Юный мастер-гений:Начало

Утром после завтрака Ратмир, оставив дракончика на попечение сестры, вернулся в тайную комнату подземелья под теремом и продолжил перебирать наследие кузнеца. Как и прежде, изобретатель строго оценивал каждую вещицу, действуя неторопливо и вдумчиво, а потом сортировал по степени полезности и практической ценности. Притом в этот раз руки дошли не только до бумажек и рукописей на столах и в книжных шкафах, но и вещей, хранящихся в массивных сундуках — мало ли, среди хлама отыщется всё-таки что-то стоящее.

Где-то к полудню подросток полностью закончил систематизацию всего, что находилось здесь, заодно чуть упорядочив бардак, царивший здесь многие годы. Большая часть наследия для юного гения оказалась совсем ненужной по разным причинам: невозможность дальнейшего совершенствования, устаревание, бесполезность для дел и многим другим. Лишь немногие находки действительно представляли полезность — наработки с большим потенциалом использования даже сейчас, поэтому и бережно были отложены на один из столов.

Изобретатель несколько разочарованно посмотрел на скудную кучку путных вещей и подумал, почесав затылок: «Мда... Мне казалось, ценного будет намного больше... Ну да ладно. Зато меньше понадобится времени на подробное изучение самых драгоценных материалов».

Мастер вздохнул и принялся ещё раз пробегаться взглядом по уже отобранному, уже более углубляясь в детали, но всё ещё поверхностно. Молодой человек хотел выбрать для себя самый интересный материал, чтобы потом уже в мастерской как следует изучить, а также, возможно, доработать. Ведь мастер не мог распыляться на всё сразу — терялось высокое качество процесса воплощения замысла, а результат выходил не то чтобы плохим — скорее поверхностным.

«Думаю, эта задумка мне как раз подойдёт для начала. Тут явно есть над чем поработать», — наконец решил Ратмир и положил остальные материалы обратно.

Из всего разнообразия «ценностей» выбор искушённого вкуса подростка пал на идею предка улучшить конструкцию арбалета. Такое решение обуславливалось тем, что раньше юный гений ещё никогда не имел дело с таким оружием, то есть не разбирал по частям, не осмыслял устройство механизмов и не анализировал принципы работы. Хотя, конечно, он видел подобные изделия не раз, в том числе и у отца, и давно желал изучить, но, как обычно бывает у занятого человека, просто-напросто не хватало времени на это.

Молодой человек нагрузил руки вещами, касавшимися выбранной задумки, и сразу же не торопясь направился в свою мастерскую. Он преодолел пространство тайной комнаты и быстро вернулся наверх по лестнице, а затем закрыл с помощью ключа тайный проход в подземелье, едва удерживая объёмную ношу в одной руке. Дальше за несколько минут прошёл длинный коридор, щурясь от солнечного света из окон, и главный зал-развилку, уже ощущая ароматы готовящегося обеда из кухни. Потом поднялся на второй этаж и направился по вытянутому в длину помещению до самой двери заветной пристройки, уже прикидывая в уме план изыскания замысла предка.

«Наверное, начну с бумаг, чтобы лучше понять ход мыслей предка, а потом уже сам арбалет. Так наверняка будет проще разобраться. Ведь осмотр внешней оболочки конструкции не даст столько информации, как записи и схемы», — рассудил изобретатель, уже предвкушая погружение в ход мыслей предка.

Где-то спустя пятнадцать минут Ратмир очутился на месте, закрыв за собой створку проёма, и сразу же спустился на первый ярус. После этого за полминуты приблизился к верстаку и с облегчением выложил принесённые из подземелья «богатства», осторожно распределяя по деревянной поверхности столешницы. Сразу после уселся на стул, пододвинулся к рабочему месту и с нетерпением приступил к делу, постепенно вникая в тонкости чертежей, записей, расчётов и собственно образца изделия.

«Любопытно... Судя по всей информации, кузнец очень долго и упорно работал над созданием улучшенной версии первых арбалетов. И, как видно, сильно преуспел: устранил детские болезни, основные слабости и ряд конструктивных недостатков. Вероятно, предок видел в арбалете большой потенциал, раз так настойчиво возился с этим оружием», — отметил про себя подросток, постепенно выстраивая цельную картину задумки прошлого.

