Юный мастер-гений:Начало

Сегодня настал тот самый день, когда харийцы должны были прийти в гости к юному гению и оценить все плоды многолетнего труда подростка. Ввиду этого, естественно, Ратмир ранним утром готовился как мог к такому бесспорно важному событию, занимаясь единственными вещами, которые могли хоть каким-то образом повлиять на итог предстоящей встречи. Изобретатель вовсю наводил у себя в мастерской порядок, избавляя пространство от творческого хаоса, и одновременно мысленно прикидывал, как лучше всего представить свои все наработки.

Сейчас в мастерской царила особая атмосфера гармонии и безмятежности, сотканная из утреннего очарования и размеренных действий молодого человека. Лучи солнца проникали сквозь небольшие окна в пространство, разгоняя остатки темноты, и золотили всё, до чего дотрагивались, мягко подчёркивая очертания предметов. Воздух казался наполненным волшебством благодаря крохотным пылинкам, которые при свете выглядели как частички магии, образуя едва уловимую завесу тайны. Благоговейная тишина нарушалась лишь негромкими звуками от уборки и приглушёнными шумами природы снаружи: шелестом листвы, пением птиц, посвистом ветерка. Лёгкая прохлада ещё не рассеялась после ночи, удерживаясь каменными стенами и полом, и приятно освежала, бодря тело и разум, но медленно уступала место теплу дня.

Дракончик тоже находился здесь, так как на данный момент его не с кем было оставить, кроме как с подростком. Создание уже выглядело намного лучше благодаря заботе и лечению Милославы, и сейчас немыслимо даже было подумать, что буквально ещё вчера этот малыш чуть не расстался с жизнью. Впрочем, о тех ужасных событиях ещё кое-что напоминало: повреждения на стальной чешуе, повязки на особо глубоких ранах, а также некоторая настороженность в поведении.

«Кажется, дракончик практически полностью оправился после битвы с волками», — удовлетворённо отметил про себя Ратмир, украдкой взглянув на спасённое создание.

Малыш, как только очутился в мастерской, с любопытством и чуткостью приступил к обследованию каждого уголка, обзаводясь новыми впечатлениями. Причём существо передвигалось медленно и осторожно, короткими шажками, и время от времени замирало на месте, тщательно принюхиваясь и прислушиваясь к окружающему пространству. Как-никак этот исследователь находится тут впервые, и всё вокруг являлось не только новым, незнакомым и загадочным, но и даже казалось немного пугающим и, возможно, опасным.

Постепенно под чуткими руками Ратмира основное помещение мастерской преображалось, приобретая чистоту и порядок. Мусор с пола тщательно выметался веником, собирался в аккуратные кучки и затем помещался в специальное ведро в углу, поднимая едва заметные облака пыли, которые периодически вызывали непроизвольное чихание. Инструменты раскладывались по своим местам в сундуки, распределяясь по отделениям, чтобы в нужный момент без труда найти всё необходимое и сберечь драгоценное время. Остатки материалов, ещё пригодные для повторного использования, переместились по полкам шкафов в подвале по размеру, назначению и видам, освобождая рабочее пространство наверху.

После тщательного изучения окружающего пространства дракончик не обнаружил для себя ничего такого страшного или угрожающего. Тогда он полностью расслабился и стал вести себя, как подобает детям, из-за чего, естественно, сосредоточенному спокойствию, как и тишине в мастерской, пришёл конец. Малыш носился туда-сюда, издавая радостные писклявые звуки, и нередко подпрыгивал от восторга, инстинктивно махая крыльями, чтобы чуть дольше задерживаться в воздухе.

Конечно же, подобные игривые действия создания весьма мешали процессу уборки своей суетой и внезапными препятствиями в достижении цели. Малыш то и дело наступал на кучки мусора, опрокидывал ведро, гонял металлическую стружку, путался под ногами, поэтому подростку зачастую приходилось начинать всё заново. Впрочем, подобные забавы беспокойного детёныша дракона добавляли нотку веселья в такое скучное занятие, как наведение порядка, Ратмир и не сильно-то сердился.

— Ну и непоседа ты, — хмыкнув, заметил однозначно очень терпеливый мастер и украдкой взглянул на малыша, который уже носился на втором ярусе.

