Эледра

(Лео)

Когда мы очнулись в библиотеке Тифы, первым было ощущение, что мои мысли мне больше не принадлежат. Что в своей голове я больше не один. Теперь я слышал мысли Сирены, летающие словно яростные осы, ощущал ее эмоции, которые первые мгновения после осознания произошедшего, состояли из гнева и паники.

- Как вам, нахрен, это вообще в голову пришло?! – прижав уши с горящими глазами, крикнула Сирена на уставшую Тифу, сидевшую напротив. – Нет, замолчи, - она развернулась ко мне.

Я приподнял брови, ибо ничего не говорил с момента ее пробуждения.

- Боги, - она схватилась за голову.

Она, явно понимая, что делает, проникла в мою голову и принялась шелестеть воспоминания, и ощущение было не из приятных, но позволить ей увидеть полную картину было проще, чем объяснять словами.

***

После того как тьма исчезла, тут же стих ветер и погасли угли. Вокруг была тьма, и лишь слабо светящийся Асазреф и мой меч помогали ориентироваться. Но мой меч тут же потух, как и проступившие на нем руны.

Не знал, что он так умеет... Видимо не просто так он так старательно охранялся стаей раньше.

- Сирена? – я оглянулся, но рядом был только дико ржущий и хлопающий крыльями лаэнр. – Сирена!

Послышался шелест крыльев и рядом со мной опустился на песок атлус, но это была Тифа, запыхавшаяся и с растрепанными волосами.

- Не успела... Я не успела... - она в отчаянии схватилась за гриву седых волос.

Не думая, я приставил меч к ее груди, заставляя выпрямиться.

- Где она? – с трудом заставляя голос звучать ровно, спросил я.

- Зейна. Ее забрала Зейна.

- Кто?!

- Нам нужно спешить. Я расскажу по дороге.

- По дороге куда?!

- В Западный город, куда же еще, Радже? – тоже начиная терять терпение бросила старая богиня, хмуря фиолетовые глаза.

- Не называй меня тупицой, - пригрозил я, едва давя на меч, но потом убрал его в ножны.

- Так земные агверы не забыли древний язык?

- Нам же нужно знать, о чем вы переговариваетесь, - холодно ответил я, осторожно подбирая Асазреф.

Обычно эта проклятая глефа обжигала холодом, стоило к ней прикоснуться, но в этот раз она была теплой и охотно свернулась в браслет. И она не последовала за Сиреной, словно не собиралась вернуться на ее руку, как делала обычно. Кажется, дела совсем плохи.

Кое-как успокоив коня, мы снова поднялись в воздух, стремительно поднимаясь наверх, в этот душный, лживый город.

- Кто такая Зейна? И что ей нужно от Сирены?

- Она... - Тифа запнулась, собираясь с силами, чтобы рассказать. – Моя дочь. Была, то есть... Она погибла. И она предшественница Сирены.

- Но как мертвая фаэррай оказалась здесь?

- Я экспериментировала с кристаллами, и она вырвалась – выпалила Тифа.

- Совсем из ума выжила?! Возвращать мертвых никому не под силу.

- Я не пыталась ее вызвать! – раздраженно замахала черными крыльями Тифа. – Я лишь открыла портал в загробный мир. Мертвые боги погружаются в сон, но она не спала и ждала лазейки. Она вырвалась, чтобы отомстить.

- За что? – меня уже порядком достала эта игра в загадки, особенно в такой момент.

- Она... В молодости она влюбилась в человека. И связала себя с ним парными узами. Фаэррай ночи с человеком! – она грустно рассмеялась. – Естественно только пришедшей к власти Виайле, дотошной любительнице правил, страдающей гиперопекой над своим народом, это показалось угрозой. И она добилась от совета того, чтобы Зейну обескрылили. Но я, дура старая, научила ее древней, запретной магии, изобретенной Своевольным богом. Существует заклинание - Лате а'рус, дословно...

- Доспехи из огня, - кивнул я.

- Да. Я думала ей это поможет в защите города от тварей Леса, но единственный раз, когда она решилась его использовать – был день казни. И она ошиблась в заклинании, - Тифа всхлипнула, утирая слезы. – Она сожгла свою душу вместо того, чтобы создать из ее огня доспехи. А душившая ее ненависть и обида превратились в то, что похитило Сирену.

Следующая фаэррай Аут Зейне была нужна лишь за одним. Чтобы украсть тело и отомстить...

- Она забрала ее в загробный мир, не так ли?

- Да. И нам предстоит ее вернуть, - ответила Тифа, разрезая облако, скрывающее город, крылом.

Тифа точно знала, с какой стороны нужно прилететь, чтобы остаться незамеченными. Спрятав коня среди деревьев, мы вошли в библиотеку, где царил полный хаос. Книги валялись на полу, а раскуроченные шкафы были сдвинуты с мест. Свечи погасли, разбрызгав вокруг себя воск, а призрачный филин Тифы метался по библиотеке истошно крича. На каменном полу, некогда украшенном узором, были следы когтей.

Похоже Тифа попыталась ее остановить, но Зейна оказалась сильнее... Как она собирается с моей помощью остановить ее в этот раз? У меня нет магии. Даже малой.

- Как ты собираешься вернуть Сирену?

Тифа взмахом руки зажгла погасшие свечи, одновременно с этим собирая разбросанные книги в стопки на полу.

- Мы откроем портал. И ты, взяв оба кристалла, отправишься за Сиреной.

- И ты думаешь, что, когда я столкнусь с Зейной, она меня не убьёт? В загробном мире я буду беззащитен, там действует только ваша магия.

