Юный мастер-гений:Начало

Ранним утром, сразу после завтрака, Ратмир у себя в мастерской готовился к завтрашней встрече с харийцами. Он подходил к каждому сундуку на втором ярусе и открывал массивную крышку, а затем тщательно и долго изучал содержимое в поисках чего-то очень особенного. Ведь подростку нужно было выбрать своё самое удачное изобретение для предоставления опытным учёным, чтобы показать себя с наилучшей стороны и завоевать уважение.

В ларцах хранились самые разнообразные изделия, показывающие, насколько талантлив этот виртуоз своего дела. Часть из них представляли улучшенное снаряжение для воинов со скрытыми механизмами, дающие своему владельцу значительное преимущество в бою. Измерительные приборы, полностью придуманные самим подростком, могли облегчить любое дело, где требовалась высокая точность, которую не могло обеспечить органы чувств. Хитроумные устройства поражали воображение своей сложной и продуманной конструкцией, состоящей из множества крупных и мелких деталей, и выглядели совершенно непонятными для непосвящённого человека. Также там можно было заметить и обычные вещи, но с заметными доработками и улучшениями, что придавало неожиданные функции, а также большую надёжность, удобство и эффективность. В то же время в содержимом мелькали множество других мелких и крупных творений мастера, не менее удивительных, чем остальные, таивших в себе ту или иную уникальную задумку.

Самое интересное, что каждое изделие невольно пробуждало череду приятных воспоминаний у умельца. Перед мысленным взором проносились картины прошлого, показывая путь создания того или иного изобретения. В памяти всплывали первые наброски и чертежи, нарисованные в пылу вдохновения, моменты сомнений и размышлений, когда приходилось ломать голову над сложными механизмами, и, конечно, долгие дни кропотливой работы, полные как досадных неудач, так и невиданных свершений вместе с открытиями.

Вот подросток вытащил одно из своих первых изобретений — божью коровку, которая выглядела как некая игрушка размером с ладонь, однако при ближайшем рассмотрении поражала сложностью исполнения. Чёрные усики из бронзовой проволоки подрагивали при движении и служили крошечными датчиками, при малейшем касании преграды через миниатюрный рычажок смещая шестерёнку, что заставляло игрушку менять направление. Глазки представляли собой две выпуклые крошки-капельки из полированного обсидиана, аккуратно вставленного в миниатюрные металлические оправки, и поблёскивали на свету, словно живые. Медный панцирь состоял из чёрной неподвижной части с белыми пятнами по боками и двух гладких выгнутых створок, покрытых стойкой красной эмалью и чёрными пятнышками, и мог легко раскрываться благодаря скрытому внутри миниатюрному механизму. Лапки представляли собой шесть миниатюрных палочек с крошечными шарнирами в изгибе и без проблем имитировали походку настоящего насекомого. Тонкие крылышки из стекла с серебряными прожилками скрывались под двумя пластинами и плавно расправлялись, то и дело шевелясь, но, к сожалению, летать не могли. Небольшой заводной ключ золотистого оттенка в задней части при провёртывании несколько раз приводил в действие всю конструкцию, запуская систему пружин, рычажков и шестерёнок.

Это небольшое устройство мастер самостоятельно сделал в девять лет всего за полтора месяца на удивление взрослым ремесленникам, которые при всём своём опыте не могли повторить нечто подобное. В то время он чисто из любопытства поставил перед собой задачу скопировать живое существо, поскольку хотел проверить, способен ли хоть немного приблизиться к уровню самого искусного творца на свете — природы. В итоге, прежде чем приступить к работе, юный гений подолгу наблюдал за настоящими божьими коровками, разглядывая их строение, движения, повадки, чтобы в точности передать любую мелочь в своей версии, и лишь потом принялся за дело.

«Всего лишь забавная игрушка... Даже не летает...» — вздохнув, подумал Ратмир и аккуратно положил божью коровку на место.

Вскоре, копаясь уже в следующем сундуке, подросток вытащил другое, но уже разобранное изобретение — глобус, но не совсем обычный. На самой сфере из тонких металлических лепестков, идеально подогнанных друг к другу, в точности и цвете изображались все особенности рельефа земли Дивии. На отдельной орбитной дорожке должна была двигаться по кругу луна и точно показывать каждую свою фазу, меняя освещённую сторону благодаря скрытому под корпусом поворотному диску. Внутри скрывался сложный механизм и обеспечивал вращение планеты вокруг своей оси, используя систему крошечных шестерёнок, соединённых тонкими осями, а также маленькую заводную пружину, которая при запуске равномерно передавала движение всей конструкции. Подставка могла задавать нужное положение всей системы для визуализации любых астрономических параметров и явлений.