Наконец дело дошло до верстака, где оказалось больше всего бардака, поэтому именно здесь пришлось больше всего повозиться, но результат того стоил. Чертежи уложились ровными стопками, в том числе и до этого скомканный листок с пола, на котором изображались экспериментальные ворота со створками-«лепестками». Поверхность стола очистилась от пыли, следов карандаша и подсохших пятен разных веществ после влажной тряпки и теперь почти блестела, отражая утренний свет. Канцелярские принадлежности переместились в деревянный стакан, а измерительные инструменты — в ящички, освобождая просторное место для какого-нибудь нового замысла.

Когда рабочий стол был приведён в божеский вид, мастер провёл рукой по лбу, с облегчением выдохнув, и подумал, окинув взглядом помещение: «Ну, почти всё. Осталось разобраться с лабораторией».

Не теряя времени, юный гений направился к нужной двери и вскоре вошёл в практичную комнату без излишеств для работы с химическими веществами. Каменные стены и пол вместе с деревянным потолком хранили на себе следы многочисленных опытов — копоть, пятна от различных жидкостей, неравномерно потемневшие участки и даже еле заметные трещинки от перегрева. Вентиляция, придуманная самим изобретателем, представляла собой сложную систему отверстий и каналов, выведенных наружу, через которые воздух медленно, но стабильно циркулировал, избавляя помещение от едких запахов. Вдоль одной из стен справа от подростка стояли шкафы из тёмного дерева со стеклянными дверцами и демонстрировали на своих полках склянки разных форм и размеров с загадочным содержимым. Напротив двери возвышался специальный стол из тугоплавкого металла для опытов с удобными полочками, где хранились записи и необходимые предметы для экспериментов. Освещение обеспечивали настенные масляные лампы в тёмное время суток и окна, тянувшиеся вдоль двух стен, — в светлое. Три массивных сундука располагались с левой стороны и скрывали в себе разнообразные мелочи, аккуратно разложенные по отделениям и ячейкам: защитные очки, перчатки, запасные пробирки и прочие нужные вещи.

Ратмир огляделся, чтобы понять масштаб бардака, и уже начал прикидывать с чего начать в первую очередь. Помещение в плане порядка выглядело не лучшим образом - здесь словно одновременно пытались провести с десяток опытов и ни один не довели до конца: повсюду валялись скомканные листы бумаги с записями, на столе валялись колбы и пробирки со следами использования, разноцветные порошки рассыпались на полу и так далее. Разумеется в таком виде оставлять всё было нельзя, так что молодой человек тяжело вздохнул, закатал рукава и с решимостью приступил к уборке

Дракончик во время закрытия двери успел заскочить за своим покровителем и тоже оказался здесь. Поначалу это особо не создавало проблем: создание лишь более-менее тихо с любопытством исследовало новое для себя пространство, подходя то к одному заинтересовавшему объекту, то к другому. Правда, вскоре внимание создания привлёк шкаф с химическими составами и почему-то открытыми стеклянными дверцами, предоставляющими почти беспрепятственный доступ к содержимому полок. В итоге малыш подошёл поближе, встал на задние лапки и потянулся к одной из колбочек, наверняка намереваясь выцепить её своими коготками и поближе рассмотреть.

Ещё бы секунда, и могло произойти нечто ужасное, но, благо, подросток быстро заметил всё происходящее и тут же громко обеспокоенно крикнул: — Куда ты полез! А ну отойди оттуда! Нельзя это тебе трогать!

Создание сразу замерло и с удивлением поглядело на изобретателя, словно спрашивало: «В смысле нельзя? Почему?»

В следующий миг перепугавшийся юный гений, не раздумывая, кинулся к непоседе и практически моментально оказался рядом со шкафом. Дальше, как говорится, уже было не до сантиментов, ведь если хоть одна бы колбочка сорвалась с полки и разбилась, то острые осколки могли поранить малыша, а неизвестное вещество в зависимости от состава спровоцировать куда более серьёзные последствия. Так что подросток насильно оттащил протестующего дракончика от опасных банок, прежде чем тот решил дотянуться хотя бы до одной и случилось непоправимое.

Перенеся создания на приличное расстояние от злополучного шкафчика, изобретатель наконец опустил на пол провинившегося и строго наказал, погрозив пальцем: — Не смей даже близко подходить к этим стеклянным ёмкостям! Ты же можешь пострадать, если разобьёшь хоть одну из них!

Дракончик в ответ фыркнул и демонстративно повернулся спиной к шкафу, высоко задрав мордочку — как бы своим поведением хотел сказать: «Не сильно и хотелось-то».

