Юный мастер-гений:Начало

После обеда Диволад и Ратмир вернулись в мастерскую и продолжили трудиться над заготовками-«блинами» в тандеме. Как и прежде, изобретатель делал всю основную работу, а хариец в нужный момент наносил свои чудо-средства на металлические поверхности для ускорения каждого процесса обработки. В итоге спустя несколько часов на верстаке, помимо четырёх втулок, лежали все шесть шестерён — аккуратно обработанные черновые детали, готовые к дальнейшей доводке.

— Что там у нас дальше? — полюбопытствовал химик, протирая пальцы тряпочкой из своей сумки.

— Так... Ну, до ужина хотелось бы успеть сделать контргрузовые узлы из заготовок, — задумчиво протянул мастер, прикидывая в голове план дальнейших действий.

— Понял! — кивнув, откликнулся хариец и тут же поинтересовался: — Что для этого понадобится сделать? Ну, то есть, каким образом заготовки превратить в почти готовые детали?

— Для начала осмотр и разметку. Далее выравнивание основных плоскостей. Затем грубое формирование паза под фиксатор, снятие лишнего металла и приближение толщины к нужной. И, наконец, черновая шлифовка, — кратко перечислил объем работы мастер, невольно загибая пальцы.

— Вроде бы этапов меньше, чем для шестерней. Уже радует! — улыбнувшись, с облегчением произнёс Диволад.

— Только я бы не сказал, что деталь будет делать легче, — хмыкнув, заметил изобретатель, отлично знающий, насколько трудоёмкие будут все этапы.

— Тебе виднее, конечно... — пожав плечами, ответил юноша и добавил, украдкой взглянув на свои пузырьки: — В любом случае я тебе гарантирую более ускоренную обработку при помощи моих особых составов!

— Славно, — отозвался подросток и попросил, с надеждой посмотрев на гостя: — Слушай, а потом можешь меня научить делать все эти составы?

— Без проблем! Времени до уезда нашей делегации из Белоозера у нас ещё уйма! — без каких-либо колебаний согласился хариец, будто это был какой-то пустяк.

— Превосходно, — спокойно с удовлетворением сказал юный гений, а затем посмотрел на заготовки и провозгласил: — Ладно, пора приниматься за дело! Сейчас быстренько управлюсь с разметкой, и потом уже подключишься к работе.

— Хорошо, — с нетерпением отреагировал химик и стал в удобную позу для ожидания своего выхода.

Ратмир взял в руки первый металлический кирпичик и быстренько осмотрел со всех сторон, проводя пальцами по поверхности. Лишь после тщательного обследования изобретатель схватился за чертилку вместе с угольником и уверенно приступил к разметке, плавно выводя каждую мелочь. Мастер наносил основные контуры точными линиями, уже представляя будущие очертания контргрузового узла: границы корпуса, будущий паз под фиксатор, места, где нужно снять лишнее.

Как только подросток закончил, сразу отстранился от детали и посмотрел на помощника, как бы говоря: «Можешь приступать». Диволад сразу уловил этот молчаливый сигнал и занялся своим делом: взял охлаждающую смесь воды, масла и слабой щёлочи, капнул на заготовку, растёр и сразу отстранился. Дело в том, что хариец уже без слов знал, когда юный гений закончил со своей частью работы и необходимо было действовать уже самому — за утро и часть дня уже гость вполне уловил и запомнил все особенности ремесла мастера.

После завершения химической подготовки подросток зафиксировал заготовку в тисках и стал выравнивать основные плоскости рашпилем вместе с крупным напильником. Изобретатель ритмично снимал бугры с мягким нажимом, двигаясь вдоль оси кирпича, и периодически проверял угольником, прикладывая то к продольной, то к поперечной стороне. В итоге спустя некоторое время кирпич приобрёл первые строгие очертания: верхняя и нижняя часть получились ровными, а боковины почти прямыми, но ещё чуть шероховатыми.

Дальше Диволад приблизился и повторил необходимые манипуляции с тем же составом, после чего Ратмир занялся пока ещё грубым формированием паза под фиксатор. Даариец накернил края паза, ставя частые точки в ряд, и при этом контролировал глубину и угол каждого удара лёгким покачиванием. Зубилом создал первичную щель точно по центру будущего паза и небольшим молотком углубил, пробивая металл шаг за шагом, для получения шероховатой канавки. Напильником с помощью продольных движений расширил получившееся углубление и образовал параллельные стенки относительно друг друга, сохраняя одинаковый зазор по всей длине. Под конец убрал большие заусенцы напильником по кромкам, постоянно проверяя пальцем, цепляется ли где ещё какой-то бугорок, и смахивая стружку ладонью, и сразу отстранился от заготовки.