- Ты из стаи Аут, - прошипела Тифа, резко разворачиваясь. – Ты хранитель ключа и носишь меч своего деда, который он украл у нас.

Я злобно сощурился.

- Ты хочешь спасти ее или нет?

- Хорошо, - скрипнул зубами я. – Ты откроешь портал, и видимо останешься здесь, чтобы держать его открытым. Но что делать мне?

- Ключ укажет тебе путь, а мир не попытается забрать твою душу, из-за того, что ты оборотень, - Тифа направилась вглубь библиотеки, лавируя среди раскуроченного лабиринта. – Вероятнее всего Зейна спрятала Сирену в своей камере, поэтому тебе нужно быть осторожнее, но как только найдешь ее – забирай и убегайте. Тебе нужно будет вернуться в свое тело и провести Сирену за собой. Правда...

- Правда что? – итак находясь в некотором ужасе от предстоящего напряженно уточнил я.

- Зейна забрала ее всю. Есть вероятность, что она разорвала связь Сирены с нашим миром.

- И что тогда? – не уточняя возможно ли это вообще и насколько тогда сильна Зейна, спросил я, обгоняя Тифу.

- Будем думать. Способы есть, но никто из нас не будет в восторге. Для начала найди ее.

Нет, тут явно стоит продумать это заранее. Что будет с душой, если принести ее в мир смертных без тела?

- Мы можем хоть на секунду остановиться и подумать?!

- Чем дольше мы тянем, тем сложнее тебе будет ее вернуть и тем сильнее станет Зейна, - скороговоркой сказала Тифа.

Она вывела меня в комнату, где было несколько разбитых зеркал, выставленных в звезду, а между ними рисунок белой краской. Тени на стенах неестественно шевелились и тут было заметно холоднее. В центре лежали оба кристалла и от них щупальцами расползалась тьма. Магией Тифа подняла кристаллы в воздух, один швырнув мне, а второй заставила разгореться.

Тифа нараспев прочитала заклинание и от кристалла в воздухе появилась огненная трещина, быстро превращающаяся в проход.

Поход в загробный мир... Интересно, насколько это опаснее любого из дней у Рениша? Что-то мне подсказывает, что не слишком. Скажи мне Герд заранее, куда приведет мой путь на Земле... Я бы не поверил.

Еще раз оглянувшись на Тифу, распростершую руки с горящими рунами и смотрящую в пустоту горящими фиолетовыми глазами, заткнул в голове настойчивый голосок, говорящий о ненависти к атлусам, и шагнул в портал.

Короткая вспышка огня ослепила меня на секунду, но тут же мир приобрел совсем другой вид. Я стоял посреди бесконечного коридора, вдоль которого стояли сотни одинаковых дверей друг напротив друга, утопленные в зеленом тумане, заменявшем пол. Ни неба, ни потолка не было, лишь тьма. И тут было безумно, неестественно тихо, и абсолютно ничем не пахло.

Впереди и позади насколько хватало глаз были двери, и на всякий случай достав меч, я посмотрел на кристалл. Он лежал в ладони, не подавая признаков жизни. Что же... Магия атлусов основана на воображении и четко сформированных желаниях, которые их сила воплощает в жизнь.

Спасибо отцу, так старательно вдалбливающему эти знания мне в голову...

Я четко представил Сирену, как она улыбается, навострив уши, как гордо сидя на балконе посылает весь мир к черту, потому что не согласна играть по чьим-то правилам, как с холодной уверенностью, расправив крылья идет на встречу любой опасности, ради защиты любимых.

Помоги мне найти ее.

Кристалл потеплел и дернулся, поднимаясь над моей ладонью, и поколебавшись, он, словно стрелка компаса, взял нужный курс.

Коридор загробного мира атлусов был бесконечным и у меня не возникало ощущения, что я не сдвигаюсь с места, лишь из-за движения дверей. Со временем я заметил, что некоторые двери выглядят немного старше, но, возможно, это игра воображения. Я старался считать двери, мимо которых прошел, оценивая примерно пройденное расстояние, но в этом мире это было бесполезно.

Загробный мир агверов должен быть другим... Там леса и поля, и нет дверей, за которыми в изоляции спрятаны души. Там все вместе, бегают под вечно круглой луной.

Интересно, как выглядит загробный мир людей? Истории людей слишком разные, и слишком не похожи на стиль атлусов, которые это создавали. Хотя все истории сходятся в том, что там мало приятного. А суда, где делят на хороших и плохих, и в помине нет, разве что Природа додумалась посадить туда какого-нибудь бога-судью.

Кристалл неожиданно дернулся, указывая на дверь справа от меня. Не прошло и вечности...

Ручка была ледяной, но проигнорировав уколовшую боль, я осторожно приоткрыл ее, заглядывая внутрь. Там была лишь тьма. Открыв ее полностью, я увидел парящие каменные плиты, ведущие к единственному освещенному участку: к каменному ложу, словно из склепа, к которому была прикована толстой цепью Сирена, лежащая без сознания.

Эти плиты же точно обвалятся...

И где Зейна? Вряд ли у нее много дел в загробном мире.

Я попробовал сфокусироваться на освещенном участке и телепортироваться туда, но мои силы меня не послушались. Либо расстояние слишком обманчиво, либо это все иллюзия.

Похоже выбор не велик.

Я осторожно наступил на первую плиту, готовясь отпрыгнуть в любой момент, но она не сдвинулась с места. Посмотрев вперед, я еще раз убедился, что путь не близкий и начал осторожно переступать с плиты на плиту. Они висели в воздухе ровно, даже не пружиня от шагов, что могло бы усыпить бдительность в какой-то момент. Но я не обманывался тишиной этого места, как и чем угодно, созданным атлусами.