«Вот проказник!» — покачав головой, со вздохом подумал юный гений и вновь принялся за уборку.

Через час всё было приведено в порядок, и самая «грязная» комната превратилась в образцово-показательную. Тогда юный гений с усталыми вздохом вытер лоб тыльной стороной ладони и с довольным видом окинул глазами результаты своих трудов, пока удовлетворённо не кивнул. Всё-таки теперь здесь каждый уголок выглядел опрятно и продуманно, и не наблюдалось даже малейшего намёка на прежний хаос — каждая вещь находилась на своём месте, дожидаясь своего часа.

«Ну вот, мастерская выглядит просто безупречно, и осталось лишь дождаться важных гостей», — улыбнувшись, подумал молодой человек, уже предвкушавший скорую встречу с харийцами, а затем обратился к дракончику: — Пошли-ка, дружок. Отдадим тебя на попечение Милославы. Она наверняка уже освободилась.

Малыш издал недовольные звуки, явно ещё дуясь на своего покровителя, словно произнёс: «Вот ещё! Никуда я не пойду!"

— М-да, ну и вредина же мне достался, — хмыкнув, пробормотал мастер и подошёл к дракончику, а затем взял на руки упрямца и направился к выходу из помещения.

***

Ратмир сидел на ступеньках крыльца и наслаждался умиротворением природы, подперев сжатыми в кулаки руками подбородок и уперевшись локтями на колени. Золотистое солнце ласково касалось своими лучами лица, слегка слепя глаза, и приятно грело кожу, наполняя тело ленивым теплом. Лёгкий прохладный ветерок, дувший со стороны озера, задорно трепал волосы, словно настойчиво звал поиграть, то усиливаясь, то затихая на мгновение, и приносил с собой свежесть и прохладу воды. Целая симфония запахов попадала в нос, в которой угадывались нотки луговых цветов, свежей зелени, камня, древесины, земли и едва ощутимой сырости. Различные звуки окружающего пространства услаждали слух своей ненавязчивой гармонией: шелест листвы, далёкий плеск воды, тихое щебетание ранних пташек, редкие перекликивания насекомых в траве, далёкие голоса людей.

Впрочем даже в этот момент покоя подросток не мог игнорировать приближение новой встречи с харийцами, которую так сейчас ждал, и с волнением думал: «Интересно, что же они скажут, когда я им всё покажу? Произведут ли мои остальные изобретения такой же впечатление, как в прошлый раз? Может, я вообще зря на что-то ещё рассчитываю?»

Время медленно, но верно шло вперёд, и солнце на небе поднималось всё выше, озаряя всё вокруг своим тёплым светом всё сильнее. Только вот харийцы, кажется, не слишком торопились зайти в гости, что, разумеется, весьма беспокоило юного гения и невольно заставляло сомневаться в точности, да и силе договорённостей. Вследствие этого взгляд мастера всё чаще окидывал родовой участок, высматривая знакомые силуэты среди буйной зелени и теней от деревьев, и особенно заострялся на едва заметных тропинках, ведущих к дому.

«Может, я что-то перепутал? Может, они говорили о другом времени или дне?» — размышлял юный гений и стал постукивать пальцами по коленям от внутреннего напряжения.

Вдруг внимание Ратмира привлекли вдали смутные силуэты людей, медленно двигавшиеся по направлению к терему. Молодой человек сразу постарался получше всмотреться в контуры гостей, но из-за большого расстояния и множества препятствий сложно было сказать, кто именно это был. Правда, всё же подросток очень надеялся, что увидел именно долгожданных харийцев, из-за чего сердце невольно забилось сильнее глухим стуком, откликаясь на тревожное ожидание.

Вскоре фигуры приобрели более четкие очертания, и изобретатель с облегчением выдохнул, поднявшись со своего места: «Это они! Значит, встреча в силе, и я зря волновался. Видимо, их просто что-то задержало...»

Спустя некоторое время гости приблизились к лестнице, после чего подросток в несколько прыжков спустился по ступенькам и оказался на земле, уставившись на прибывших. Почти сразу бросилось в глаза, что харийцы прибыли не в полном составе: нескольких человек явно не хватало, однако трое самых значимых фигур были на месте — Истислав, Диволад и Звенимир. Видимо, учёные решили осознанно брать не всех для удобства — наверняка понимали, что размеры мастерской ограничены и куда разумнее прийти небольшой, но вполне компетентной группой.