Вдруг раздался в тишине мастерской приглушённый и очень короткий стук, словно кто-то несильно несколько раз ударился о стекло. Мастер сразу обратил внимание на необычный звук и посмотрел на одно из окон, быстро определив источник не только с помощью слуха, но и по еле заметному дрожанию светового блика. Там, за стеклом, на узкой деревянной перекладине сидела достаточно пухлая синица и с любопытством смотрела на происходящее в помещении, а когда заметила на себе чужой взор, сразу звонко чирикнула, словно поздоровалась.

«Хорошо хоть окно несколько мутное... Иначе бы птица совсем не заметила препятствие и могла попытаться влететь сюда...» — с облегчением подумал изобретатель, следя за маленькой непоседой, которая несколько раз поменяла место своего сидения, желая улучшить себе обзор.

— Кажется, не только мне интересно, чем ты тут занимаешься, — прокомментировал внезапное явление хариец, тоже наблюдавший за птицей.

— Только птичка более спокойный, а главное, тихий наблюдатель, чем ты, — улыбнувшись, подколол подросток и украдкой лукаво посмотрел на юношу.

— Зато я тебе помогаю в работе, в отличие от этой синицы, — гордо вскинув подбородок, заметил химик, который совсем не обиделся на неожиданное сравнение.

— Тоже верно, — согласился Ратмир и, как только синица улетела, вернулся к своей заготовке.

Дождавшись, пока химик сделает своё дело, юный гений начал снимать лишний металл, чтобы приблизить толщину к указанной на чертеже. Убрал крупным напильником с боков «выпуклости», снимая слой за слоем до ровной линии, и вывел размеры ближе к конечным, сверившись несколько раз с эталоном на бумаге. Сформулировал основные грани до правильной геометрии без допусков — сделал переходы между плоскостями ровными и понятными, проходя инструментом вдоль линии не один раз. Снял фаски и сгладил острые края до того момента, пока металл перестал царапать кожу — теперь палец скользил по кромке свободно, без рывков и зацепов, будто по гладкому камню, а форма выглядела законченной и аккуратной.

Хариец снова обработал порошком-абразивом с маслом, после чего Ратмир приступил к черновой шлифовке, взяв крупную шкурку. Мастер равномерно прошёлся по всем плоскостям перекрёстными движениями для снятия любых перекосов, обеспечивая равномерный съём — сперва вдоль, затем поперёк. Благодаря этому крупные следы инструментов постепенно исчезали, поверхность становилась ровнее, приобретая матовое сияние, а грани — более «плавными», мягко переходящими друг в друга.

— С этой деталью пока всё, — объявил подросток и снял с тисков заготовку, а потом отложил в сторону и откинулся на спинку стула, смотря на получившееся изделие.

После обработки грубый кирпичик походил уже не на безликий кусок металла, а на вполне узнаваемую деталь — контргрузовой узел. Каждая грань могла похвастаться чёткими очертаниями: плоскости сходились строго по угольнику, рёбра шли прямыми линиями, и даже приглядевшись, трудно было найти забытую неровность. Паз отличался идеальной геометрией специально под фиксатор — одинаковой шириной по всей длине и гладкими стенками без заусенцев, словно металл сам лёг в нужную форму, уступая мастерству подростка. Мягкие кромки без каких-либо острых углов казались настолько безопасными, что даже нежные руки ребёнка могли бы взять деталь в ладони без боязни пораниться. Почти абсолютно ровная поверхность поблёскивала в дневном свете тускловатыми отблесками, как бы признавая своё несовершенство, но при этом уверенно демонстрируя рабочее состояние после шлифовки.

— Отлично! Значит, осталось доработать ещё одну заготовку, и можно сходить поужинать, — потерев руки, с неким предвкушением произнёс Диволад и покосился на дверь.

— Такое ощущение, что тебя больше волнует еда, а не работа, — хмыкнув, заметил Ратмир и посмотрел на помощника с лёгкой усмешкой.

— Неправда! Я просто забочусь о том, чтобы у нас были силы на запланированное! — возмутился хариец и недовольно скрестил руки на груди от подобных обвинений.

— Ну-ну... — улыбнувшись, с тоном добродушного сомнения ответил юный гений.

— Что?! Между прочим, это важно! Нам же ещё целый вечер трудиться! — воскликнул юноша, искренне не понимая, почему заботу о питании восприняли как некую лень.

— Ладно, давай займёмся второй заготовкой, — примирительно сказал мастер и потянулся за новой заготовкой.