Такой макет лет в десять лет изобретатель создал на спор, чтобы доказать местному гонцу свою правоту об устройстве мира. Дело в том, что этот взрослый совершенно не желал верить в устоявшиеся знания о вселенной и усмехался всякий раз, когда слышал о движении небесных тел, смене фаз луны, наклоне дневного круга и так далее. Разумеется, мальчик не мог оставить это всё просто так, особенно когда уже задели не только гордость юного гения, но и авторитет учителя Ратмира, поэтому сделал точный макет и наглядно показал правильность общепринятой информации.

«Красиво, но бесполезно», — пронеслась мысль в голове юного гения, который даже собирать не стал своё изобретение и сразу вернул обратно сундук.

Через минут десять достал из другого ларца ещё одну необычную вещь — копировальную машину, призванную повторить любой текст или даже рисунок. Корпус представлял собой прямоугольный невысокий ящик из тёмного ореха с закруглёнными краями, небольшими ножками, металлическими накладками на углах для прочности и маленькой боковой дверцей. Две платформы для копии и оригинала находились в верхней части и снабжались направляющими ползунами вместе с настроечным винтом для точной подстройки движения. Внутри таилась компактная система из переплетённых рычагов, шестерёнок и тонкого механического щупа, предназначенного считывать выведенные линии исходника. Сбоку выходил подвижный держатель небольшого размера с универсальным зажимом для любого пишущего инструмента: пера, карандаша или кусочка угля.

Данное устройство Ратмир придумал по крайней необходимости — он просто-напросто устал часами переписывать из рукописей важные моменты вручную. Ведь забрать книги домой насовсем было нельзя, а постоянно возвращаться в библиотеку лишь ради нескольких строк казалось пустой тратой времени. Вот за полтора месяца мастер и создал копировальную машинку, которая много раз пригождалась не только ему, но и многим другим людям, также оценившим возможности нового устройства.

«Ничего особенного... Копирование — это, может, и полезно, но не особо важное достижение, которым можно похвастаться перед харийцами», — решил юный гений и бережно опустил изобретение в сундук, после чего приступил к изучению остального содержимого.

***

Пока Ратмир продолжал поиски, неожиданно дверь на втором ярусе приоткрылась, и оттуда робко высунулось любопытное личико Милослава. Девочка замерла прямо на пороге, осторожно выглядывая из-за створки, и начала разведывать обстановку, изучая глазами происходящее в помещении, чтобы понять точно, чем именно занят брат. Кажется, гостья очень хотела войти внутрь, но и мешать чему-то важному тоже не намеревалась, поэтому пока ничего не предпринимала, оставаясь относительно незамеченной.

Наконец сестра Ратмира всё же сделала окончательный выбор и зашла в мастерскую, тихо закрыв за собой дверь. За несколько секунд девочка неспешно и едва слышно прошла через пространство полуэтажа и оказалась рядом с изобретателем, после чего снова молча застыла, наблюдая за действиями брата. Она почему-то не отважилась сразу заговорить, однако быстро собралась с духом, ведомая любопытством, посмотрела в упор на подростка и поинтересовалась: — Чем занят?

— Ищу самое лучшее творение, — не отрываясь от своего занятия, беспристрастно ответил мастер.

— Для харийцев? — с неподдельным интересом уточнила Милослава, чуть склонив голову набок.

— Да, — подтвердил Ратмир, вытаскивая очередное своё творение.

— Может, я помогу? — робким голосом предложила девочка, заглянув в содержимое сундука.

Юный гений оторвался от поиска и с некоторым недоумением посмотрел на сестру, подняв бровь, будто хотел проверить, что та не шутит. Всё-таки изобретатель совершенно не представлял, чем именно она могла помочь в такой ситуации, если совершенно не разбирается в науке или хотя бы в инженерии, а ведь выбор должен быть сделан именно с учётом этих дисциплин. Впрочем, он осознавал: девочка наверняка может плохо воспринять отказ и ответить спором, каким-либо упрямым действием или того хуже — обидой. Так что молодой человек решил дать возможность Милославе присоединиться к розыску самого удачного изобретения в надежде на то, что помощница сама очень быстро отступится от своей затеи, убедившись в своей бесполезности в данном деле.