— Доброе утро, Ратмир. Надеюсь, мы не очень долго заставили тебя ждать? — слегка улыбнувшись, доброжелательно поздоровался Истислав.

— Доброе. Совсем нет, — вежливо ответил Ратмир, ловко скрывая лёгкое раздражение от долгого ожидания.

— И всё же извини за задержку, — положив руку на грудь, сдержанно произнёс хариец и пояснил: — У нас неожиданно возникли некоторые дела.

— Ничего, я всё понимаю, — кивнув, ответил молодой человек, ведь осознавал, что эти люди прибыли в Белоозеро не ради него, поэтому не вправе был обижаться.

— Может, уже пойдём в мастерскую? — подняв одну бровь, с нетерпением поинтересовался Звенимир.

— Да, конечно, — согласился Истислав и снова обратился к юному гению, слегка потерев руки в предвкушении: — Отведи-ка нас в свою мастерскую, посмотрим на все твои остальные наработки.

— Что ж, тогда прошу следовать за мной, — с воодушевлением отозвался несколько взволнованный подросток и повёл гостей в свои владения.

Всю дорогу Ратмир уже мысленно готовился к представлению своих наработок, раз за разом прокручивая в голове заранее составленный план действий. Мастер уже примерно знал, что именно показать в первую очередь, что лучше оставить напоследок, а что и вовсе постараться как-то скрыть. Так изобретатель планировал произвести как можно более сильное впечатление и ещё больше заинтересовать харийцев, чтобы в дальнейшем добиться сотрудничества с этими учёными, желательно вместе с обменом знаниями.

«Главное — сохранять хладнокровие и не поддаваться эмоциям», — вздохнув, напомнил сам себе молодой человек, которого всегда выручали самообладание и умение трезво мыслить в любых ситуациях.

Внезапно с подростком поравнялся Истислав и, дотронувшись до плеча мастера, едва слышно каким-то отеческим тоном произнёс: — Не волнуйся, не всё так страшно на самом деле, как ты думаешь. У нас уже сложилось о тебе определённое мнение, и сейчас будет скорее формальная проверка. В общем, расслабься и просто будь собой — тогда всё будет нормально.

— Эм... ну... спасибо. Я это учту... — слегка растерявшись, протянул молодой человек, удивлённый услышанным.

— Вот и славненько, — улыбнувшись, одобрительно отозвался инженер и отошёл от даарийца.

От всех этих слов харийца юному гению почему-то стало намного легче, словно с плеч незаметно сняли тяжёлый груз. Внутреннее напряжение куда-то улетучилось, убрав некую скованность в теле, и разум вновь прояснился, освободившись от тревожных мыслей и лишних сомнений. Мастер почувствовал прилив знакомой уверенности и теперь, полностью собранный и сосредоточенный, был полностью готов к грядущему, чтобы показать всё, на что способен.

Через некоторое время вся делегация во главе с Ратмиром вошла в мастерскую, и молодой человек торжественно произнёс, повернувшись к гостям: — Добро пожаловать в мою мастерскую!

Истислав сделал шаг вперёд, окинул взглядом помещение и заметил: — Вполне просторно.

— Здесь, собственно, основное рабочее пространство. На втором ярусе находятся мои уже готовые изобретения и чертежи к ним. В подвале хранятся материалы, формы для выплавки. В той комнате химическая лаборатория, — указывая в разные стороны, рассказал об устройстве всей пристройки мастер.

— Ясно, — кивнув, ответил Истислав и с доброжелательной улыбкой поинтересовался у подростка: — Ты не против, если мы сначала немного осмотримся, а потом уже покажешь свои наработки?

— Да-да, конечно. Прошу, — согласился подросток и отступил в сторону, позволяя гостям в полной мере оценить его владения.

Получив разрешение, харийцы стали тщательно с искренним интересом исследовать пространство всей мастерской. Их искушённое внимание, как ни странно, привлекала абсолютно любая здесь мелочь без исключения — удобная зацепка для составления полного представления о хозяине. В итоге они ходили из одного угла здания в другой, рассматривая каждую деталь, и частенько обменивались между собой своими впечатлениями и мыслями от увиденного.