— Конечно! Быстрее начнём — быстрее закончим, — согласился Диволад и стал ждать нужного момента, чтобы выполнить свою задачу.

Изобретатель и химик возились со второй заготовкой контргрузового узла до самого ужина, пока та не превратилась в точную копию первой. Как только запланированное было сделано, они убрали с себя часть следов от работы, в том числе и переоделись, и отправились на ужин, покинув пределы мастерской. Впереди ждал небольшой отдых и перекус, а дальше — возвращение к делам: созданию двух почти готовых фиксаторов удержания и сбрасывающих триггеров.

***

Вечером после ужина Диволад и Ратмир вернулись в мастерскую, решительно настроенные продолжить начатое дело. Хоть некоторая усталость, естественно, чувствовалась в теле лёгкой тяжестью от трудоёмкого изготовления деталей, однако юноша и подросток не собирались отступать сейчас, когда осталось совсем немного доделать задуманное. Тем более новоприобретённые силы и энергия за время вкушения восхитительной пищи в столовой несколько нивелировали неприятные ощущения, по крайней мере пока.

— Так, что-то становится уже темновато. Надо бы зажечь лампы! — осмотревшись, произнёс хариец и поинтересовался, чуть наклонив голову: — Скажи, какие они у тебя тут? Ну чтобы я понял, как их, эм... включать...

— В мастерской самые разные: часть со свечами, часть масляные, часть скорее факелы... — перечислил изобретатель и добавил, указав на небольшой прибор с кремнёвым колесиком на полке шкафчика: — Обычно зажигаю большинство из них с помощью вон того маленького устройства.

— Понял! Пойду-ка сделаю помещение посветлее! — проследив за взглядом мастера, решил химик и сразу сорвался с места, чтобы осуществить задуманное.

— Тогда я пока начну, — объявил Ратмир и направился к верстаку.

— Хорошо. Только позови, когда нужно! — отозвался Диволад, уже взявший в руки устройство, похожее на зажигалку, и начавший осветлять помещение.

— Разумеется, — ответил подросток, через плечо посмотрев на собеседника.

Усевшись за стол, мастер взял первую заготовку под фиксатор удержания и приступил к подготовительным действиям. Изобретатель повертел её в руках и тщательно осмотрел её со всех сторон в поисках любых несовершенств: малейшие неровности, царапины и перепады металла. Потом аккуратно нанёс разметку с помощью чертилки и измерительных инструментов точно по чертежам, обозначая будущие грани, глубину выборки и точки под штифты. Наконец поместил брусок в тиски и медленно подтянул зажим чуть не доводя до упора, несколько раз проверив на устойчивость фиксации и ровности положения.

— Где ты там? — откинувшись на спинку, поинтересовался Ратмир и заметил, как бы подгоняя своего помощника: — Надо бы уже начинать обработку заготовки.

— Иду-иду, — откликнулся где-то недалеко хариец и всего через несколько секунд подошёл к мастеру.

Дальше всё пошло как по накатанной, повторяя цикл действий для каждой из двух заготовок: мастер делал основную работу, а хариец ускорял с помощью своих химических составов любой процесс. Выведение базовых плоскостей напильником и шкуркой с использованием масла с микроприсадками: снятие неровностей до ровной геометрии и формирование параллельных сторон. Грубая формовка ножовкой и тем же режущим инструментом при применении смеси с угольной пылью: избавление от излишков металла по габаритам и вывод толщины почти до рабочей, но без тонкого подгона. Формирование паза под фиксирующий штифт после нанесения лёгкой смазки со слюдой: кернение, просверливание, расширение и выведение более-менее правильных пропорций. Вслед за покрытием специальной пастой поверхности снятие фасок, чтобы края не резали руки и не скалывались, и частичная шлифовка: удаление крупных заусенцев, выравнивание переходов.

В конечном счёте, после всех усилий, на верстаке лежало два одинаковых, пока ещё черновых фиксатора удержания. Форма представляла собой вытянутые металлические бруски с ровными плоскостями и прямыми линиями по всей длине, уже без грубых перепадов и неровных наплывов сырого металла. Паз под штифт был аккуратно выведен по разметке, с ровными стенками, равномерной глубиной и небольшим запасом по ширине под последующую доводку для плотной и надёжной фиксации. Поверхность матового оттенка вышла шероховатой, с мелкими продольными следами от напильника, лёгкой зернистостью после шкурки и редкими микрорисками, заметными лишь при боковом свете. Края выглядели весьма сглаженными — с ровной фаской по периметру, без заусенцев и острых выбоин, мягко скруглёнными и приятными на ощупь.