— Ладно, попробуй, — тяжело вздохнув, нехотя согласился юный гений, а затем указал на несколько проверенных им сундуков и произнёс: — Если что, те сундуки я уже перекопал.

— Значит, начну именно с них. Мало ли ты что-то упустил, — с улыбкой высказала своё решение вслух гостья и с воодушевлением направилась к ларцам.

— Как знаешь, — следя за действиями сестры, пробурчал изобретатель, после чего тут же строго предупредил, нахмурившись: — Аккуратнее только. Некоторые изобретения очень хрупкие!

— Конечно-конечно. Я буду очень осторожна. Обещаю, — отозвалась Милослава, которая уже подошла к одному из проверенных сундуков и открыла крышку.

«Чувствую, что эта так называемая помощь мне ещё аукнется... Потерянным временем впустую так точно...» — закатив глаза, подумал Ратмир и вернулся к своему занятию.

В мастерской воцарилась сосредоточенная тишина, нарушаемая лишь мелодией поиска: тихим шуршанием движущихся предметов и редким поскрипыванием крышек сундуков. Брат и сестра молча перебирали вещи: Ратмир — с деловитой тщательностью и вдумчивым анализом, а Милослава — с любопытством и осторожностью. Причём иногда оба каким-то чудом синхронизировались: подросток и девочка одновременно открывали ларцы, быстро и аккуратно перебирали содержимое, возвращали всё на место и закрывали, а затем переходили к следующему.

Внезапно Милослава взяла из сундука какой-то небольшой прибор и произнесла: — А почему ты вот эту штуку не выбрал? Ведь она кажется, выглядит очень... эм... технично.

Ратмир оторвался от своего ларца и посмотрел на находку сестры, походившую на толстую линейку, но с некоторыми особенностями. Длинный корпус прямоугольной формы из металла серебристого оттенка пронизывался делениями и отметками, что давало возможность измерять наклон, длину и малейшие отклонения от горизонтали. Посередине располагалась вытянутая колбочка с парочкой чёрных чёрточек, заковавшая внутрь себя воду и небольшой пузырёк воздуха, тем самым указывая на малейшую неровность поверхности какого-либо объекта. Несколько красивых завитков медного и золотистого цвета украшали края конструкции, переплетаясь между собой в замысловатый узор, и добавляли некой изящности строгой вещице.

— Водяной меритель ровности не подойдёт, потому что у него слишком простая конструкция. Харийцев таким не удивишь, — спокойно объяснил мастер, сразу понявший, что именно из себя представляет предложенное творение.

— Ну ладно... Как скажешь, — пожав плечами, протянула девочка и отложила вещицу.

Всего через секунду снова повисло молчание — каждый вернулся к своим сундукам и сосредоточился на поиске. Правда, долгое время никто так и не мог найти достойную вещь для представления харийцам — любая проверенная не выглядела достаточно оригинальной или не подходила по критериям исследователей. В итоге с каждой новой неудачей напряжение в воздухе ощутимо росло, отражая натянутое терпение брата и сестры, а внимание быстро переключилось с ларца на ларец.

Внезапно Милослава вытащила ещё один удивительный предмет и поинтересовалась: — О! Может, тогда вот это подойдёт? Выглядит весьма красиво! И, наверное, делает нечто очень интересное!

Мастер опять со вздохом оторвался от своего поиска и посмотрел на небольшое изобретение, невольно подняв бровь. Золотисто-серебристый корпус устройства имел форму ровного овала с плавными изгибами и идеально подогнанными швами, отполированный до зеркального блеска, и вмещал в себя скрытый механизм. Посередине виднелась необычная кнопка, выполненная под медный полушар, — она при нажатии плавно выдвигала острые лезвия из щелей по бокам. Верхнюю часть занимали драгоценные камни синего и белого цвета круглой огранки и за счёт своего лоска делали устройство настоящим произведением искусства, играя своими гранями на свету.

— Думаешь, харийцев заинтересует пряжка от ремня? — ехидно спросил юный гений, чуть прищурившись.

— Пряжка?! — очень удивилась девочка и с недоверием посмотрела на свою находку, покрутив в ладонях.

