, и изобретатель уверенно заявил: — Всё, теперь можно идти.

— Ура! — обрадовался химик, чуть ли не подпрыгнув, и мечтательно протянул, сделав шаг в сторону выхода: — Интересно, какие вкусности на этот раз приготовила твоя мама?

— Скоро узнаем, — улыбнувшись, отозвался Ратмир и отложил мел в сторону.

***

После обеда команда принялась повторять один и тот же рабочий цикл, позволяющий доводить арбалет до требуемого состояния. Порядок был довольно прост: собирали часть устройства и проверяли в деле, а потом, если находили проблему, разбирали, вносили правки и снова соединяли в единую конструкцию. Так продолжалось раз за разом, пока каждый элемент не начинал реагировать предсказуемо и согласованно с остальной системой, не требуя дополнительного вмешательства.

Роли каждого в этом действе сразу распределились очень чётко, без лишних слов, с учётом не первого дня совместного дела. Звенимир у наковальни брал всё, что требовало силовой правки, и корректировал по месту без дополнительных замеров, опираясь на опыт и ощущения металла: устранял остаточные перекосы и подводил элементы к фактической посадке. Истислав у металлического столика занимался доводкой чувствительных деталей и узлов, где решающую роль играли точность и последовательность, стараясь не нарушать общую геометрию конструкции. Диволад внимательно отслеживал состояние сплава заготовок и подключался к процессу лишь при необходимости, аккуратно подогревая материал в моменты, когда тот начинал «дубеть», чтобы сохранить свойства при обработке. Ратмир контролировал каждый этап, держа перед внутренним взором чертежи и расчёты, и своевременно вмешивался, принимая ключевые решения в критичных ситуациях. Дарён же взял на себя функцию подручного, предотвращая любые паузы и сбои в темпе: передавал инструменты, придерживал и закреплял элементы, перемещал различные предметы и при случае помогал остальным в простых операциях.

С учётом того, что химику и изобретателю постоянно приходилось участвовать в цикле доводки, они параллельно занялись созданием пробных пружин с запасом, устроившись за верстаком. Подросток взял сделанную вчера проволоку с гвоздя, аккуратно выпрямил и принялся навивать на оправки разного диаметра, внимательно отслеживая шаг, равномерность намотки и длину рабочей части, а затем быстренько проверял упругость, возвращаемость формы и отсутствие «переломов» на изгибе, сжимая и отпуская заготовку. Тем временем юноша держал рядом спиртовую горелку и в нужный момент мягко снимал излишнюю жёсткость металлической нити, избегая трещин: повышал и понижал температуру отдельных участков материала. По готовности деталь сразу же откусывали по длине, подравнивали концы и оценивали, после чего откладывали удачные экземпляры отдельно, а сомнительные помечали для последующей корректировки.

Как только сделали парочку хороших пружин, юный гений взялся за примерку в отдельные механизмы арбалета. Мастер помещал в нужное место спирали и приводил в движение конструкцию, наблюдая за поведением системы не только глазами, но и на ощупь вместе со слухом. При этом он оценивал, возвращается ли узел в исходное положение без задержек и подкусываний, хватает ли усилия для уверенного срабатывания при каждом повторе, не возникает ли переразгона с ударом в упоры или, наоборот, чрезмерной жёсткости, и решал, стоит ли корректировать что-то или нет.

Дальше пружины доводились, но не до идеальности, а скорее до безупречности работы механизмов на данном этапе при постоянных проверках. Только такого состояния удавалось добиться без возможности привести в боевую готовность устройства в полной комплектации, ведь никому не удавалось заранее просчитать и учесть все реальные нагрузки. Хотя даже с учётом этого вполне получалось устранить практически все дефекты и наметить, в каком направлении потребуется финальная настройка позже.

Ратмир решил поднять одну тему и как бы невзначай произнёс, не отрываясь от работы: — Слушай, Диволад, вот ты вчера говорил, что пытался приручить драконов...

— Ну было дело, — хмыкнув, с лёгкой улыбкой отозвался химик и украдкой с прищуром посмотрел на собеседника, гадая, к чему тот клонит.

— А не осталось ли каких-то записей? Ты же наверняка фиксировал результаты каждой попытки, — спокойно, но со скрытой надеждой в голосе на положительный ответ поинтересовался подросток, вставляя очередную пружину в один из узлов арбалета.