Покончив с бумагами, мастер взял готовый образец арбалета и стал вертеть в руках, внимательно исследуя взглядом каждую деталь. Отполированная рукоять из дуба в ладони ощущалась несколько громоздкой- форма видимо рассчитывалась скорее на надёжный хват и прочность, чем на тонкую эргономику. Слегка утяжелённый приклад украшенный изящными завитками, с металлической вставкой смещал центр массы назад и выравнивал баланс всей конструкции, снижая влияние колебаний при удержании. Металлические крылья легко складывались для удобства транспортировки, крепясь на прочных шарнирах, и самопроизвольно вставали в рабочее положение, снимая часть нагрузки с соединений. Механизм натяжения перераспределял нагрузку между узлами, сглаживая рывки, где крепкая тетива надёжно фиксировалась в посадочных местах, сохраняя стабильное натяжение без провисаний. Ложе для болтов имело точно выверенную геометрию и ровный профиль без малейших перекосов, обеспечивая минимальное трение и предсказуемость болта при выстреле. Спусковой механизм отличался продуманной формой зацепов и точной подгонкой деталей, двигаясь плавно и без заеданий, что позволяло быстро реагировать в боевой обстановке.

Завершив осмотр, юный гений отложил арбалет в сторону, а затем откинулся на спинку стула и подумал: «Всё как я и предполагал: в этой модели слишком много несовершенств в конструкции. Хотя конечно для своего времени арбалет был весьма большим прорывом. Впрочем, сегодняшние арбалеты не так уж далеко ушли от этих основ... Надо бы это потом исправить...»

Вдруг из двери на втором ярусе появилась Милослава и сразу подошла к ограждению, едва слышно ступая по деревянному полу полуэтажа. После этого облокотилась на перила, чуть свесившись, и принялась окидывать взглядом нижнюю часть помещения в поисках брата, останавливаясь на ключевых точках. Как только внимание упало на сидящего за верстаком юного гения, девочка снисходительно улыбнулась и устало вздохнула, не одобряя, что мастер опять сидел за работой, хотя уже самое время было пообедать.

— Ратмир, ты обедать сегодня собираешься или нет? Время видел? — с лёгким недовольством крикнула сверху Милослава.

Молодой человек резко оторвался от своих мыслей, посмотрел на окно, где солнце недвусмысленно намекало уже на разгар дня, а потом повернулся к сестре и ответил: — Ой, кажется, я несколько увлёкся...

— Вот ты как всегда. Хотя обещал же не забывать про такую важную вещь, как перекус! — сдвинув брови, возмутилась девочка и покачала головой, стараясь выглядеть как можно строже.

— Да ладно тебе. Мы же условились, что я буду помнить, но на всякий случай ты будешь напоминать, — хмыкнув, заметил подросток и украдкой покосился на бумаги предка.

— Так-то да... — смягчившись, задумчиво протянула Милослава и снова вздохнула.

— Тем более видишь, я уже иду обедать, — примирительно добавил изобретатель и встал со стула, после чего поинтересовался: — Там же, надеюсь, ещё не всё съели?

— Не всё. Ты же знаешь маму — она на целый полк наготовила, — ухмыльнувшись, ответила девочка и отлипла от ограждения, выпрямившись.

— Вот и хорошо, — кивнув, удовлетворённо произнёс Ратмир и направился к лестнице, решив отложить на какое-то время свои дела.

***

После обеда Ратмир вернулся в мастерскую и снова устроился за своим верстаком, после чего взял чистый лист с карандашом и стал записывать очевидные недостатки арбалета предка. Первый заключался в громоздкости, вызывающей целый букет трудностей: быструю усталость рук, сложность длительного удержания в рабочем положении оружия и недопустимость применения неподготовленному человеку. Второй — конструкция была неудобна для долгого использования, ориентируясь скорее на надёжность и долговечность, чем на комфорт. Третий — сложность ремонта и обслуживания: при поломке пришлось бы разбирать практически всё изделие, особенно если дело касалось внутренних элементов. Четвёртый — нагрузка распределялась неравномерно: основные усилия полностью ложились на одни детали и почти полностью отсутствовали на других. Пятый — невозможность изменения изначальной системы под разные задачи, так как любое отклонение от исходного назначения требовало бы серьёзной переделки большей части механизма.