— Ну вот, осталось всего ничего: сделать из двух узких пластин сбрасывающие триггеры, — устало проведя рукой по лбу, произнёс юный гений.

— Уф, надеюсь, до ночи-то управимся? — спросил Диволад и посмотрел в окно, где уже густел вечерний полумрак, напоминая о приближении ночи.

— Управимся! Это же самые лёгкие детали с точки зрения изготовления! К тому же мы их делаем не с нуля, а уже с узких пластин, и с твоим химическим арсеналом получается быстрее. — уверенно ответил Ратмир и заключил, мысленно рассчитав, сколько времени понадобится на такой объём работы: — Так что где-то пару часиков, а может даже меньше, и закончим.

— Успокоил, так успокоил, — хмыкнув, сыронизировал хариец и тяжело вздохнул, покосившись на дверь, выходящую наружу.

— Да перестань! — махнув рукой, коротко бросил мастер и тут же скомандовал: — За дело!

Изобретатель взял узкую пластину и быстренько изучил взглядом, повертев в руках, после чего нанёс разметку, сверившись с чертежом, и зажал в тисках, а затем приступил к основной работе. Точно сформировал внешний контур напильником: сначала отпилил лишний металл по намеченным линиям и потом обточил кромки, выводя основные очертания. Вывел необходимые плоскости и толщину: постепенно снимал слой за слоем материал, пока не добился ровной геометрии и одинакового сечения по всей длине. Сформировал круглое отверстие под ось: накернил центр, просверлил углубление и довёл надфилем до плавного хода, добиваясь ровных стенок без задиров. Снял фаски и отшлифовал мелкозернистой шкуркой, добиваясь плавных переходов и ровной текстуры, пока почти полностью не исчезли грубые любые следы .

Вторая заготовка через некоторое время точно так же, пройдя такой же цикл обработки, превратилась в сбрасывающий триггер и легла рядом с первой. Основная часть представляла собой узкую вытянутую в длину пластину с округлёнными краями и матовой поверхностью, расчерченной едва заметными бороздками металла. По центру находилось технологическое отверстие с ровным радиусом и предназначалось под вхождение оси, отличаясь аккуратным гладким обводом без зазубрин и неровностей, а также мягко снятой кромкой. Концы имели разную форму: один — слегка утончённый и с плавным скосом, отвечающий за свободный ход и лёгкое опускание при нажатии, а другой — более широкий и прямой, с небольшим зацепом на кромке, предназначенный для надёжного взаимодействия с фиксатором в момент срабатывания.

Ратмир отстранился от стола и облокотился на спинку стула, после чего заложил руки за голову крестом и объявил, буквально на секунду устало прикрыв глаза: — Вот и всё на сегодня! Теперь можно и отдохнуть.

— Наконец-то! Я уж думал, мы никогда не закончим! — обрадовался Диволад, с довольством осматривая результаты проделанной работы.

— Ну... На самом деле, мы не до конца и закончили, — с улыбкой заметил подросток, которому нравилось использовать некоторое превосходство в инженерии над химиком и наблюдать за реакцией.

— Как?! — удивился ошарашенный хариец и вопросительно уставился на собеседника, надеясь уловить во внешнем виде даарийца хоть намёк на то, что сказанное — всего лишь шутка.

— Эти детали завтра придётся ещё доводить, а потом в ближайшем будущем собрать в их в механизм и проверить. Причём если будут какие-то недочёты, то придётся делать дополнительную подгонку, возможно шлифовку, а где-то и корректировать размеры, — спокойно объяснил мастер, осознавая: расслабляться ещё рано.

— То есть мы, считай, весь день работали над заготовками, и это ещё не конечный результат?! — подняв брови, уточнил юноша и с недоверием вновь взглянул на черновые детали.

— Представь себе, — хмыкнув, подтвердил изобретатель, а после короткой паузы добавил: — Скажу больше: если бы не твоя химия, то я не знаю, сколько дней возился с тем, что мы сделали только за сегодня.

— Получается, не зря я сегодня тебе помогал... — заключил чуть задумчивый Диволад, кажется, ещё переваривавший всю полученную информацию.

— Именно так, — кивнув, уверенно подтвердил мастер.

— Вот видишь! А ты ведь вначале не верил, что я вообще пригожусь! — с довольством воскликнул гость и с лёгким прищуром покосился на изобретателя, будто ожидая извинений от беспочвенных сомнений.

— Признаю, был не прав, — не став отпираться, ответил юный гений и ненадолго погрузился в свои мысли, а затем буквально через пару секунд вздохнул и заметил: — В оправдание замечу, раньше мне совершенно в голову не приходило, что химия способна так помочь в инженерии.