— Осторожнее. Если нажмёшь на кнопку посередине, то выдвинутся острые лезвия, и ты можешь пораниться, — предупредил подросток, наблюдая за действиями сестры

— Хорошо, я буду аккуратна — отозвалась Милослава, всё ещё крутившая в руках удивительную пряжку, будто пыталась разгадать замысел мастера

— Ну смотри, моё дело предупредить, — хмыкнув, сказал Ратмир и опять принялся копаться в сундуке.

Спустя где-то минуту девочка вдруг поинтересовалась: — Зачем ты вообще туда лезвия засунул?

— В путешествии острое лезвие всегда пригодится. Особенно если ситуация патовая, — ответил мастер, не отрываясь от сундука.

— Так-то да... — задумчиво протянула Милослава и спустя несколько секунд с лёгкой досадой уложила пряжку на место, а затем буквально через пять минут поиска вынула очередную вещицу, привлекшую особое внимание, и с надеждой спросила: — А может, вот тогда этот замочек? Вроде же мудрёная конструкция и вещь явно непростая. Наверняка то, что нужно.

Ратмир устало закатил глаза, оторвался от поиска и взглянул на новую находку своей так называемой помощницы. Овальный корпус серебристого оттенка с идеальными пропорциями скрывал в себе мудреный механизм и выглядел как маленькая загадка, которая могла испытать не только ум, но и терпение, сбрасывая при малейшей ошибке все правильно выставленные элементы. Металлическая дуга в верхней части золотистого цвета входила почти без зазора в два паза и надёжно могла заблокировать любую вещь, будто то дверь или ящик. Несколько степеней защиты делали замок почти неприступным: три подвижных кольца, пронизанных символами, запрашивали нужную комбинацию; располагавшиеся чуть ниже кругом разноцветные камушки-кнопки требовали правильную последовательность нажатия; в самом низу стрелочка в миниатюрной шкале просила поставить себя в определённое положение.

— Ты серьёзно? Разве может харийцам понравиться какой-то замок! — с лёгким раздражением воскликнул подросток и в упор посмотрел на сестру, вскинув бровь.

— Ладно-ладно, поняла. Не подходит, — примирительно ответила Милослава и с видимым разочарованием положила замочек обратно, а потом закрыла крышку сундука и посетовала: — Ох, похоже, искать самое лучшее твоё творение труднее, чем я думала...

Мастер тоже в это самое время закончил проверять свой сундук, встал с корточек, посмотрел на девочку и произнёс, скрестив руки: — Разумеется! Ты хоть понимаешь, что мне предстоит впечатлить людей, которые намного обогнали в науке и технике даарийцев?

— Кажется, да, понимаю... — задумчиво протянула Милослава и осторожно закрыла крышку очередного ларца.

— Именно поэтому необходимо выбрать что-то очень особенное, а не какие-то обыденные безделушки с парочкой шестерёнок и блестящих камушков — нахмурившись, подчеркнул цель поиска подросток.

— Ну да, ну да, — постучав пальцами по ларцу, задумчиво протянула Милослава, а потом выпрямилась и полюбопытствовала, посмотрев на брата: — Не понимаю, зачем ты вообще что-то ищешь, если у тебя есть огненный меч!

— Потому что это военное изобретение, — объяснил изобретатель, а затем тяжело вздохнул и выразил свои опасения: — Видишь ли, мы, даарийцы, славимся именно оружием и снаряжением для ратников. И если я им покажу меч, пусть даже необычной, то не произведу должного впечатления. Харийцы наверняка просто покачают головой и скажут: «У даарийца самое лучшее изобретение — это оружие. Как предсказуемо. Хотя чего мы вообще ожидали от мастера из Белоозера?».

— Всё понятно с тобой. Ты, как обычно, слишком загоняешься по пустякам, — со снисходительной улыбкой ласково проговорила девочка, очень хорошо зная придирчивость брата к себе.

— Нет! Ты просто совершенно не понимаешь всей ситуации и что на кону! — упрямо отрезал юный гений, резко отведя руку от себя в сторону, как бы отсек любые дальнейшие возражения.

— Сейчас ситуация совершенно другая! Если не впечатлю харийцев, то так и останусь всего лишь учеником старейшины. Хотя сама знаешь, я уже давно освоил все необходимые общие знания и даже больше! — чуть повысив голос, объяснил всю важность грядущей демонстрации перед харийцами изобретатель.