— Так, вроде бы всё записал... — пробежавшись взглядом по своему списку, пробормотал мастер и мысленно поставил себе задачу: «Теперь надо придумать, как исправить эти несовершенства...»

Подросток уставился на образец арбалета и на некоторое время задумался, невольно постукивая карандашом в ритм своих размышлений. В голове закрутились неясные образы, беспорядочно сменяя и накладываясь друг друга, пока постепенно всё это не сложилось во вполне рабочую версию оружия. Наконец изобретатель взял ещё один чистый лист бумаги и принялся набрасывать первый чертёж тонкими линиями, обозначая только главные детали, где приходилось оставлять много места для последующих уточнений и исправлений.

Как только изобретатель закончил, то сразу посмотрел на результат и с удовлетворением отметил, кивнув сам себе: «Ну вот, уже намного лучше».

На бумаге красовалась сложная схема со значительной переработкой стандартного арбалета, однако это был скорее каркас, чем конечный вариант. Для облегчения пришлось сделать полости в основных элементах и убрать откровенно бесполезные элементы, а корпус предполагалось создать полностью из лёгкого, но прочного металла. Вся система состояла из разборных модулей, что решало сразу несколько задач: упрощало переноску, облегчало обслуживание и ремонт, а также позволяло заменять отдельные элементы под нужды ситуации. Перераспределение массы позволяло сместить центр тяжести и добиться равномерной нагрузки на основные элементы, тем самым снижая износ ключевых узлов. Переосмысленная конструкция стала намного удобнее: рукоять ужалась и достигла анатомического изгиба; приклад укоротился; основное ложе приобрело переменное сечение; плечи получили клиновидную форму; переходы сгладились.

Разумеется юный гений на этом не собирался останавливаться, чувствуя нутром, что есть ещё целая куча возможностей для улучшения. Мастер взял арбалет и принялся оценивать каждую деталь уже с точки зрения не общей конструкции, а поведения при использовании арбалета по прямому назначению, несколько раз запуская воображаемые болты. Только так можно было понять какие именно факторы мешали при стрельбе, чтобы потом их устранить или хотя бы уменьшить последствия на уровне конструкции.

«Ага. Вот и ещё несколько проблем обнаружилось!» — хмыкнув, подумал молодой человек.

Сейчас при более вдумчивом анализе обнаружилось немало нюансов в поведении устройства, пропущенных при первом изучении. Во-первых, для неопытного стрелка целиться оказалось весьма сложно, особенно по удалённым целям: требовался острый глаз, уверенное удержание оружия и устойчивая стойка. Во-вторых, ручная перезарядка болтов и натяжение тетивы требовали полного цикла однообразных действий, отнимая много времени и сил на череду выстрелов. В-третьих, спусковой механизм издавал слишком громкий и резкий звук, слышимый даже на расстоянии, что плохо сказывалось на незаметности, скажем, при охоте или в бою.

«Так, ну небольшие правки в конструкции помогут убрать критичность правильного положения арбалета при стрельбе, а целиться могут помочь линзы. Остальное придётся решать за счёт механизмов», — сразу прикинул Ратмир и чуть поправил на чертеже корпус устройства: сместил центр тяжести ближе к рукояти, добавил под приклад упор для плеча и обозначил простую опору под щёку, фиксирующую положение головы, а также утолщил нижнюю часть ложа.

Дальше подросток взял чистый лист, немного поразмыслил, пока не выстроил в разуме внешний облик прицела, и наконец принялся создавать подробный чертёж. Полый корпус компактной формы служил основой, крепясь к верхней части арбалета съёмным фиксатором, и открывался с помощью небольшого шарнира. Аккуратные «полочки» внутри конструкции выстроились в ряд и предназначались для фиксации стёкол разной толщины и кривизны, надёжно удерживая на месте. Линзы стояли друг за другом, последовательно преломляя свет и собирая изображение в чёткий фокус, и обеспечивали заметный эффект увеличения, открывая глазу стрелка ясные контуры даже самых отдалённых объектов. Крест предполагалось нанести полупрозрачной краской чёрного цвета на одну из них и ненавязчиво указывать точно в цель, постоянно служа зрительным ориентиром.