— Да уж, вероятно, даже на тебе некоторым образом сказывается вся эта традиционность Белоозера, — сделал неутешительный вывод химик и с сочувствием посмотрел на собеседника.

— Наверное, ты прав... — согласился Ратмир, понимая всю горькую правдивость этих слов.

— Ну ничего, это легко поправимо! Пока буду гостить в Белоозере, обещаю научить тебя парочке своих фокусов. Тем самым, надеюсь, в будущем я сэкономлю тебе кучу времени, которое можно будет потратить с пользой на что-то ещё, — попытался приободрить подростка Диволад.

— Благодарю. Ты даже не представляешь, как выручишь меня этим, — с едва заметным облегчением в голосе отозвался мастер, который был очень рад возможности получить любые новые знания в области науки.

— Пустяки, — махнув рукой, произнёс хариец и добавил, скрестив руки на груди: — А ещё я завтра тебе помогу доделать твои детали. Так сказать, раз уж начал помогать, то надо это делать до конца!

— Буду очень признателен, — улыбнувшись, с искренней благодарностью сказал Ратмир.

— Всё равно я буду тебе полезнее, чем ремесленникам в Белоозере, — усмехнувшись, заметил хариец и явно в этот момент вспомнил того самого упрямца-кузнеца Годимира Гостомысловича.

— Это уж точно! — согласился юный гений, хорошо знавший нравы здешних мастеров.

— Ладно, мне пора уже. Иначе придётся остаться тут ночевать, — решил Диволад и сделал шаг в сторону двери.

— Может, тебя проводить? Мало ли заблудишься в нашем городе в темноте-то, — поинтересовался мастер.

— Пожалуй, да, было бы неплохо. Если, конечно, тебе не сложно... — почесав затылок, согласился смущённый гость.

— Решено! — не оставляя место для споров, ответил ненадолго задумался, после чего попросил: — Только погоди минутку — мне надо снять рабочую одежду.

— Конечно! Без проблем! — откликнулся юноша и стал спокойно ждать.

***

Диволад и Ратмир долгое время молча шли по улицам города, наслаждаясь магией позднего вечера. Неполная луна сияла в звёздном небе, купаясь в лёгкой дымке облаков, и освещала путь своим серебристым светом, образуя на земле тёмные тени всех оттенков серого. В воздухе ощущалось благоухание разнообразных растений, где чувствовались медовые нотки полевых цветов, пряная горечь трав, с оттенками зелени и коры деревьев, а также кристальной свежести, нисходящей с гор. Шёпот ветра среди листьев деревьев и кустарников напевал тихую мелодию, приглашая забыться в грёзах перед ожидаемым вечерним отдыхом после долгого дня. Где-то вдалеке приглушённый свет из окон жилищ пронзал полумрак, походя на маленькие огоньки, то вспыхивающие ярче, то слегка тускнеющие, и добавлял этому времени суток домашнего тепла и уюта.

Внезапно хариец решил нарушить тишину и поделился своими впечатлениями о Белоозере: — Кстати, у вас очень уютный и такой светлый город. Тут много деревьев, широкие улицы, здания в традиционном стиле, под ногами твёрдая почва с камушками, а главное — воздух свежий, горный... Красота прямо!

— Рад, что тебе у нас понравилось, — улыбнувшись, с довольством ответил подросток.

— Вот в нашем городе всё по-другому — очень даёт знать о себе болотистая местность. Периодически всё пространство застилается туманом, что ничего не видно на расстоянии вытянутой руки. Очень большая влажность, поэтому обычная одежда быстро отсыревает, создавая неприятные ощущения. Чуть шаг с мостовой — и сразу чвякающая грязь или пружинистый мох. Из растительности: редкие деревья, куча кустов и разных трав. Воды вокруг — хоть отбавляй: каналы, заводи, протоки, из-за чего сооружено множество мостов. Здания из очень устойчивых материалов вроде кирпича или камня с прочным основанием, обязательно выше уровня земли, — без тени жалобы или ворчания, просто несколько сухо рассказал о своём городе химик.

— Ну, как говорится у каждого поселения свои особенности, которые хороши в одних и плохи в других ситуациях, — отозвался юный гений, пожав плечами.

— Это да... — согласился Диволад и поинтересовался, с лёгким прищуром посмотрев на собеседника: — Вот ты в курсе, что харийцы специально построили мой родной город на болотах в научных целях?

— Неужели? — подняв бровь, с интересом откликнулся изобретатель.