Но вот уже пол пути и вокруг абсолютное черное ничего, не старающееся напасть или напугать. Могла ли Зейна выкрасть Сирену с другой целью? Может ей нужен был кто-то другой?

Стоило об этом подумать, как тьма ожила. Этого было не заметить визуально, но атмосфера этого места сразу же изменилась. Будто она стала наблюдать со злобной улыбкой.

- Ты заставил меня побегать, маленький, умный призрак... - ответила моим мыслям тьма жутким тихим шепотом.

А потом плиты разом обвалились.

Я попытался ухватиться хоть за что-то, но плиты разом растворились в воздухе, оставив меня падать во тьме.

Твою мать!

Но падение было не долгим, и окончилось почти так же резко, как и началось, и меня спас лишь инстинкт, позволивший смягчить падение кувырком.

Вверху осталась лишь тьма, будто там и не было двери в коридор, пути из плит и плененной Сирены. Осмотревшись, я встал, пряча меч за спину. Освещенный пятачок окружали зеркала, отражавшие что угодно, кроме меня. Шесть зеркал в красивых, массивных деревянных рамах, повернутых друг к другу.

- Лео? – раздался голос со спины.

Это был голос Дона, и, обернувшись, я действительно увидел его внутри зеркала. Одетый в обычную черно-синюю рубашку и джинсы, он надел очки на макушку, чтобы потом жаловаться, как они путаются в длинных волосах. Я подошел ближе, пытаясь понять, что происходит. В зеркале меня не было, лишь окружающее пространство и Дон. Выглядел он даже слишком реалистично, почти осязаемо.

- Что ты тут делаешь?

- Это я хотел спросить, что проис...

Его щупальце резко схватило его за горло и сжало с такой силой, что должно было сломать шею. Он успел лишь испуганно открыть рот, не в силах выдавить и звука. Его щупальца перестали ему повиноваться, как он и боялся.

- Дони! – я бросился к зеркалу вцепившись в раму.

Но щупальца оттянули его назад и отражение исчезло.

Зеркальная поверхность снова стала пустой, отражая зеркала позади меня.

- Ничего, Эледра, - раздался голос, от которого волосы вставали дыбом, звуча сбоку.

Отпрянув, я увидел в соседнем зеркале Рениша. Он был в своем человеческом обличии с рыжей отросшей шевелюрой и вельветовом фиолетовом костюме. Ублюдок лениво покачивался, скрестив руки на груди, с безумно довольным выражением лица, которое появлялось у него всегда, когда он задумывал уничтожить кого-то своими знаниями.

- Он был всего лишь забавой. Как и наш маленький эксперимент с Ангелом. В конце концов разве могут дети выжить без родителя? А? Или ты стал забывать? – он приблизился к стеклу вплотную. – Ты мой. И всегда будешь моим.

Его рука метнулась ко мне так быстро, что я успел представить, как он сейчас схватит меня и утащит к себе в зазеркалье, и отпрыгнул еще дальше.

Здесь, с этого ракурса, Рениш исчез и его смех медленно затих. Медленно выглянув снова, я с опаской заглянул в это зеркало снова. Но там меня ждала лишь кристально чистая зеркальная поверхность. В голове продолжали звучать ненавистные, часто повторяемые слова. «Ты всегда будешь моим». Всегда его игрушка без воли. Всегда его подчиненный, выполняющий самую грязную и страшную работу. Всегда лабораторная крыса, над которой можно поиздеваться. Всегда питомец, оставленный в живых только ради забавы.

Я развернулся и застыл не дыша. Передо мной в зеркале застыла неподвижная фигура. Из раны, оставшейся от ее меча, хлестала кровь, окрасив всю броню, но казалось она этого не замечает. Будто боль от раны была несравнима с тем, что она переживала сейчас.

- Почему? – со слезами в больших, светящихся сиреневатым огнем, черных глазах стояли слезы. – Почему ты меня не спас?

Она была именно такой, как я ее запомнил. С воздушными, полупрозрачными, цвета нефти волосами, на которых красовалась эта проклятая диадема. В броне ее матери, прямая как струна и легкая как нимфа. И покрытая своей кровью от смертельной раны, которую я не успел предотвратить.

- Нари...

- Почему?! – закричала она, ударив по стеклу, а казалось она со всей силы ударила меня. – Сирена смогла спасти двоих! Почему ты не смог?!

Ее крик отражался от поверхностей зеркал и звучал со всех сторон разом. Она ударила снова и зеркало с громким характерным звуком треснуло, исказив ее озлобленное отражение.

Равно и как что-то во мне, только оно в отличии зеркала снова рассыпалось на мелкие кусочки.

Это всего лишь пытка.

Нужно взять себя в руки.

Но, кажется, я забыл, как дышать, как двигаться и говорить. Такими темпами мы доберемся и до призрака, перед которым я виноват больше всех...

- Так уж ли больше всех? – спросил насмешливый, слишком знакомый голос.

Всего лишь очередная пытка. Их тут нет.

- О, да. Ты то в них эксперт, - хихикнула Сирена за спиной. – Я теперь тоже, кстати. Всегда было интересно посчитать, на ком теперь больше шрамов.

Сжав кулаки, я заставил себя развернуться к ней, небрежно прислонившейся плечом к раме зеркала. Но это была не Сирена, а Ангел. С пустым, злым взглядом, в нанокостюме и с улыбкой, предвещающей чью-то смерть.