«Надеюсь, они не сильно будут заострять внимание на подвале. Там-то я не так тщательно убирался, как в остальных уголках мастерской. Иначе бы на это ушло не меньше недели, если не больше!» — несколько обеспокоенно подумал Ратмир, невольно нахмурившись.

Наконец вся делегация учёных вернулась в исходную точку, и Истислав сказал с задумчивым выражением лица: — В принципе, мы увидели, что хотели. Лично моё мнение: у тебя очень хорошая мастерская для уровня Белоозера, где явно всё продумано.

— Особенно лаборатория! Она просто удивительна! — добавил от себя Диволад с горящими глазами от восторга.

— Мастерская сделана по моим чертежам, а оборудование здесь в большинстве своём уже дело моих рук, — с гордостью произнёс юный гений, решив похвастаться.

— Тогда это многое объясняет, — загадочно протянул инженер, наверняка сделав какие-то свои выводы из этого.

— Может, хватит уже тратить время на болтовню? Давайте посмотрим на то, ради чего мы здесь, — закатив глаза, заметил Звенимир и недовольно скрестил руки на груди.

Истислав посмотрел на многозначным взглядом на сердитого харийца, но не стал комментировать не очень вежливые слова товарища, чтобы избежать перепалки, а обратился к изобретателю: — Покажи, пожалуйста, нам свои труды.

— Да, конечно. Идёмте на второй ярус и я всё покажу, — ответил молодой человек, слегка находившийся в смятении от небольшой напряжённости между двумя гостями, и повёл делегацию на второй ярус своей мастерской.

***

Харийцы вместе с владельцем мастерской поднялись по лестнице в предвкушении кульминации всей встречи и очутились на втором ярусе. Тогда Ратмир сразу подошёл к сундукам и приступил к представлению своих наработок: методично открывал один за другим ларцы и вытаскивал оттуда свои лучшие работы, подробно рассказывая о каждой. При этом мастер следовал в точности своему особому плану: начал с более простых и постепенно переходил к более сложным и впечатляющим изобретениям, умело избегая того, что считал неудачно получившимся.

Каждый из огромных сундуков распахивал перед гостями дверь в удивительный мир гениальности подростка, где обычности уж точно не было места. Любое творение, вынимаемое изобретателем, выглядело не только как настоящее произведение, привлекая внимание своим видом, но являлось полностью функциональной вещью, отличавшееся своей продуманностью в каждой детали и уникальным характером. Создатель однозначно вложил в свои изделия немало титанического труда и небывалого полёта фантазии, стремясь к полному совершенству, в котором каждая идея проходила через расчёты, проверки и многократные доработки, прежде чем обрести окончательный облик.

В целом всё шло вполне гладко: харийцы выглядели вполне довольными и проявляли живой интерес ко всему, что представлял им даариец. Они задавали множество вопросов, уточняли ту или иную деталь и, конечно, внимательно слушали, что говорило о глубоком уважении и признательности к его труду. Лишь иногда внимание отрывалось от юного гения, когда гости шёпотом переговаривались между собой, вероятно, обмениваясь своими мнениями и впечатлениями.

Молодой человек же продолжал воодушевлённо представлять свои творения, чувствуя себя в своей родной стихии. Глаза сияли целым спектром разнообразных эмоций: от радостного волнения и предвкушения до нескрываемой гордости за проделанную работу. Оживлённая речь, произнесённая уверенным голосом, лилась из уст словно песня и невольно зачаровывала слушателей, ведь в каждом слове чувствовалась страсть к своему делу. Грациозные, выверенные жесты указывали на ключевые детали конструкций и подчёркивали основные моменты повествования, становясь естественной частью увлекательного рассказа.

Через некоторое время сундуки закончились, и Ратмир произнёс, закрывая последний: — Ну вот и всё. Вы увидели все мои луч... кхм... все мои изобретения.

После повисло немного гнетущее молчание, а потом сменилось тихое обсуждение гостей по поводу всего услышанного и увиденного. Из-за этого юному гению пришлось терпеливо, но не без напряжения ждать вердикта гостей — им явно требовалось некоторое время для прихода к какому-то общему мнению, принимая во внимания все точки зрения. Разумеется подобная неопределённость угнетала и даже секунды, казалось, тянулись мучительно долго, из-за чего пальцы изобретателя невольно стали теребить край рубахи в поисках какого-то успокоения.