Девочка ничего не ответила и вроде бы ненадолго задумалась о чём-то, а затем после короткой паузы решила: — Что ж, в таком случае мне, наверное, тебе лучше не мешать в твоих поисках.

— Да, так будет лучше, — кивнув, беспристрастно согласился Ратмир.

— Ладно, пойду тогда. Удачи в поисках! — сказала девочка и направилась к двери, пока из поля зрения за створкой.

«Как и предполагалось надолго Милославы не хватило. И почему я не удивлён, что всё произошло именно так?!» — устало подумал подросток и снова сосредоточился на своей задаче, направившись к очередному ларцу.

***

Поиск подходящего творения долго не приносил нужного результата, несмотря на бесчисленное количество впечатляющих предметов. Ратмир постоянно брал в руки какой-либо предмет и вертел его в руках, рассматривая мельчайшие детали, а затем, взвесив в разуме все достоинства и недостатки, разочарованно возвращал обратно. К сожалению, по мнению подростка, ни одна из осмотренных вещей не подходила для представления гостям из Болотовска. Как-никак он желал найти какое-то чудо-изобретение, сочетающее в себе функциональность, надёжность и изящество исполнения, которое бы стало своего рода его визитной карточкой, отражая уровень мастерства, ум и незаурядные способности.

— Слишком простое. Это ещё доработать нужно. Недостаточно великолепное... — недовольно бормотал себе под нос юный гений, перебирая содержимое очередного сундука.

Закрыв ещё один ларец, в котором ничего так и не нашлось подходящего, умелец выпрямился и на некоторое время погрузился в раздумья. Расфокусированный взгляд устремился куда-то вдаль, будто желал найти подсказку в окружающем пространстве мастерской. Разум отчаянно пытался нащупать решение сложной задачи и методично перетряхивал самые далёкие глубины памяти, стараясь выцепить оттуда что-то забытое или упущенное. Перед внутренним взором проносились с невероятной скоростью всё, что когда-либо создавал изобретатель: образы сменяли друг друга, словно листы стремительно перелистываемой книги, оставляя за собой шлейф полуосознанных мыслей.

Спустя минуту мастер так ничего и не вспомнил путного — наверняка часть изобретений, несмотря на все старания, затерялись где-то в тёмных уголках сознания из-за их огромного количества. Впрочем, эта короткая пауза принесла конструктивное решение — стоит перестать перебирать сундуки по порядку и гораздо разумнее сразу открыть самый многообещающий ларец, где хранились устройства, связанные с астрономией. Они могли больше всего подойти для представления, так как любое из этих изобретений всегда соединяло в себе поэзию небесной точности, строгую математику и филигранную инженерию, демонстрируя как глубокие знания, так и мастерство одновременно.

Подросток незамедлительно с предвкушением подошёл к нужному ларцу и открыл его со словами: — Такс, что тут у нас...

Первое устройство, что привлекло внимание, — солнечный компас, созданный для ориентации в пространстве. Округлый корпус из тёмной полированной бронзы размещал на себе множество делений, отмечающих стороны света и углы наклона, а также двойную шкалу: одну — для определения времени, другую — для навигации и расчёта направления. Посередине возвышался короткий гномон, отшлифованный до матового блеска, — тонкий штырёк из светлого металла, отбрасывающий чёткую тень на разметку. По краям располагались два изящных визирных столбика с миниатюрными прорезями и микрорегулировочным винтом, скрытом в миниатюрном пазу у основания, что позволяло выстраивать визуальный прицел на солнце. С обратной стороны находилась небольшая складывающаяся подставка-ножка с шарнирным креплением, позволяющая выставлять прибор под нужным углом, чтобы точно подстроить наклон для любых измерений.

«Точно нет, простоват. Да и наверняка харийцы что-то подобное уже изобрели», — покрутив в руках компас, решил мастер и вернул устройство обратно.

Дальше в руках изобретателя оказалась другая вещица — астролябия, предназначенная для измерения угловых высот небесных тел над горизонтом. Круглый корпус из латунного сплава серебристого оттенка пронизывался тончайшей резьбой: на неподвижной пластине-основе располагались дуги высот, координатная сетка и обозначения разнообразных объектов космоса. Сверху находился ажурный «паук», способный свободно вращаться при необходимости, — изящная рамка с переплетёнными между собой стрелами из металла, указывающими на ярчайшие точки ночного купола, для моделирования движения. По боковой грани располагалась визирная линейка с крохотными прорезями для точного наведения на нужное светило и стопорным штифтом фиксации угла. На обороте размещалась круглая шкала с регулируемым кольцом, позволяющая рассчитывать высоту звёзд, время суток и положение наблюдателя относительно небосвода.