- Приятно было продать меня Ренишу? Подготовить и выполнить свою часть уговора? Чувствуешь ее? Эту долгожданную свободу? Стоило оно того? Столько времени потрачено, столько планов построено, столько жертв принесено... Ты правда хотел вот этого?

Я не реагировал на ее слова, выстроив в сознании стену, как делал всегда во время ментальных пыток.

- Нет, мне кажется, что нет, - Ангел склонилась в плотную к стеклу. – Ты должен был понимать, что этим все не кончится. Что ты не откупишься от него, какие бы сделки ты не заключал. И с кем бы в шахматы не играл. Скажи, трудно играть сразу в три партии?

Сирена об этом точно ничего знать не может. И это либо комната страха от Зейны, либо она сама принимает эти облики, копируя из памяти.

Ангел прищурилась, разведя уши и игриво мотая хвостом, но не дождавшись ответа пожала плечами и достала пистолет.

- Может однажды ты ей расскажешь. Но ты ведь знаешь, чем занимается умник пока вас нет. И ты знаешь, что она откажется от этой силы. И что ты будешь делать тогда, в конце? Уже придумал, как ты будешь спасать ее от грядущего, которое вам было не предотвратить? Придумал, как будешь смотреть им всем в глаза? – растягивая слова с удовольствием спросила Ангел. – Придумал, как будешь просить у нее прощения? У первого человека, которого подпустил так близко, впервые за столько лет? Переживешь, если она тебя прогонит прочь?

Она выстрелила и лазер прошил комнату, пройдя сквозь стекло. Я едва увернулся от выстрела, который угодил в треснувшее зеркало позади. Трещина увеличилась и продолжала расти, сыпля осколками на пол. Из упавших стекол хлынул огонь, тут же перекидываясь на остальные зеркала, а потом поврежденное стекло отвалилось вовсе.

Из самого огромного стекла вырвалась рука в броне и когтями вцепилась в землю, таща за собой тело. Оно выбиралось ломаными движениями, словно ему было больно, но уже по перчатке я узнал, кто за мной вернулся. И не смог даже дернуться, пока фигура чудовища из самых старых кошмаров не выпрямилась во весь рост. Очень давно я не ощущал себя настолько загнанным в угол беспомощным щенком.

Красные глаза этой твари горели ярче огня, а лицо было спрятано за скалящимся шлемом, похожим на волчью морду. Широкоплечая, высокая фигура в броне, покрытая шипами и защитными рунами, подняла руку, и из кисти показались два длинных когтя, заменяющих лезвия. Они были покрыта кровью. Кровью моей семьи.

- В этот раз тебя не спасут, - она указала на меня, и огонь заставил все зеркала разом лопнуть.

Судорожно потянувшись, я попытался выхватить меч, но рука ухватила лишь воздух.

Нет... Нет!

Тварь, преследовавшая меня во всех кошмарах со дня гибели моей стаи не может быть тут. Это мираж. Такой же кошмар, как и остальные.

Не отрывая от нее глаз, я кое-как заставил себя двигаться, пятясь от дергающейся в мою сторону фигуры.

Думай! Отсюда должен быть выход!

Я уперся спиной в деревянную стенку зеркала, хрустя осколками.

Стена.

И куда отсюда можно убежать?

Фигура подошла совсем близко, и выждав момент, когда она замахнется, я нырнул вперед, позволяя ей со всей силы пройтись когтями по дереву.

Оставив глубокие борозды, фигура потеряла равновесие и на секунду стала не такой четкой, словно ей стало сложно удерживать образ. Она ударила кулаком по дереву и развернулась, готовая к новому выпаду.

Стук от удара! Так звучат полые предметы.

Там есть выход!

Но фигура выпрямилась, становясь еще выше и у меня душа в пятки ушла от ее вида. Огонь медленно распространялся, переползая с зеркал на пол. Она убьет меня. Убьёт, как хотела все эти годы.

«Если в этот раз сможет догнать.» - прозвучал в голове голос, который я не слышал двенадцать лет и не слышал бы еще столько же.

Поморщившись от вторжения Аут, я тут же отвлекся от ее слов, поспешив увернуться от новой атаки.

Но Аут права. Я убежал один раз. Убегу и второй.

Сделав крюк, я отманил фигуру от поврежденного зеркала и телепортировался к нему, ударив со всей силы.

Дерево протяжно взвыло, но осталось на месте. Обступающий раму огонь обжигал и заставлял глаза слезиться, но сейчас мне было все равно. Коротко бросив взгляд за спину, и оценивая скорость фигуры, я ударил снова. И снова. И снова. Пока от дерева не полетели щепки. Размахнувшись, я ударил ногой в самое поврежденное место, тут же ныряя в открывшуюся дырку от когтей.

Дым и жар тут же исчезли, как и скрип доспехов призрака. Как и едкий запах крови. С облегчением подняв голову, я столкнулся взглядом с драконом. Испугавшись очередного монстра, я вскочил, нащупывая оружие, но потом узнал изумрудные хитрые глаза.

- Сирена?

Она оскалилась выпрямляясь. Похожая телосложением на кошку с большими крыльями, покрытая мелкой темно-синей, цвета индиго, чешуей, она изогнула покрытую рядом желто-черных шипов спину и склонила на бок рогатую узкую голову с все теми же длинными ушами.

- Удивлена, что ты добрался.

Ее голос одновременно звучал и в голове и снаружи, но зубастая драконья пасть вряд ли могла произносить человеческую речь.

- Нам нужно выбираться.