«Не понимаю, почему так долго? Так разве должно быть при хорошем исходе? Может, Истислав тогда просто обманул меня, чтобы приободрить, а теперь харийцы обсуждают мой провал?» — с каждой секундой всё глубже погружался в тревожные мысли Ратмир.

— Что ж, все твои изобретения заслуживают самой высокой оценки. И я это говорю без всякого преувеличения. Сделать в таком юном возрасте нечто подобное без систематического обучения наукам — это по-настоящему высший пилотаж! Честно говоря я я ожидал многого, но реальность превзошла все мои ожидания! — с улыбкой и уважением в голосе наконец дал своё заключение Истислав, а остальные кивнули, соглашаясь с его мнением.

— Даже не знаю, что сказать. Для меня большая честь услышать нечто подобное от опытных учёных, — сдержанно ответил подросток, ощущая, как душу начинает наполнять неописуемая радость от такой похвалы.

— Только не сильно зазнавайся! Мы ещё не всё видели! Может, остальные твои наработки так себе, — хмыкнув, с лёгкой усмешкой бросил Звенимир и испытывающе посмотрел на юного гения.

Мастер ничего не сказал на эту колкость, лишь смущённо опустил глаза в пол и подумал: «Похоже, одобрение Звенимира завоевать будет сложнее всего...»

— Звенимир! Не смущай парня! — одёрнул товарища инженер, с укором взглянув на того, а затем мягким тоном обратился к даарийцу: — А теперь расскажи, пожалуйста, о своих исследованиях. Ты же, кажется, ими тоже занимаешься помимо создания изобретений, верно?

— Да, занимаюсь. Сейчас всё покажу, — кивнув, ответил юный гений и направился к шкафу со своими записями и чертежами.

Юный гений, действительно, на разные темы, не ограничиваясь рамками одной области или конкретной задачи. Разумеется, большая часть из них имела практическую направленность и проводилась с расчётом на создание или совершенствование того или иного изобретения. Остальные же рождались спонтанно из чистого любопытства, позволяя замечать скрытые закономерности, и расширяли границы понимания окружающего мира, порой приводя к неожиданным открытиям и новым замыслам.

Буквально через пару минут подросток вернулся с несколькими папками в руках и кратко представил первое исследование, показывая страницы своих записей и рисунков: — Вот, например, я пытался понять, почему возникает радуга. По моим наблюдениям и выводам, она рождается, когда есть свет и вода. Вот, скажем, при ливне небо всё в тучах, и мы подобного никогда не видим этого явления, а если дождь идёт с прояснениями, тогда уже другое дело.

— Как интересно! — с восхищением протянул Диволад, а затем с гордостью добавил, чуть выпрямившись: — Кстати, я тоже люблю проводить исследования, наблюдая за природой. Пусть первое моё призвание, несомненно, химия, однако ещё я увлекаюсь изучением окружающего мира. Конечно, больше именно под призмой своей профессии, но всё же.

— Ну вот, кажется, ты, Диволад, нашёл родственную душу, — с улыбкой заметил Истислав, многозначительно переглянувшись с остальными харийцами.

— Знаешь, Ратмир. Я вот однажды на болотах изучал... — начал было химик, но его прервал недовольный голос одного из харийцев.

— Кхм... Диволад, у нас и так мало времени. Давай мы сначала сделаем дело, а потом ты уже нам будешь рассказывать про свои исследования, — скрестив руки на груди, строго напомнил Звенимир.

— Да-да, как скажешь... — немного поникнув, с лёгким разочарованием отозвался Диволад.

Дальше юный гений рассказал гостям про ещё несколько своих исследований, в ходе которых ему удалось подметить немало любопытных закономерностей. Первое касалось миражей — эти явления по некоторым выводам возникают из-за высокой температуры, но всё равно подросток не до конца разобрался в чём секрет феномена. Второе описывало, как животные и растения ведут себя иначе перед дождём: судя по наблюдениям, как-то чувствуют изменения в окружающей среде и соответственно реагируют. Третье рассказывало о появлении росы утром — по предположениям, связано с тем, что влага откуда-то появляется, переходя в другое состояние при уходе тепла, и оседает на холодных поверхностях...

Через некоторое время Ратмир закончил демонстрацию, и опять повисло многозначительное молчание с подглядываниями между харийцами. Подросток от этого ничуть не смутился и, не пророня ни слова, спокойно отправился убирать свои записи на место, решив заняться делом, чем просто стоять и с напряжением ждать. Как раз в следующий миг тишину сразу сменило оживлённое обсуждение — учёные заговорили между собой вполголоса, иногда перебивая друг друга, чтобы обменяться замечаниями.