— Ещё спрашиваешь! Я ведь целое исследование тогда провёл! — забыв на некоторое время о своих задачах, оживился Диволад и эмоционально добавил, так энергично жестикулируя, что едва не смахнул один из инструментов с верстака: — Ой, ты не представляешь, куда мне приходилось залезать и что пережить при этом! Я же не какой-то там кабинетный учёный, а изучать всё вживую и подкреплять теорию практикой. Особенно если дело касается природы!

— Как любопытно... Получается ты у нас не только химик, но и натуралист в придачу? — задумчиво протянул изобретатель и вынул проверенную пружину в работе из механизма.

— Можно и так сказать, — хмыкнув, ответил Диволад и поведал об одном случае: — Помню, вот однажды решил я изучить древесного маскировочника. Естественно, отправился туда, где они, по слухам, обитали — в глухую чащу недалеко от нашего города. Уже там всё обыскал, ни одного не нашёл и даже следов никаких не обнаружил! Ну тогда решил чуть отдохнуть у поваленного дуба, а после попытать счастье снова. Только облокотился на ствол, как чувствую, запахло чем-то сладковатым, но с горечью. Это меня сразу насторожило и не зря. Буквально через несколько секунд вдруг ствол под моей спиной кора пошевелилась и я тут же вскочил с места. Дальше конечно резко повернулся и понял в чём дело! Оказывается это было вовсе не дерево, а представитель того самого искомого мной вида! Буквально мгновение, и он напал на меня, плюнув кислотой. Благо промазал, так как я инстинктивно отскочил в сторону и потом быстро убежал — в общем, просто чудом выжил!

— Да уж, удивительная история, — оценивая ход очередной части устройства, пробормотал юный гений и заметил, хмыкнув: — Поразительно, как ты добровольно решился рисковать только ради, возможно, неудачной попытки приручения драконов. Наверняка же понимал, что шанс умереть намного выше, чем действительно добиться цели.

— Так всё ради науки! — деловито воскликнул химик и, мечтательно уведя взгляд в сторону, пояснил: — Видишь ли, очень мне хотелось иметь возможность использовать невероятные способности драконов. Ты только подумай, что бы дало, скажем, управление их огнём, а тем более молнией: новые открытия, изобретения, знания или даже всё вместе! Настоящий прорыв!

— Хах, действительно, это многое бы изменило, — ухмыльнувшись, согласился Ратмир и отложил на доработку черновую пружину.

— Вот именно! — всплеснув руками, подхватил юноша и уверенно заключил, подняв одну бровь: — Так что на фоне таких перспектив угроза жизни уже не кажется чем-то критическим, верно?

— Ну да-ну да, — нахмурив брови, отозвался подросток, не разделявший таких взглядов, и после короткой паузы спросил: — Так можно ли мне взглянуть на записи? Просто я тоже вот решил изучить драконов, раз уж у меня по воле судьбы оказался один из представителей этих созданий...

— Конечно, не вопрос! Как будет время, я их тебе занесу, — кивнув, с радостью откликнулся химик.

— Благодарю, — улыбнувшись, ответил юный гений и с признательностью посмотрел на собеседника.

— Надеюсь, ты сможешь их как следует дополнить и наверняка добьёшься больших успехов, чем я, — тихо вздохнув, произнёс Диволад и, кажется, погрузился в воспоминания своего исследования.

— Посмотрим, — пожав плечами, бесстрастно отозвался изобретатель.

— И это... Может, я тоже смогу поучаствовать в твоём исследовании. Например, как-нибудь попробуем понаблюдать за разными видами драконов в естественной среде... — добавил юноша и с надеждой взглянул на подростка, будто ожидая разрешения.

— Если только с минимальным риском для жизни и тщательной подготовкой перед этим, — хмыкнув, обозначил главное условие подобного приключения Ратмир.

— Тут уж как пойдёт, — ухмыльнувшись, заметил химик и беспечно развёл руками, намекая, что ничего нельзя предугадать.

Через некоторое время нужное количество пружин и остальные металлические детали были доведены до рабочего состояния. Теперь наступило время теста всего вместе в действии, чтобы посмотреть, как каждый элемент, вполне исправный в отдельности, будет вести себя в общей системе. Тогда инженеры в расчётной последовательности собрали конструкцию без барабана на верстаке и уступили место юному гению, который принялся за проверку, после чего собрались вокруг и приняли роль наблюдателей, затаив дыхание.