- Да я бы с радостью, но...

Она шагнула в сторону, открывая спрятанное до этого ложе, где цепями была прикована она же, только в образе человека.

Мы были в округлом каменном коридоре, приводившем в комнату без потолка, в котором стояло каменное ложе.

- Что? – я обернулся к дракону-Сирене, которая виновато опустила голову, потеревшись о белые пластины на груди.

- Я же родилась с человеческой душой, к которой привязан мой дракон. Дракон защищает меня в жизни, как защищает всех, кто носит искру Аут, и ты привык иметь дело именно с этой моей стороной. Но человеческая душа уязвима и Зейне не составило труда запереть половину меня.

- То есть ты не можешь уйти.

Я подошел ближе, отмечая, что Сирена-человек выглядит младше своего возраста. Как будто события последних месяцев ее никак не затронули. Зато драконья чешуя была испещрена едва заметными белесыми полосками.

Достав Асазреф, резко потеплевший в кармане, я разрубил цепи, приковывающие душу Сирены.

Подул холодный ветер, приносящий с собой лязг доспехов и запах крови. Сирена-дракон зашипела, прыжком перемещаясь к единственному проходу.

- Уноси меня отсюда. А я ее задержу.

- Но...

- Бери кристалл и беги! Как только ты унесешь эту меня, я исчезну следом. Драконья часть может существовать без человеческой, но не наоборот.

Чувствуя, что спорить бесполезно, я выудил кристалл и поднял Сирену-человека на руки. Ключ потеплел, взлетая и открыл портал, с радостью выгоняя чужеродные души из мира атлусов.

Портал захлопнулся с шипящим звуком, и мир снова наводнили запахи и звуки. Казалось, даже воздух был живым и дышалось гораздо легче.

Тифа устало уронила руки, и рядом со мной упал со звоном кристалл, удерживающий проход назад все это время. Я все еще держал Сирену, только она была совсем невесомой и... Полупрозрачной как призрак. Подняв взгляд на Тифу, я понял по ее выражению лица, что нам придется прибегнуть к «способам, от которых никто из нас не будет в восторге».

- Клади ее на стол, - велела Тифа смахивая магией с ближайшего стола книги и сгоняя своего филина.

- Что теперь? – не ожидая услышать ничего хорошего, спросил я, кладя Сирену на стол.

Тифа снова зажгла руны и, приоткрыв крылья, несколько раз провела руками над Сиреной, словно щупая воздух вокруг нее.

- Что ты видел? Она что-нибудь говорила?

Я вкратце пересказал только последнюю часть, опустив комнату с зеркалами. И после рассказа столетнее лицо Тифы страдальчески сморщилось. Она погасила руны и задумалась, и будь ситуация немного другой, можно было бы поверить, что такое издевательство доставляет ей удовольствие.

- То, что части ее души существуют в загробном мире отдельно, очень плохо... Я надеялась, получится привязать ее в материальном мире к неодушевленному предмету... Нельзя найти достаточно сильный предмет, чтобы он выдержал и человеческую душу, и дракона с древней силой, существующей века, одновременно. К тому же это опасно. Неодушевленный предмет может заблокировать гармоничную связь между драконом и человеком, а без нее она умрет. Как и если мы оставим сейчас все как есть и не вернем ее в загробный мир.

- И ты предлагаешь привязать ее к кому-то...? – оперевшись на стол, спросил я, смотря ей в глаза.

- Да, - честно призналась она. – И даже тут выбор у нас небольшой. Есть только одно заклинание, создающее достаточно сильную связь. Каждая душа представляет собой древо, каждая веточка которого являет собой миг жизни, миг воспоминания. Мы можем создавать кратковременные связи, связывая ветви дерева, но нужно нечто постоянное. Влаутту. Сплетение стволов древ душ.

- Все, что я об этом знаю: что, если умрет один - умрет и второй.

- Да. И нужно хорошенько подумать. Только фаэррай можно убить без последствий, поскольку их искра им не принадлежит и после смерти носителя возвращается к ксуеру. Если умрет обычный атлус, то все люди, которые ему поклоняются в лучшем случае потеряют смысл жизни вплоть до мыслей о самоубийстве, а в худшем – умрут.

- Их можно убить и не навредив. Если заранее отвязать дракона.

- Нашествие призраков погибших атлусов, которые вселялись в людей и делали их одержимыми, ваших рук дело, - злобно прошипела Тифа. - И нам, между прочим, до сих пор приходится спускаться и заниматься последствиями.

- Так ваша королева вам запретила.

- Раньше мы выпускали их в Лес, пока он не стал переполнен плачущими душами, перерождающимися в монстров. Сейчас этим занимаются кочевники и лишь Инайя знает, что с ними происходит, - возразила Тифа, уже скорее печально, нежели зло. – Но нам сейчас это не поможет. Сирена слишком своенравна, чтобы сидеть здесь в безопасности, а подвергать атлусов ее безрассудству я не могу. И не стану. А связывать ее с небесными агверами ты вряд ли мне позволишь.

И она была права.

Время уходило. Не знаю, сколько души без якоря способны находиться в нашем мире, но явно не долго.

- И ты предлагаешь связать ее со мной?

Тифа лишь кивнула.

Оттолкнувшись от стола, я отошел, взъерошив волосы.

- Да, связь имеет свою цену и последствия. Только представь, какого будет сражаться, если тебя прикрывает человек, знающий твои мысли. Воины, связанные такой связью, сражались как единый организм. Вы сможете обмениваться не только мыслями, но и воспоминаниями, навыками...