— Да-да-да! Хотя казалось, ну кто в здравом уме решит возвести город в таком месте, но для учёных настоящее раздолье для развития! — воодушевлённо произнёс Диволад и начал оживлённо объяснять: — Понимаешь, в чём штука: болота — это особая среда, где хочешь — не хочешь, а приходится думать, искать решения и постоянно двигаться вперёд. Во-первых, всегда есть что изучать, и я не только про растения и животных. Во-вторых, приходится всегда изобретать что-то — иначе не выжить в таких условиях. В-третьих, много редких ресурсов, которые порой больше нигде не найдёшь!

— Хмм... Весьма любопытно... Я как-то даже как-то не задумывался над этим... — задумчиво мастер, почесав затылок, и отвёл взгляд в сторону.

— Если вдруг окажешься в нашем городе, то сразу прочувствуешь всё то, о чём я говорил, — уверенно заявил хариец с заметной гордостью за родной город.

— Что ж, только ради этого стоит когда-нибудь побывать в ваших краях, — с лёгкой улыбкой ответил Ратмир, уже представляя, сколько новых открытий, идей и находок может принести город Болотовск.

Внезапно внимание подростка привлёк фитильно-масляный фонарь на самом тёмном перекрёстке улиц. Разумеется, дело заключалось не в самом виде, не тем более факте присутствия этого устройства — оно находилось там долгое время и давно стало привычной частью здешнего пейзажа. Взгляд мастера зацепился за отсутствие света внутри: в такой поздний час данное обстоятельство не являлось нормальным, ведь огонёк в плафоне просто обязан был гореть для редких прохожих.

— Постой, — произнёс озадаченный мастер и остановился, смотря на едва заметный силуэт большого светильника в сумерках.

— Что случилось? — обеспокоенно спросил химик и взглянул на даарийца.

— Вон видишь фонарь? — указав рукой в сторону фонаря, уточнил изобретатель.

— Вижу. И что? — с лёгким недоумением отозвался хариец, покосившись на указанный объект.

— Он не работает. Надо понять, в чём проблема, — нахмурившись, пояснил юный гений, который не сводил глаз с тёмного плафона.

— Ты серьёзно? — подняв брови в удивлении, опешил от такого решения химик.

— Абсолютно, — спокойно подтвердил Ратмир и направился к устройству, мысленно перебирая возможные причины потухшего светоча.

Спустя пару минут подросток подошёл к фонарю и, не торопясь, начал изучать тот со всех сторон, выискивая любые нехарактерные детали в облике. Стеклянный ободок круглой формы скрывал внутри простой, но надёжный фитильно-масляный механизм: металлическую чашу с маслом и потемневший от копоти фитиль. Деревянный столб, покрытый блестящим лаком, несколько потемнел от времени, но нисколько не потерял своей прочности и выглядел весьма ухоженно и надёжно. Вся конструкция упиралась в массивное каменное основание, плотно вмурованное в землю, с выбоинами, сколами по краям, яркими пятнами зелёного мха и бирюзово-серого лишайника.

«Так, перекосов вроде нет, столб ещё крепкий, основание не просело, крепёж не разболтан...» — мысленно отмечал мастер, проверяя возможные проблемные участки рукой, и наконец пришёл к очевидному выводу, невольно посмотрев наверх: «Значит, проблема где-то наверху, в самом механизме...»

Диволад тоже вскоре подошёл к устройству и недовольно пробурчал, скрестив руки на груди: — Ну и темень здесь! Как ты тут собрался причину неполадки? Не видно же ничего!

— Мне надо залезть наверх, — спокойно сказал мастер, уже оценивая взглядом высоту столба.

— Высоковато. Тут нужна лестница! — заметил химик, с недоверием осматривая фонарь.

— Не нужна, если ты меня подсадишь, — хмыкнув, уверенно заявил мастер.

— Ну эм... ладно... — почесав затылок, растерянно протянул хариец, несколько недовольный этой идеей.

— Да не волнуйся ты так. Я достаточно лёгкий. Да и дело наверняка тут минут на пять, — усмехнувшись, добавил юный гений.

— Успокоил, — фыркнул Диволад и чуть задумался, а затем полез в свою сумку и стал что-то усиленно искать.

Через несколько секунд он вынул оттуда необычную вещицу небольшого размера и протянул даарийцу, а затем произнёс: — Вот тебе зажигалка. Нажмёшь на кнопочку несколько раз, пока не загорится. Так хоть темнота тебе не сильно помешает найти источник проблемы.