С механизмом мастеру пришлось очень сильно повозиться — по сути, приходилось придумывать новый принцип работы арбалета. Разумеется, в виду этого изобретатель весьма долго думал, прежде чем взяться за чистый лист и карандаш: в голове крутились различные идеи, которые тщательно анализировались и выбирались лишь самые перспективные. В итоге юный гений сидел неподвижно, уставившись в одну точку, и постепенно, не торопясь, перед внутренним взором выстраивал образ рабочего варианта системы.

Наконец, спустя какое-то время Ратмир принялся зарисовывать свою задумку на бумаге, добавляя элемент за элементом весь механизм. Барабанный магазин почти полностью уходил в корпус, выступая лишь небольшим сегментом с откидной крышкой, и обеспечивал последовательную подачу болтов на ложе. Система из тяг и подвижной каретки позволяла коротким движением управляющего рычажка возвращать тетиву во взведённое положение, а спусковой узел вместе с курком отвечал за удержание и контролируемое освобождение нити при выстреле. Элементы связывались между собой сопряжением упоров и фиксаторов, что задавало строгую последовательность и не позволяло ничему сработать раньше нужного времени. Подвижные детали снабжались возвратными и прижимными пружинами, чтобы обеспечить плавность хода, надёжную фиксацию и самовозврат узлов в исходную точку.

«Ну вот, совсем другое дело», — просмотрев получившиеся чертежи, с удовлетворением отметил про себя подросток, после чего откинулся на спинку стула, заложив руки за голову, и подумал: «Теперь осталось провести расчёты и продумать всякие мелочи, вроде материалов. Думаю вполне управлюсь до ужина...».

Неожиданно дверь, выходившая наружу, отворилась, после чего в помещение заглянул Святослав и осторожно произнёс: — Ратмир, ты здесь?

— Здесь-здесь, — вернувшись из глубин своего сознания, с улыбкой отозвался удивлённый мастер и развернулся к гостю.

Тогда воин закрыл за собой дверь, сделал пару шагов вперёд и с привычной теплотой поздоровался, взглянув на друга: — Привет!

— Здравствуй, — чуть кивнув, отозвался мастер и невольно окинул взглядом ратника.

Юноша подошёл к верстаку и с лёгкой усмешкой произнёс: — Вот так и знал, что найду тебя именно в мастерской!

— Действительно, где же мне ещё искать? — хмыкнув, заметил изобретатель и спросил, уже примерно понимая цель визита: — Ты пришёл за наручами?

— Угадал. Пришёл именно за ними, — кивнув, подтвердил Святослав и потёр руки в предвкушении.

— Тогда погоди, сейчас я их принесу, — сказал подросток, поднялся со стула и направился на второй ярус, где в одном из сундуков лежала заветная вещица.

Оказавшись наверху, Ратмир сразу подошёл к одному из сундуков и с нетерпением открыл с глухим скрипом тяжёлую крышку. После этого немедленно приступил к поиску наручей, аккуратно копаясь в содержимом, пока наконец на самом дне ларца не нашёл и не достал искомый свёрток. Наконец выпрямился, проверил состояние своего творения, убедившись в идеальном состоянии, и отправился обратно к другу, вниз крепко сжимая в руках заветные вещицы.

В каждом шаге юного гения чувствовалась лёгкая нерешительность — едва заметная, но неотступная, угадываемая лишь в незначительном замедлении. Дело в том, что мастеру не очень хотелось расставаться со своим детищем — уж слишком много сил, времени и души было вложено в эти вещицы. Впрочем, он прекрасно понимал: пылиться такому прекрасному снаряжению в сундуке тоже нехорошо — лучше пусть изделие послужит тому, кто сможет по достоинству оценить его возможности и применить по назначению.