- Я не могу, - не поворачиваясь безнадежно ответил я. – Я клялся никогда не отдавать душу атлусу. Такие клятвы связывают всех на земле.

- Но тебя забрали раньше первого обращения. Ты не проходил полноценного посвящения и не приносил нерушимых клятв. Лишь обещал.

Я резко обернулся, сверля ее взглядом. Она не могла такого знать.

- Я многое знаю. Знаю из-за чего и когда сгорела твоя стая. И легко могу предположить сколько тебе лет. Посчитать не сложно.

- Ты знаешь, кто в этом виновен? – не веря прищурился я.

Я сам никогда до конца не был уверен. Мне всегда казалось, что это Аут, появившаяся там той ночью. Но после общения с Сиреной я начал в этом сомневаться. К тому же эта фигура в доспехах...

Но время уходит и об этом можно расспросить позже. Сейчас нужно думать, как помочь Сирене.

- Если тебя это утешит, - Тифа села на стул, устало вздохнув. – То, такая связь равноправна, в отличие от связи агвера с богом-покровителем.

Это слабо помогает. Может, будь тут Дон, было бы гораздо проще. Я не готов раскрывать абсолютно все карты перед Сиреной. Да, мы постоянно влипаем в неприятности, но знать, что если убьют одного из, то умрет и второй, и осознанно идти на это... Безумие.

Я не могу так поступить. Это противоречит буквально всему, на чем держался мой мир.

Вспомнились слова Ангел из зеркала. Они неприятно резали по ушам правдой. При нынешней ситуации в конце мы так или иначе умрем. Ему нужен был лишь один из нас, а второго он хотел убить... А эта связь может ее спасти. Или, наоборот, спасти меня. Все зависит от того, как расположатся фигуры на доске... Может, благодаря такой связи, у меня будет лазейка, чтобы выкрутиться, застать его врасплох. Власть атлусов на Земле стоит выше... Это явно спутает все карты. Придется придумывать новый план, но у нас будет шанс. Если получится правильно наврать, где нужно...

И может она меня в конце не убьёт, когда увидит всю картину. Было бы неплохо... Тем более я обещал ей идти вместе до конца. А это точно не должно стать ее концом. Я не смогу жить спокойно, зная, что не спас и ее тоже.

Моя игра была обречена с самого начала.

- Хорошо, - согласился я. – Но она нас с тобой, вероятнее всего, прибьёт за то, что мы решили такое за нее.

- Ну тебя-то уж вряд ли, - отмахнулась Тифа. – А я не расстроюсь. Ты точно готов?

- Да.

Я мало что понимал в деталях подготавливаемо Тифой заклинания. Она читала его долго, растягивая слова, и зажигая кажется сотни свечей, из-за которых в библиотеке стало душно. От запаха плавящего воска и тлеющих фитилей клонило в сон, но я заставлял себя оставаться в сознании и стараться не думать, что согласился совершить. Это была бесповоротная игра ва-банк. Единственным утешением было то, что после установки связи мы не запомним львиную долю увиденных воспоминаний друг друга, и надежда, что может ни одна из партий не закончится так трагично, как я думал. Если в мире остался хоть грамм удачи, который можно присвоить, я попробую все исправить.

(Сирена)

Долгое время я находилась в темноте. Искусственной, насильно держащей меня в своих лапах. Но очень сильной. Я пыталась брыкаться, но мои попытки быстро пресекли, заставив уснуть еще крепче.

А потом появился свет. Крошечная, манящая к себе точка, призывающая пойти ей на встречу. И я пошла.

Она вывела меня в солнечный день где-то в осеннем, ярко-желтом лесу. Я обернулась, стараясь понять, что происходит, но кто-то подтолкнул меня вперед.

- Не останавливайся, Лео.

Я посмотрела вверх и увидела отца. У него было строгое выражение лица, а светлые глаза слегка сощурены, как всегда было, стоило мне ослушаться или разочаровать его. Он склонился надо мной, из-за чего медальон выпал из одежды и теперь сверкал на солнце.

Однажды ты пройдешь посвящение и станешь наследником нашей стаи. И я отдам его тебе. А после, когда ты обучишься всему нашему ремеслу и докажешь, что ты достоин, тебе, так же, как и мне в свое время, перейдет мой меч. А ты передашь их своим наследникам.

Отец любил повторять это, когда у меня что-то не получалось или я просила перерыва в занятиях. Тогда он намеренно начинал говорить со мной на японском и делал так до тех пор, пока мама вмешивалась.

- А куда мы идем? – спросила я, стараясь не отстать.

- Это сюрприз на день рождения. Только не говори маме, что я не дождался, а то она расстроится, - улыбнулся он, протягивая руку. – Идем.

- Хорошо, - усмехнулась я, подпрыгивая и хватая мозолистую руку. – А зачем тебе меч?

- Он нам пригодится.

Я не знала для какого сюрприза может понадобиться этот старый, слегка изогнутый меч с красной рукоятью, но мне было все равно. Меня переполняло лишь радостное возбуждение в предвкушении подарка. Мы уехали далеко от дома, посреди ночи и оставив маму одну. Она, наверное, будет волноваться...

- Помнишь, что мы скажем маме?

- Ты хотел показать мне очень красивое место в лесу и познакомить с местными духами, - кивнула я. – Мама любит лесных духов.

- Правильно. И мы скажем, что хотели поймать ей одного, чтобы поселить на вашем месте в Центральном парке. Но они оказались слишком проворными.

Мы вышли на небольшую полянку, где стоял один покосившийся маленький сарай. Дряхлый, с пустыми глазницами вместо окошек, дырявый и жуткий... Почему-то даже сам вид этого сооружения меня пугал.