Ратмир взял вещицу и где-то несколько секунд покрутил в руках, по привычке внимательно осматривая необычный предмет. Прямоугольный корпус с округлёнными краями, выполненный из серебристого металла, надёжно защищал внутренний механизм от внешней среды и случайных повреждений при падении. Сбоку виднелась полоска-вставка из прозрачного стекла и открывала взору прозрачную жидкость, колышущуюся при каждом изменении наклона, позволяя сразу определить: можно ли ещё использовать устройство или нет. Сверху находилась откидывающаяся крышка, за которой прятались небольшая кнопка-рычажок, отполированная от частого использования, и рядом узкая прорезь, прикрытая крошечной металлической заслонкой.

— У меня похожая штука в мастерской лежит, — с улыбкой заметил мастер и открыл зажигалку, готовя ту к использованию.

Диволад чуть присел и сделал из руки ступеньку, а затем скомандовал: — Залезай давай, пока не передумал.

Подросток кивнул и без лишних разговоров ловко забрался на плечи, ухватившись за шею, а затем аккуратно распределил свой вес, стараясь не сильно ёрзать, и замер. После этого хариец схватил за ноги юного гения и с усилием поднялся, напрягая непривыкшие к такой нагрузке мышцы спины и плеч. Дальше химик сделал несколько осторожных шагов и остановился прямо возле фонаря, широко расставив ноги для устойчивости, после чего изобретатель зажёг устройство и принялся осматривать верхнюю часть светильника.

Ратмир весьма скоро заметил одну «неправильную» мелочь в стеклянном плафоне, выбивавшуюся из привычной конструкции. Оказалось, фитиль почти полностью погрузился в масло, хотя так не должно было быть при неполном наполнении — для нормальной работы жидкость лишь слегка смачивала нижнюю часть нитки, оставляя остальную часть сухой и открытой для воздуха. Теперь оставалось выяснить причину произошедшего, которая представлялась не столь очевидна, как могло показаться на первый взгляд, и мастер кинулся проверять каждую деталь механизма.

— Ну что там? — с нетерпением поинтересовался ходом дела Диволад, посмотрев наверх.

— Сейчас, погоди... — отозвался изобретатель, продолжая искать неисправность.

— Давай быстрее! У меня сейчас уже плечи отвалятся! — поторопил хариец, едва удерживая равновесие, чтобы не пошатнуться от тяжелой ноши.

Всего через минуту юный гений наконец-то наткнулся на причину поломки и произнёс: — Нашёл! Тут всего лишь разболтался винт подъёма фитиля. Сейчас всё быстренько поправлю и зажгу фонарь!

— Замечательно! — воскликнул химик, обрадовавшись, что мучения скоро кончатся.

Подросток сосредоточился и незамедлительно приступил к починке фонаря, действуя быстро и уверенно. Сначала аккуратно поддел винт подъёма и бережно закрутил деталь на место, тем самым вернул механизм в нужное положение и поднял фитиль на правильную высоту. Потом убедился, что держатель больше не люфтит и фиксируется надёжно — почувствовал лишь упругое сопротивление при попытке расшатывания пальцами. Наконец включил на зажигалке пламя, открыл небольшую стеклянную дверцу в плафоне и поделился огнём с концом верёвочки, который почти сразу загорелся, давая понять: неисправность устранена.

— Готово! Опускай меня! — уведомил об успехе Ратмир и выключил зажигалку.

— Наконец-то! — с явным облегчением воскликнул Диволад и осторожно стал опускаться на колени, желая «сбросить» с себя лишний вес как можно быстрее.

Как только хариец присел, подросток тут же аккуратно соскользнул вниз и с довольством произнёс, взглянув на результаты своих трудов: — Ну всё, теперь можно идти дальше!

Химик выпрямился, провёл рукой несколько раз от шеи к плечам, разминая затёкшие мышцы, и пожаловался: — Вот говорил, что лёгкий, но я бы так не сказал! Такое ощущение, что на моих плечах лежал мешок с камнями!

— Да ладно тебе, не ворчи. Делов-то было всего на пять минут. Тем более всё уже закончилось, — махнув рукой, усмехнулся и зашагал дальше по улице.

— Вот сдался ему этот фонарь. Могли же пройти мимо, а потом бы починил кто-то другой, — пробурчал себе под нос Диволад, потом тяжело вздохнул и последовал за дарийцем.

Некоторое время оба шли молча, но в какой-то момент Ратмир всё же решил поднять одну очень важную тему для себя и робко начал: — Слушай, можно тебя кое-что спросить... Вопрос, наверное, может показаться неуместным, поэтому можешь, если захочешь, не отвечать, то я пойму...

— Заинтриговал! — на секунду остановившись, воскликнул хариец и потом с любопытством почти потребовал: — Давай выкладывай, что там у тебя.