Вернувшись обратно вниз, подросток развернул бережно ткань и протянул своё творение другу, приготовившись расстаться с наручами, возможно, навсегда. Поверхность полностью состояла из тёмно-серого металла с полуматовым блеском — гладкого на ощупь, холодного, прочного и устойчивого к царапинам и ударам, явно рассчитанного на суровые условия использования. По бокам тянулись замысловатые гравировки золотистого оттенка и образовывали сложную сеть узоров, выведенных с ювелирной точностью и вниманием к каждой линии. На внутренней стороне одного из наручей в небольшой выемке находилось встроенное зеркальце с откидной крышкой, снабжённой тонким шарниром и надёжной фиксацией. Механизм прятался внутри корпуса каждого изделия, но выполнял разные функции: в одном — выдвигал и убирал лезвие, а в другом — раскрывал и складывал веером маленький пластинчатый щит.

— Вот, померь. Если подойдут, то забирай, — чуть улыбнувшись, спокойно произнёс юный гений.

— Сейчас! — с волнением откликнулся гость и осторожно взял наручи, словно сокровище.

Святослав стал аккуратно и неспешно надевать на свои руки обмундирование под пристальным взглядом мастера, подтягивая и защёлкивая крепления. Причём в каждом движении чувствовалось не только восхищение к качеству и продуманности изобретения, но и искреннее уважение. Кажется, юноша прекрасно осознавал, насколько трудно создать нечто подобное, поэтому и относился с должным почтением к чужому труду, будто примерял не обычное снаряжение, а нечто священное.

Наконец, спустя минуту ратник уже нацепил изделие и проверял посадку, чтобы нигде не сдавливало и не болталось, а потом, когда закончил, с радостью объявил: — Как влитые! Будто ты специально для меня их делал!

— Отлично, — видя, что снаряжение сидит идеально, удовлетворённо ответил Ратмир и после короткой паузы добавил: — Владей, так сказать. Только будь поаккуратнее с механизмами, особенно с рычажками. Я постарался сделать их покрепче, но всё же.

— Большое спасибо! — поблагодарил юноша, всё ещё любуясь обновкой, а после переключил внимание на верстак и с любопытством спросил: — Кстати, чем это ты таким занимался, пока я не пришёл?

Ратмир поближе подошёл к столу и посмотрел на свои чертежи, после чего ответил, пройдясь пальцами по ним: — Да я решил тут заняться усовершенствованием арбалета...

Тогда воин с предвкушением взял бумаги и быстренько изучил, задерживая на определённых деталях, а потом с каким-то детским восторгом воскликнул, подняв брови: — Невероятно! Да ты же его полностью переработал!

— Есть немного, — хмыкнув, скромно отозвался изобретатель, словно речь шла о каком-то пустяке.

— Уже представляю его в деле, — мечтательно уведя взгляд в сторону, задумчиво протянул Святослав и погрузился в свои мысли, а после короткой паузы внезапно спросил: — Как сделаешь, отдашь его мне?

— Извини, друг, но это творение я оставлю себе, — вежливо отказал юный гений, слегка помотав головой.

— Ну ладно... — с заметным сожалением и тенью разочарования пробормотал юноша и положил чертежи обратно на стол, а затем поинтересовался, явно не желая зацикливаться на неприятном моменте: — Но хотя бы пострелять дашь?

— Это всегда пожалуйста, — кивнув, с улыбкой отозвался подросток и с сочувствием взглянул на собеседника.

— Ну хоть так... — тяжело вздохнув, смиренно заметил ратник и через несколько секунд уже стал прощаться, сделав шаг в сторону: — Что ж, не буду тебя больше отвлекать от дела. Пойду уже.

— Давай, пока, — произнёс мастер и снова уселся за верстак, приготовившись вернуться к работе.

— До встречи, — отозвался Святослав и направился к выходу.

***

Ратмир после ужина опять переместился в мастерскую и зажёг масляные лампы, чуть уменьшив влияние вечера, который уже занёс в помещение свою чарующую атмосферу. Безмолвие пространства нарушалась лишь далёкими звуками ночной природы за окном: стрёкот сверчков, редкие уханья совы и шорохи ночного ветра, пробравшегося в щели. Тепло всё ещё хранили каменные стены и пол, но и оно постепенно уходило под влиянием наступавшей ночи, уступая место медленно расползающейся прохладе. Синеватый сумрак только частично рассеивался светильниками, оставляя яркие пятна среди теней, и легко смывал в своей тёмной глубине очертания объектов, создавая некую таинственность. Симфония ароматов, состоящая из ноток нагретого масла, камня, древесины мебели, бумаги и свежего воздуха с улицы, обострилась под влиянием лёгкого холодка и действовала успокивающе, мягко настраивая на размеренный ритм любых дел.