Но нельзя было показывать страха. Тем более папа рядом, и у него есть меч.

- Ты первый, - отец подтолкнул меня к сараю.

Обернувшись, я поджала губы и еще раз посмотрела в глаза этому домику. Они были все такими же жуткими. Но сжав кулаки, я смело шагнула вперед, открывая скрипучую дверь.

Внутри было душно и пыльно, а пол был устлан соломой. А еще здесь пахло кровью.

Насторожившись, я всмотрелась в кривые тени, падающие от покосившихся балок и куч мусора, и тут одна из них пошевелилась. Испугавшись, я отпрянула, врезавшись в ногу отца.

- Он совсем не страшный. Уже, - шепнул мне отец, подталкивая жестким движением, не терпящим страха, вперед.

Я, обняв себя руками, пошла вперед, ближе к едва шевелившейся тени, которая заметила нас, и дернув цепями, начала отползать. Она смогла доползти до полоски света и оказалась крылатым, связанным парнем. У него были рыжие, чешуйчатые, сломанные крылья, покрытые рубцами и ранами, хвост, руки и шея были закованы в тяжелые цепи, а во рту был кляп.

Это был атлус. Настоящий атлус... Он смотрел на меня воспаленными рубиново-карими глазами и беззвучно плакал. Он был прекрасен даже сейчас. Удивительный, волшебный, выпрыгнувший из маминых историй.

Я так хотела однажды увидеть настоящего атлуса, но он...

- Ему больно... - прошептала я.

- Так и должно быть, - серьезно ответил отец, доставая меч. – Ты помнишь, чему я тебя учил?

- Но мама...

- Чему я тебя учил? – грозно и тихо спросил он и от этого тона я сжалась.

- Тому, что атлусы злые лживые существа, - заикаясь и сдерживая слезы всеми силами, начала я. - Что они убивают и ненавидят нас. Что из-за них умирают люди.

- А что мы делаем с людьми?

- Защищаем любой ценой.

Но мама говорила совсем другое. Что атлусы были чистыми и светлыми существами. Что они отличаются от нас совсем чуть-чуть. Только крыльями. И они не виноваты в том, что случилось с нами. Что такое решение спасло и людей, и богов. Это было компромиссом. Оно исправило нарушенное равновесие. И боги помнят о нас и защищают тех, кто не нападает на них.

- А теперь... - отец достал меч из ножен и присел на колени, чтобы быть со мной одного роста. – Ты сделаешь то, для чего рождены все мы. Избавишь мир от еще одного монстра и сделаешь мир чуточку безопаснее. Ты ведь хочешь, чтобы мы были в безопасности?

Я закивала, не отводя взгляда от сверкающего лезвия.

- Молодец. А теперь бери меч.

Он был легким несмотря на размер, легче любого тренировочного меча. Он был создан для быстрого сражения и не раз спасал своего владельца.

Отец кивнул, одобряя правильную хватку меча, и встав, дернул атлуса за цепь, притягивая ближе. Скованный бог заметался из стороны в сторону выбиваясь из сил, и быстро обмяк, подняв на меня обреченные глаза. Он смотрел так печально, что мне самой хотелось плакать.

Он чудовище. Он ненавидит и убивает таких ,как я. Он предал людей. Он выгнал нас из дома. Он смеется над нами со своего золотого небесного замка.

- Давай, - приказал отец.

Но он такой слабый... Избитый. Раненный и лишенный магии. Когда-то у него были такие красивые крылья... Мама всегда говорила, что у атлусов прекрасные крылья и поэтому они никому не разрешают их трогать. И они умирают, если их повредить.

- Это не честно, - сказала я, зная, что отец разозлится.

- А ты думаешь они будут поступать с тобой честно? Ни один атлус в мире не сможет сделать что-то для тебя. Ни один не поможет, не останется рядом с тобой, если тебя ранят и никогда не использует свою магию, чтобы тебя защитить. Они будут делать все, чтобы тебя убить. Всегда. Они могут владеть магией и летать, но мы будем хитрее. Поэтому, - он подтянул, начавшего оседать атлуса. – Бей. Если хочешь честности - подари ему быструю смерть.

Атлус закрыл глаза, словно уже умер и совсем обмяк. Он знал, что его крылья сломаны, и он никогда не полетит. Должно быть это так же ужасно, как и никогда не превратиться в волка, чтобы бежать, куда глаза глядят, по свободному лесу.

Я подняла меч в дрожащих руках и глубоко вздохнула.

Он зло. Он монстр. И я спасу много людей, убив его.

Но руки все никак не слушались. Они одеревенели и начали трястись, отказываясь замахнуться. Я сама не хотела замахиваться. Он был слаб и беспомощен. Разве предназначение агвера не в том, чтобы защищать слабых?

Отец, устав наблюдать, отшвырнул атлуса, шагая ко мне и рукой обхватывая рукоять.

- Слабость перед ними тебя погубит. Они могут быть красивы, могут казаться безобидными. Но именно они всадят тебе нож в спину. Какая бы дружба вас не связывала, атлус обязательно тебя предаст. Им нельзя верить.

Он, продолжая крепко, до боли стискивать мои руки, дернул меня вперед к атлусу, привалившемуся к балке и приставил кончик ножа к его сердцу.

- Бей.

Я зажмурилась и выпустила меч.

- Я не могу!

Что-то ударило меня по лицу, и я тут же оказалась на полу. Во рту появился привкус крови... Кажется, я прикусила щеку.

- Вот как это делается.