Первым делом мастер занялся ходом каретки по направляющим — казалось бы, мелочью, но на деле одной из ключевых частей устройства. Он несколько раз медленно её провёл по всей длине и с удовлетворением ощутил равномерность усилия, отсутствие скачков сопротивления, закусывания и малейшего бокового увода. Потом отвёл назад до рабочего предела сжатия и резко отпустил — механизм вернулся в исходное положение без рывка и паразитных отскоков, однако чуть лениво, без уверенного упора, а при повторе с более быстрым темпом хода нашлась едва заметная нехватка усилия. Затем снова запустил и остановил в середине пути, а дальше слегка надавил вбок и тщательно оценил результат, но клина или какого-то перекоса так и не обнаружилось. Наконец, дополнительно помучил узел, прогоняя в разных режимах, и на слух поискал на присутствие скрежета, щелчков или писка, однако снова не уловил ничего подозрительного: звук оставался ровным и глухим.

Каждый раз при той или иной диагностике изобретатель представлял работу запускаемого кареткой механизма. Эта деталь при отведении назад через шток сжимала пружину, накапливая в витках упругое напряжение, пока зацеп не входил в фиксатор и узел не закреплялся в крайнем положении. После отпускания спираль из проволоки стремительно возвращалась в исходное состояние и толкала силовой блок вперёд вместе с закреплённым «башмаком» до переднего упора, где импульс полностью гасился корпусом.

— Так, ну практически всё в порядке. Только каретка при быстром возврате чуть недобирает ход. Наверняка не хватает уверенного упора, — подытожил Ратмир и ещё раз коротко прогнал узел с ускорением, прислушавшись к едва уловимому смягчению в самом конце хода.

— Значит, надо либо усилить рабочую пружину, либо немного уменьшить сопротивление в направляющих, — спокойно произнёс Истислав, скрестив руки на груди.

— Думаю, стоит убрать именно лишнее сопротивление. Ведь если добавить жёсткости пружине, то получим лишний удар в упор и износ зацепа, — особо не раздумывая, решил Ратмир и провел пальцами вдоль проблемного участка, пытаясь уловить злосчастную причину скрытого трения.

— Правильно! Не стоит добавлять к основным причинам износа новые. , — охотно поддержал Звенимир, как ни странно, вполне удовлетворённый выбором мастера.

Подросток кивнул и приступил к проверке спускового механизма, повторяя несколько раз один и тот же порядок действий для выявления малейших отклонений. Отвёл каретку до полного взвода, внимательно слушая реакцию механизма, а как только раздался тихий щелчок фиксатора, сразу выставил незавершённый арбалет, стараясь удерживать более-менее ровно. Плавно и очень медленно нажал на курок, сосредоточившись на своих ощущениях, и сразу отметил ровное и предсказуемое нарастание сопротивления, отсутствие преждевременного срыва и люфта, а также практически беззвучный отклик системы до спуска. Ещё раз продублировал то же действие, но резко и молниеносно, после чего созерцал, как узел освободилась мгновенно, без задержки, двойного спада, подскока и повторного касания кромок.

— Здесь нет проблем и дорабатывать ничего не нужно. По крайней мере пока что, — заключил Ратмир и положил конструкцию обратно на верстак.

— Вот и хорошо, — улыбнувшись, сказал Истислав и удовлетворённо посмотрел на арбалет.

Дальше юный гений дополнил устройство барабаном подачи болтов и приступил к оценке синхрона данной детали с остальной системой, снова проведя несколько циклов подряд. Взводил каретку и производил спуск — механизм поворачивался ровно на один шаг без отката и смещения, новая ячейка строго совпадала с линией направляющей, перелёта через фиксатор не было. После срабатывания слегка провернул пальцами подвижный элемент и уточнил, держит ли тот стопор, нет ли микролюфта или пружинящего возврата назад, но всё укладывалось в норму. В спешном и медленном темпе провёл несколько условных выстрелов, и испытания показали устойчивость работы при любой скорости: отклик оставался строго одинаковым и полностью исправным. Опять взвёл и нажал на курок, однако сейчас остановил ненадолго каретку рукой в середине хода и отпустил — даже так движение конструкции завершилось в расчётной фазе.