— Я хотел спросить: как ко мне относятся твои товарищи по делегации? Ну, то есть да, меня вроде как похвалили тогда при первой встрече, но мне не очень понятно, что именно это значит. Очевидно же: подобные слова могут иметь любой подтекст — жест уважения и признательности, простая вежливость, нежелание обидеть и так далее... — высказал вслух свои опасения юный гений и сразу смутился, опустив взгляд.

— Тю... Я уж думал, реально что-то серьёзное, — махнув рукой, с облегчением выдохнул химик и улыбнулся.

— А разве нет? — удивился мастер и с недоумением посмотрел на собеседника.

— Ну, в какой-то степени да, но не настолько... — протянул Диволад и ненадолго погрузился в свои мысли, а после короткой паузы высказал своё решение: — В общем, давай сделаем так: я не буду рассказывать прям подробно обо всём, что касается твоего вопроса, но несколько очень важных вещей сообщу. Хорошо?

— Договорились, — сразу согласился подросток, желая получить хоть какие-то ответы на вопросы, мучавшие его после встречи с харийцами.

— Итак, во-первых, ты бесспорно сумел заинтересовать всю делегацию. Во-вторых, уже завоевал уважение по крайней мере двух людей, а что касается остальных, они скорее из числа сомневающихся, чем из ярых противников. В-третьих, мне так кажется, что наши видят в тебе перспективный потенциал, который нужно развивать, что харийцы уже в принципе и планируют делать, — перечислил важные моменты, как и обещал, юноша, невольно загибая пальцы.

— То есть Истислав действительно не лукавил тогда? — осторожно уточнил изобретатель, боясь сделать неправильные выводы.

— Естественно! — заверил Диволад, будто это было само собой разумеющееся, а затем пояснил, откуда взялась такая непоколебимая уверенность: — Поверь, не в его характере лукавить. Он человек прямой, иногда резкий, но весьма честный. Если бы ты ему не понравился, он бы прямо сказал об этом и никоим образом не стал бы юлить.

— Что ж, благодарю. Мне очень важно было узнать про это... — с признательностью произнёс Ратмир, с облегчением сбросив груз сомнений насчёт отношения харийцев к себе.

— Дай угадаю, хотел понять, стоит ли рассчитывать на сотрудничество или хотя бы на какие-то новые знания? — улыбнувшись, добродушно поинтересовался хариец и, чуть прищурившись, пристально посмотрел на подростка.

— Как ты узнал? — слегка вскинув брови от удивления, опешил от неожиданного разоблачения изобретатель, и в голове промелькнула безумная мысль: «Неужели харийцы ко всему прочему могут читать мысли?».

— Да брось ты. Здесь всё ясно как божий день!— ухмыльнувшись, заметил химик и объяснил, разложив всё по полочкам: —Ты одарённый мальчик, который взял из своего родного города всё что можно и теперь конечно тебе хочется развиваться дальше, как учёному! Среди здешних ремесленников это просто-напросто невозможно, даже гению! Вот ты и хочешь расположить к себе делегацию, чтобы мы могли тебе помочь.

— Да уж, не думал, что это так очевидно... Неудобно даже как-то, — почесав затылок, смущённо пробормотал юный гений.

— Не волнуйся, всё в порядке, — одобрительно кивнув, мягким тоном заверил Диволад и ободряюще добавил: — На самом деле твои мотивы более чем оправданы! Наверняка, будь я в таком положении, поступал бы точно так же. Так что тебе тут нечего стыдиться.

— Не знаю, наверное... — пожав плечами, с сомнением протянул мастер.

— Впрочем, я не буду распространяться о твоей тайной цели. Пусть это будет наш маленький секрет, — пообещал хариец, однозначно понимая, что нечто подобное некоторые люди могут увидеть в нехорошем свете.

— Благодарю, — тихо отозвался чуть задумчивый изобретатель.

— И я уверяю, буду помогать достигнуть этой цели. Ведь я убеждён, что ты очень много мог дать миру, если только получил бы нормальные условия для развития, — решительно произнёс и с уважением взглянул на юного гения.

Ратмир ничего не ответил, а лишь посмотрел вдаль и погрузился в свои мысли: «Теперь после слов Диволада у меня есть надежда на то, что я всё-таки стану настоящим учёным... Только вот до её превращения в уверенность весьма далеко. Непонятно же, как дальше сложатся события. Может, я каким-то образом испорчу всё пока ещё хорошее впечатление харийцев или вовсе Диволад ошибся в своих оценках и любые усилия напрасны...»