«Тоже не подходит... Пусть сложнее, чем компас, но что-то мне подсказывает, такое устройство харийцы уже повсеместно используют, и этим их не удивишь», — подумал юный гений и вернул на место астролябию.

Затем настала очередь оценки разобранной армиллярной сферы — одного из самых сложных астрономических приборов в коллекции. Тяжёлая круглая подставка из дерева служила устойчивым основанием для всей конструкции и имела углубления под оси, чтобы каждая дуга садилась строго в своё место. Кольца разного размера складывались в сложную систему: внешнее опорное задавало рамку; экваториальное делило небесную сферу на полушария; дуга эклиптики отмечала путь солнца; а суточное поворотное кольцо показывало вращение небосвода. В самом центре находился шар из светлого сплава — относительная копия планеты Дивии с намеченными линиями материков, миниатюрными возвышениями рельефа и тонкой осью наклона. На одном из внутренних обручей подвижный указатель со стрелкой и микрошкаловкой позволял отслеживать движение любого выбранного космического объекта, а при необходимости фиксировался винтовым зажимом.

Несколько минут Ратмир раздумывал, как поступить, однако в конце концов со вздохом положил детали обратно с мыслью: «Вроде бы впечатляюще, но всё равно не то...»

Спустя где-то несколько минут копошения в том же сундуке Ратмир вдруг наткнулся на кое-что интересное, но почему-то забытое. Глаза подростка тут же загорелись, и руки тут же бережно стали доставать из ларца слегка запылённые коробочки разного размера и формы, так как подросток осознал: поиск наконец закончен. Нетрудно было догадаться, что в подобных шкатулочках хранились части одного из устройств, вероятно, крайне хрупкого и чувствительного к внешнему воздействию, раз оно находилось в разобранном виде.

«Точно! Как я мог о нём забыть! Это же то, что нужно!» — улыбнувшись, подумал воодушевлённый мастер.

Разложив шкатулочки, Ратмир начал с особой тщательностью и некоторым волнением проверять их содержимое. Он открывал каждую и вынимал оттуда причудливую деталь, после чего внимательно изучал элемент взглядом и осторожно ощупывал на предмет любых изъянов. Нужно было убедиться, что всё в идеальном и рабочем состоянии, иначе могли бы случиться какие-то непредвиденные накладки при завтрашней встрече с харийцами.

«Надеюсь, харийцы оценят моё изобретение по достоинству!» — промелькнула трепетная мысль в голове юного гения.

Как только осмотр закончился и никаких повреждений не обнаружилось, мастер с облегчением выдохнул, осознавая, насколько ему повезло. Несмотря на то, что изобретение уже как полгода лежало в сундуке в разобранном виде и не использовалось, всё равно находилось в прекрасном состоянии, а значит, в починке не нуждались. Наверняка причиной тому послужило одно обстоятельство: детали хранились в специальной ткани, пропитанной тонким слоем воска и масла, что в большинстве случаев спасало вещи от любых неприятностей.

«Как хорошо, что всё цело. Значит, не придётся тратить время на реставрирование устройства!» — обрадовался изобретатель, чувствуя, как внутреннее напряжение постепенно отпускает.

Вскоре молодой человек бережно упаковал каждую деталь и вернул обратно в коробочки, а затем плотно закрыл их крышки. После этого он собрал всё в ровную стопочку, взял её в руки и осторожно понёс на верстак, прижав к груди, чтобы ничего не выронить по дороге. Когда же разобранное изобретение через три минуты оказалось на поверхности стола, то подросток наконец с облегчением выдохнул с осознанием того, что выбор окончательно был сделан и можно чуть расслабиться.

Мастер с удовлетворением посмотрел на шкатулочки, которые уже завтра перекочуют в сумку и будут взяты с собой на встречу, и подумал: «Ну вот, теперь можно немного отдохнуть за прочтением книги, а потом за вкусным обедом. Дальше уже посмотрим, чем займусь».