Наконец Ратмир последний раз проделал серию проверок, полностью убедившись в результате, и уверенно заявил: — С подачей тоже всё нормально.

— Получается, нам нужно лишь пройтись ещё раз инструментами по направляющим и упорной плоскости, чтобы убрать то самое скрытое сопротивление, — заметил Истислав и взглянул на конструкцию, намечая фронт работы.

— Именно так, — кивнув, спокойно подтвердил мастер и быстренько пометил мелом нужные участки.

— Ну, значит, не будем терять времени, а то скоро уже наступит время ужина, — решительно произнёс инженер и потёр руки в предвкушении аккуратной доводки.

***

После ужина мастера в последний раз на сегодня полностью собрали арбалет без тетивы и линз, а потом проверили в действии. Сейчас после всех правок, доводки и шлифовки конструкция уже выглядела почти как готовое устройство: механизмы двигались согласованно, узлы вставали на свои места без принуждения, а ход деталей стал ровным и предсказуемым. Впрочем, работы над устройством ещё хватало, и Ратмиру снова пришлось делать список предстоящих задач на листке и указывать конкретно о моментах окончательной настройки и дополнительного анализа и к чему нужно вернуться после установки тетивы.

Когда подросток закончил, сразу произнёс: — Ну что ж, осталось всего ничего. Лишь сделать тетиву, довести пружины и исправить небольшие огрехи в арбалете, а ещё довести детали болтов. Думаю, где-то два или три дня, и полностью воплотим мой замысел в жизнь.

— А представляешь, сколько времени бы ты один возился! Наверняка бы месяц, не меньше! — усмехнувшись, заметил Диволад и с самодовольным видом скрестил руки на груди.

— Это да... — смущённо улыбнувшись, согласился Ратмир и провёл руку по затылку.

— Кстати, тебе бы не помешало расширить мастерскую под несколько рабочих рук. Несколько неудобно трудиться тут такой толпой без потерь в удобстве процесса и времени, — проворчал Звенимир.

— Ну обычно-то мастерская рассчитана на меня одного, и сложно было представить однажды, что здесь одновременно будут трудиться сразу несколько человек, — протянул юный гений, окидывая взглядом помещение.

— Ничего. Думаю, в будущем мы поспособствуем исправлению такого недоразумения. Ведь можно сломать пару стен и добавить пространства, чтобы всегда всем хватало места для работы, — деловито заявил Истислав и чуть подмигнул подростку.

— Было бы здорово, — отозвался Ратмир и на мгновение представил, прикинув, как могла бы выглядеть в будущем обновлённая мастерская.

— Конечно! Я бы тогда мог тебе помогать и учиться у тебя уже по-настоящему, а не только на подхвате, — с воодушевлением вставил Дарён, мечтательно уведя в сторону взгляд.

Подросток с некоторым сомнением посмотрел на подмастерье и подумал, вскинув одну бровь: «Надеюсь, он сейчас шутит. Разве я смогу в полной мере сосредоточиться, когда кто-то постоянно будет стоять над душой и требовать к себе внимания?»

— Но это всё потом. Сейчас давайте уже расходиться по домам, и завтра уже продолжим, — произнёс Истислав, в последний раз пробежавшись глазами по изготовленным деталям на верстаке и металлических столиках.

— Поддерживаю, — с воодушевлением отозвался Диволад и уже сделал шаг в сторону выхода, поправляя сумку с веществами на плече.

— Ну вот... А я-то думал, мы ещё поработаем, как вчера, — разочарованно вздохнув, с некоторой грустью протянул Дарён и заметно поник.

— Сейчас бессмысленно продолжать — пострадает результат из-за усталости. Особенно с учётом того, что дальше надо сделать тетиву, которая очень чувствительна к любому промаху при изготовлении, — пояснил юный гений, чуть ошарашенный тем, что подмастерье не понимает таких очевидных вещей.

— Ладно, как скажешь. Завтра так завтра— пожав плечами, непринуждённо ответил помощник

— Так всё расходимся! Очень хочется уже отдохнуть! — тоном не терпящим возражений заявил Звенимир

После этого все переглянулись и быстренько попрощались, обменявшись между собой короткими репликами вежливости. Потом заметно уставшие гости незамедлительно направились к выходу, изрядно зевая, а подросток остался стоять на месте возле верстака, провожая взглядом уходивших. Спустя где-то минуту они покинули мастерскую, скрывшись за дверью вместе с суетой, и юный гений задумчиво оглядел пространство вокруг, строя в голове дальнейшие планы.