Наконец разговоры стихли и тогда с улыбкой Истислав снова высказал общее мнение, выйдя чуть вперёд: — Ну что ж, ты не перестаёшь удивлять! Твоей наблюдательности, пытливости ума и глубине мыслей могли бы позавидовать многие наши лучшие умы.

— Благодарю, — сдержанно отозвался подросток, чуть склонив голову в знак уважения, хотя внутри него всё ликовало от такой похвалы.

— Так, а теперь можешь ли ты нам рассказать о своих новых замыслах? — поинтересовался Истислав.

— Если они, конечно, есть, — хмыкнув, добавил Звенимир и покосился на подростка пронзительным взглядом.

— Ну... прямо сейчас пока ничего особо конкретного нету, — почесав затылок, слегка смущённо признался изобретатель.

Действительно, сейчас у мастера пока в разработке не было никакого конкретного проекта, кроме конечно городских ворот. Хотя у юного гения имелись в запасе несколько перспективных незаконченных замыслов и некоторые соображения, но решение, над чем именно работать, пока не оформилось окончательно. Как часто бывает, изобретатель ждал очередного спонтанного озарения, чтобы начать трудиться над воплощением той или иной идеи. Пусть, конечно, это и казалось слегка странным для такого организованного человека, как Ратмир, однако именно благодаря подобному всегда рождалось на свет поистине что-то выдающееся. Впрочем, иногда, когда стояла задача решить какую-то проблему, подростку приходилось отходить от своего необычного порядка и делать что необходимо, не уповая на вдохновение.

— Понимаете, сейчас я только закончил работать над частью деталей для городских ворот и ещё пока не решил, чем заняться, — объяснил причину подросток, почесав затылок.

— Да, мы слышали про ворота. Удивительно, что тебе поручили такую серьёзную задачу в тринадцать лет. Это многое говорит о твоём уровне мастерства. Особенно учитывая, что ты вполне справляешься, — кивнув, с явным одобрением произнёс Истислав.

— По крайней мере пока, — скептически поправил Звенимир, чуть прищурившись.

— Ну, честно говоря, лучше бы назначили кого-то другого на эту задачу, потому что мне пришлось идти на некоторые уступки и выбрать более простой вариант ворот, а не самый лучший, — вздохнув, неожиданно для самого себя разоткровенничался изобретатель и отвёл взгляд в сторону.

— Любопытно... — погладив бороду, задумчиво протянул инженер и после короткой паузы попросил: — Можешь показать этот лучший вариант? Если, конечно, сохранился чертёж...

— Разумеется, — ответил молодой человек и отправился на первый ярус к верстаку, где лежал необходимый рисунок-схема в аккуратной стопке.

Мастер достаточно быстро обернулся и передал на оценку чертёж с экспериментальными воротами харийцам. Учёных сразу очень заинтересовала идея, которая, вероятно, задела какую-то важную струну их профессионального любопытства, и каждый из гостей старался рассмотреть чертёж как можно внимательнее. Изобретатель даже как-то растерялся от такого внезапного поворота событий, ведь ожидал сдержанной оценки или осторожной критики, но никак не столь живого энтузиазма.

— Хмм... такие створки-«лепестки» могут оказаться заметно более прочными при давлении извне, чем классические ворота, — задумчиво протянул Звенимир, прищурившись, будто мысленно проверял конструкцию на прочность.

— И заметь, открываются и закрываются они весьма быстро, без лишних задержек, — подхватил Истислав, скользя пальцем по линиям механизма на чертеже.

— А если ещё сделать их из особых материалов... — мечтательно добавил Диволад, уже уходя мыслями далеко вперёд.

Наконец инженер отдал чертёж обратно даарийцу и с какой-то загадочной улыбкой попросил, подмигнув: — Знаешь, сохрани этот чертёж. Думаю, он тебе ещё пригодится...

— Хорошо... — отозвался Ратмир, уже предчувствуя по реакции: у харийцев какие-то планы на эту задумку.

— Итак, в принципе, мы и так уже увидели всё, что хотели, — спокойно подытожил встречу Истислав, а затем переглянулся с остальными, которые молча кивнули, и продолжил: — Могу сказать, ты снова нас поразил, честно. Всё, что мы увидели здесь в мастерской, на самом деле достойно высочайшей оценки. Видно, что у тебя особый дар, который, несомненно, заслуживает внимания.