Изобретатель уселся за верстак и задумчиво стал просматривать ещё раз подробные чертежи с расчётами, проверяя, не упустил ли чего. Внимательный взгляд скользил по линиям, пометкам и формулам, стараясь ничего не упустить, и периодически возвращался к отдельным участкам, где требовалась особая точность. Таким образом изобретатель методично выискивал любые оплошности в своей работе - нельзя было допустить, чтобы в дальнейшем на бумаге проскользнул хоть малейший недочёт, а тем более ошибка. Ведь только безупречность могла гарантировать воплощение задумки без неприятных неожиданностей, а на долгую перспективу надёжное и долговечное устройство с нужными функциями.

«Вроде всё нормально...» — закончив анализ, отметил про себя юный гений и отложил исписанные бумаги в сторону, а затем чуть поразмыслил и решил: «Наверное, надо бы заняться ещё какими-нибудь особыми болтами параллельно с арбалетом. Всё равно они понадобятся при испытании, но брать их у ремесленников или у отца не хочется. Всё-таки как-то неправильно для такого усовершенствованного оружия применять самые обычные стрелы».

Молодой человек взял чистый лист вместе с карандашом в руку и задумался над улучшением конструкции болтом, опираясь на изученные записи кузнеца. В отличии от арбалета здесь в принципе улучшить уже было сложно: серьёзные изменения могли скорее навредить простой и выверенной десятилетиями конструкции, снизив изначальные характеристики. Впрочем юный гений всё равно нашёл куда вмешаться без потерь, практически не посягая на проверенные временем решения, чтобы добавить заметные преимущества в бою.

Как только разум выдал чёткую идею, подросток сразу её на бумагу: стрела внешне не сильно отличалась от любой другой, однако несколько деталей не вписывались в стандарт. Наконечник сохранил общую форму, массу и центр тяжести, но стал полым и с более хрупкими стенками, рассчитанными выдерживать только полёт, но не сам удар о что-то твёрдое. Внутри крепилась на природный клей стеклянная ёмкость с тонкими перегородками, куда помещались по отдельности химические компоненты для определённого эффекта. Почти на самом конце древка в выточенных углублениях располагалась металлическая основа с направляющими пазами и фиксатором, позволяя менять оперение при необходимости.

«Осталось решить, какого эффекта при ударе я хочу добиться...» — почесав затылок, подумал Ратмир и принялся размышлять, подперев подбородок рукой, согнутой в кулак: «Так, что будет полезно в бою? Наверное, кратковременная дезориентация — чтобы сбить с толку и выиграть несколько мгновений; искусственный туман — скрыться самому или лишить противника обзора; заморозка — ограничить движение; взрыв — для решающего удара или разрушения преграды... Правда, как именно всё это вызвать, придётся выяснить экспериментальным путём...»

Внезапно через дверь второго яруса в мастерскую вошёл Радосвет, осторожно прижимая к себе дракончика, который почти уже спал. Мальчик за несколько минут преодолел полуэтаж и спустился по лестнице, а затем прошествовал сквозь рабочее пространство первого и вскоре оказался рядом с верстаком. Дальше остановился и просто молча постоял некоторое время, с детским любопытством наблюдая за действиями брата, пока наконец не решил заговорить, набрав воздуха в грудь.

— Ратмир, извини, что отвлекаю, но я тут тебе дракончика принёс — произнёс ребёнок и осторожно поставил создание на пол.

Мастер отвлёкся от своего занятия, посмотрел с удивлением на брата, а потом на маленькое существо и произнёс, подняв одну бровь: — Так вроде же договорились, что сестра за ним сегодня присмотрит.