«Что ж, мне тоже в мастерской долго задерживаться нет смысла. Сниму рабочую одежду, потушу светильники и горн, а после пойду спать», — решил молодой человек и сразу поспешно принялся готовить помещение ко сну.

Вскоре последний огонёк исчез из плафона, и пространство мастерской окончательно погрузилось в вечерний сумрак, пронзаемый лишь тусклым светом серебристых звёзд из окон. Тогда Ратмир побрёл к выходу на втором ярусе, пока не очутился рядом с дверью и не совершил привычный ритуал прощания с пристройкой, задумчиво окинув глазами всё вокруг. Дальше, устало вздохнув, переступил порог и вышел в коридор второго этажа терема, а потом направился в свою комнату на третьем этаже, нарушая мирное спокойствие, окутанное тишиной, своим движением.

«Удивительное дело! Всего месяц назад мне даже представить было сложно саму мысль о встрече с харийскими учёными, а сейчас я работаю с ними бок о бок практически на равных! При этом мы создаём не что-то абстрактное, а воплощаем именно мои идеи в жизнь!» — невольно замедлив шаг, с ощущением триумфа подумал юный гений и с некоторым волнением попытался прикинуть перспективы такого сотрудничества, мысленно перебирая возможные варианты развития событий, однако из-за слишком большого количества неизвестных переменных в голове возник лишь целый ряд вопросов без ответов: «Интересно, во что это выльется? Диволад говорил, что у харийцев на меня какие-то планы... но что это значит на самом деле? Смогут ли они помочь мне выйти на совершенно иной уровень мастерства в науке и сделать настоящим учёным, взяв под своё крыло?»

Внезапно одна из дверей коридора с лёгким скрипом распахнулась — именно та, что, как знал молодой человек, вела в кабинет князя. Практически сразу оттуда появился отец Ратмира и вошёл в коридор, на ходу прикрывая за собой створку, а затем остановился и с блаженством чуть потянулся, разминая затёкшие плечи и шею после долгого сидения. Вероятно, он буквально только что оторвался от разбора каких-то важных бумаг за столом — обычные занятия на такой должности, когда не требовалось непосредственное участие в делах города, касающихся порядка и безопасности.

По привычке осмотревшись вокруг себя, Родослав мгновенно заметил сына и с улыбкой произнес: — О Ратмир, добрый вечер. Я смотрю всё же решил отдохнуть после дня мастерской?

Подросток спустя несколько секунд приблизился к отцу и ответил, проведя рукой по затылку: — Вроде того.

— Кажется, ты сейчас трудишься над чем-то очень интересным и серьёзным, раз уж, как я слышал, сами харийцы решили тебе помочь в этом, — чуть склонив голову набок, заметил князь и в упор посмотрел на сына, явно желая знать подробности.

— Ну, сложно сказать... Создание арбалета и болтов к нему, наверное, не настолько выдающаяся затея. Хоть я и многое переделал в концепции этих изделий... — задумчиво протянул мастер и отвёл взгляд в сторону.

— Да ладно тебе. Я же знаю: ты не берёшься за что-то простое или обыденное. Значит, наверняка арбалет и болты будут весьма диковинными, — хмыкнув, произнёс Родослав и, кажется, попытался представить новые изобретения сына, чуть прищурившись.

— Может быть, — пожав плечами, с некоторым сомнением ответил подросток.

— В любом случае я точно хочу увидеть всё это, — скрестив руки на груди, твёрдо с некоторой требовательностью заявил мужчина

— Тогда можешь поприсутствовать при испытании арбалета с болтами. Заодно научишь меня, как лучше всего стрелять, — чуть оживившись, с улыбкой предложил юный гений.

— Договорились, — кивнув, согласился князь и уже более деловито добавил: — Только предупреди заранее, когда это будет. Сам знаешь: у меня всегда много дел, и мне нужно понимать, когда сделать окно между ними.

— Разумеется, — серьёзным тоном заверил Ратмир, слегка кивнув, и заметил: — Наверняка испытание будет точно не в ближайшее время. Мне ведь ещё необходимо закончить с воротами.