— Особенно с учётом того, что ты ещё так юн и даже не хариец, — поддержал Диволад, подчёркивая, насколько редко встречается нечто подобное.

— Да, именно! — согласился с коллегой инженер, после чего выразил личное мнение: — Более того, от себя лично добавлю. Пусть ты формально ещё не учёный, но уже являешься им по своей сути.

— Хотя видно, что тебе очень не хватает некоторых научных знаний, — сделал замечание Звенимир, вероятно, углядев в этом очень большой недостаток.

— Да, понимаю, — вздохнув, едва слышно ответил юный гений и опустил взгляд в пол.

— Но это дело поправимое. Главное — есть способности, а остальное уж мы как-нибудь решим, — с улыбкой заметил Истислав, который явно что-то уже задумал, а затем обвёл взглядом своих товарищей и заявил: — Знаешь, мы уже обсуждали твою ситуацию и сошлись пока вот на чём. Раз уж мы гостим в твоём городе, ты легко можешь обратиться к нам по любому вопросу, будь то помощь, оценка, да что угодно. Мы будем рады оказать любое содействие.

— Буду очень рад воспользоваться такой возможностью, — сдержанно отозвался молодой человек, стараясь не показывать, что сейчас был на седьмом небе от счастья.

— Хорошо, — кивнув, с удовлетворением сказал Истислав.

— Между прочим, мы не только это обсуждали... — явно желая чем-то обрадовать подростка, встрял в разговор Диволад и только хотел продолжить, набрав воздуха в грудь, но сразу же передумал под строгим взглядом одного из харийцев.

— Диволад, незачем обнадёживать человека раньше времени! Мы ещё пока ничего не решили по этому поводу, — с возмущением произнёс Звенимир, скрестив руки на груди.

«И что это всё значит?» — подняв бровь, с недоумением подумал озадаченный Ратмир.

Неожиданно дверь на втором ярусе медленно распахнулась, после чего в помещение вошла мать Ратмира, принеся с собой запахи вкусного обеда, и с улыбкой обратилась ко всем собравшимся: — Прошу прощения за внезапное вторжение, но я подумала, что вы, вероятно, совсем забыли о времени, занятые своими делами. Так что я вот решила напомнить, что уже время обеда и вам всем не помешает перекусить. Тем более я для вас приготовила нечто особенное.

— Очень вовремя, хозяюшка. Мы действительно совсем потеряли счёт времени и забыли про обед. Хорошо, хоть вы об этом напомнили, — взглянув на хозяйку, отозвался Истислав, уже явно чувствовавший аромат приготовленных блюд.

— Хорошо, тогда прошу за мной, дорогие гости, — произнесла женщина и медленно направилась к выходу из мастерской.

Харийцы радостно переглянулись и тут же направились за женщиной, предвкушая вкусный обед. Причём в такой реакции не было ничего удивительного: солнце уже стояло высоко и недвусмысленно намекало на то, что время давно перевалило за полдень — самое время для трапезы. Естественно, к этому часу вся делегация уже знатно проголодалась за всё время пребывания в мастерской, увлёкшись изучением всех результатов трудов юного гения и обсуждениями.

Только Диволад остановился на полпути, заметив, что подросток не пошёл с ними, и поинтересовался, обернувшись: — Ратмир, ты идёшь?

— Да. Сейчас верну чертёж на место и пойду, — отозвался мастер, прижав к себе заветный листок со схемами.

— Хорошо, тогда увидимся за столом, — с добродушной улыбкой ответил химик и поспешил за остальными.

Ратмир направился с чертежом на первый ярус к верстаку и по дороге погрузился в свои мысли, позволяя теперь себе насладиться в полной мере своим триумфом: «Не могу поверить! Неужели всё происходит взаправду! Я смог добиться своей цели, и харийцы предложили мне сотрудничество! Пусть даже это и продлится недолго, но всё равно это успех! Причём, что интересно, мне пришлось приложить не так много усилий для этого. Возможно, всё дело в моих способностях и многолетнем упорном труде, а может, просто судьба решила меня наградить такому исходу событий... Впрочем, неважно. Самое главное, я добился своего, и нужно теперь выжить из сложившейся ситуации максимум пользы».