Дракончик чуть пошатнулся, но всё же сумел удержать равновесие, после чего потянулся и широко зевнул. Дальше медленно поковылял в сторону рабочего стола, сонно моргая, и спустя несколько секунд оказался рядом со стулом, уставившись многозначительным взглядом на подростка. Потом, когда немую просьбу так и не поняли, тихо фыркнул, чуть подпрыгнул и упёрся передними лапками в ноги мастера, а затем попытался взобраться наверх, цепляясь коготками за одежду, однако ничего не вышло. Правда, попыток довести задуманное до конца малыш не оставил, поэтому мастеру пришлось со вздохом поднять создание и опустить к себе на колени. В итоге довольный уютно устроился на предоставленном месте, прижавшись к своему покровителю одним боком, свернулся клубочком, закрыл глаза и тихо засопел в размеренном ритме, постепенно погружаясь в мир грёз.

— Да понимаешь, тут такое дело... У неё, видите ли, неожиданно возникли какие-то дела где-то ближе к вечеру. Вот она и решила оставить дракончика на меня, а тебя уже не отвлекать, — объяснил всю ситуацию ребёнок, не очень почему-то довольный такому повороту событий.

— Ясно... — понимающе кивнув, задумчиво протянул подросток и отвёл глаза куда-то в сторону.

— Между прочим, совсем зря Милослава мне его доверила! — выпалил Радосвет и начал жаловаться: — Я же с ним совершенно не справляюсь — он меня просто не слушается! Ты хоть представляешь, сколько мне с ним пришлось натерпеться?! Мне даже из-за его проделок влетело от мамы!

— Вот как? Что же он успел такого натворить? — с любопытством поинтересовался подросток и украдкой посмотрел на дракончика у себя на коленях.

— В общем дело было так... Он попросил есть и я естественно потащил его на кухню, чтобы покормить. Когда же мы были уже на месте, я сразу же принялся искать угощение для него. А в это время дракончик мало того, что умудрился скинуть несколько горшков с мамиными растениями, так и ещё чем-то сильно напугал Мусю. Та из-за этого мгновенно заскочила на шторы и, конечно, изрядно ободрала, — возбуждённо начал рассказывать обо всём случившемся Радосвет, размахивая руками от нахлынувших эмоций.

— Какой кошмар! — покачав головой, с улыбкой прокомментировал юный гений, в красках представлявший всю эту суматоху.

— Но самое ужасное было даже не в этом! В следующую же секунду мама зашла на кухню и увидела весь этот погром! Конечно, дальше она очень разозлилась, и в итоге досталось и мне, и дракончику! — с негодованием в голосе подошёл к кульминации своего повествования мальчик и недовольно скрестил руки на груди.

Воображение Ратмира тут же нарисовало облик матери в тот момент: суровый взгляд, строгий голос, характерная поза с руками, упёртыми в пояс... Разумеется, после такого яркого и несколько забавного образа, возникшего перед внутренним взором, изобретателю стало сразу как-то очень смешно от услышанной истории. В какой-то момент подросток не смог себя сдержать и громко прыснул от смеха, из-за чего тут же разбудил дракончика, который сонно пошевелился и недовольно зафыркал.

— Между прочим, ничего смешного! Это настоящая катастрофа! Знаешь, сколько всего мне пришлось выслушать от матери?! — с лёгкой, но вполне искренней обидой в голосе возмутился Радосвет, которого, судя по всему, основательно отругали за всё произошедшее, и насупился.

— Да уж, представляю, — с ухмылкой ответил молодой человек, хорошо знавший характер матери и её строгость в вопросах порядка.

— Вот впредь сами с сестрой за ним следите! А меня уж увольте! — решительно заявил ребёнок, резко уведя руку в сторону, явно давая понять, что возвращаться к подобному опыту больше не намерен.

— Ладно-ладно, хорошо. Больше этого проказника на тебя не будем оставлять, — примирительно пообещал Ратмир и покосился на дракончика, который уже снова уснул.

— Вот и чудно! — фыркнул всё ещё раздражённый мальчик и направился в основную часть терема, даже не попрощавшись.

Ратмир проследил за братом до двери, а потом переключил внимание на свои бумаги и подумал: «Ладно, пора мне возвращаться к болтам. На чём там я остановился?»