Отец одним коротким движением отрубил атлусу голову, и она с мерзким хлюпом упала на пол. Рубиново-карие глаза продолжали смотреть в пустоту, но больше не плакали. Но зато плакала я.

- Вставай, - рыкнул отец, подняв меня за шкирку. – Ты – мой наследник. А мой наследник не может быть тряпкой. Если не можешь убивать этой рукой, - он схватил меня за левую руку и с силой согнул так, что кажется боль выстрелила дробью по всему телу, раскурочившая все органы сразу. – Учись другой.

Я кричала и плакала, но хватка отца была крепкой. Мне было больно, как никогда не было, а хруст стоял в ушах всю дорогу домой. Хотя я, кажется, ничего и не запомнила о пути назад.

Когда мы вернулись домой, отец сказал, что я упала с дерева. Но мама не поверила. Она сразу чуяла любую ложь. Но правды добиться не могла ни от кого из нас.

А потом через несколько дней мы собрали сумки и уплыли. Родители не объясняли причин или куда мы едем. Отец сказал лишь «домой». И я никак не могла понять, почему мы уплыли из дома домой. Что это за дом, о котором я ничего не знаю, и как он тогда может быть мне домом?

Но большего мне добиться не удалось, и заскучав я уснула, свернувшись калачиком рядом с мамой, которая напевала мне песни, а они, по ее словам, должны были снять боль с загипсованной руки. И они помогали. Ее прекрасный голос оставался со мной даже во сне.

Проснулась я не скоро, оказалось, что с корабля мы переместились в машину, где меня аккуратно оставили досыпать. И услышав разговор родителей, я сделала вид, что еще сплю, хотя сломанная рука ужасно ныла.

- А что, если они нас не примут? – тихо спросила мама. – Они не будут с таким пониманием относиться к тому, из какой я стаи.

- Примут, Талия. И тебя, и Лео, - уверено ответил отец. – А любой, кто посмеет проявлять к тебе неуважение будет учиться у меня лично.

- Даже если это будет твой отец? Или сестра?

- Особенно, если это будут они, - мрачно ответил отец, скорей всего ожидая от них именно этого. – Смотри, кажется, наш чемпион проснулся. Как рука?

- Болит, - буркнула я, расстраиваясь, что меня раскрыли и поднимая взгляд.

- Эта боль сделает тебя сильнее, если поймешь, какой урок она тебе приносит.

- Не позволять детям лазить по деревьям без присмотра, - буркнула мама.

- Мы уже приехали? – спросила я, потирая глаза и садясь к окну.

- Почти.

За окнами был невысокий ярко-зеленый лес на холме. Мы были где-то далеко от города, и еще дальше от дома. Тоска по высотным зданиям и оживленной суете уже понемногу закрадывалась в душу. И я отчетливо понимала, что куда бы мы не ехали и кто бы нас там не ждал, мне не понравится.

Вскоре показались деревянные высокие ворота, составленные из тонких стволов, а рядом с ними стояло два стражника. Отец помахал им и двери тут же открылись.

Внутри нас ждала огромная поляна, где прямо перед нами высился большой, квадратный дом с остроконечной забавной крышей, а позади еще несколько поменьше. Сбоку вдалеке были лошади и пара машин. Но самым удивительным были агверы. Их было много, волки, полувоки и люди виднелись везде, и впервые я поняла, что значит стая. И это было невероятно прекрасно. Я впивалась в происходящее глазами, стараясь запомнить все до мелочей, но отец свернул к дому и полянка, где тренировались и трудились призрачные агверы скрылась.

Отец говорил, что они, то есть мы, веками кочевали с места на место, останавливаясь там, где были нужны и собирали всех единомышленников. Поэтому стая была такой большой и слаженной. А еще такой разной и интересной. Отец говорил, что они больше не нужны этому месту и хотят двинуться дальше, ближе к нам. Было бы так здорово, если бы они жили с нами. Но мама всегда была не в восторге от этих разговоров. Ей нравилась наша уединенная жизнь.

Остановившись у главного дома, мы вышли, и мама поспешно взяла меня за руку, слегка пряча за себя, но это не помешало мне разглядеть встречающих. Впереди стоял дед с идеально прямой спиной и двумя мечами разной длины на поясе. А еще у него были длиннющие усы, борода и злые красные глаза. Рядом с ним стояла высокая женщина, тоже с мечом на поясе. У нее были кудрявые черные волосы и такие же, как у старика, красные глаза. Она смотрела неприветливо и изучающе, и от ее взгляда хотелось окончательно спрятаться за мамой. А еще там были две девочки примерно моего возраста. Одна такая же колючая копия взрослой женщины, а вторая поменьше, рыжая с грустными глазами. Остальные агверы выстроились по бокам и замерли словно изваяния.

- С возвращением, Мильтиад! – старец распростер руки, спускаясь к нам.

Отец бодро, как-то по-деловому, подошел к старцу и после рукопожатия старик притянул его к себе обнимая.

- Это твой дедушка Вардан, - шепнула мне мама, тоже подходя немного ближе. – А там твоя тетя Энрея. И твои двоюродные сестры Азраэль и Руфильда.

Я подумала, что должна быть им рада, что они мои ближайшие родственники и должны быть мне самыми дорогими на свете. Но они казались чужими.

- Талия, - дедушка оставил отца и подошел к нам, слегка поклонившись. – Добро пожаловать на земли призрачных агверов. Мы рады приветствовать столь благородную стаю в нашем доме. Дорога не слишком вас утомила?

- Нет, - ответила моя мама. – Спасибо, за гостеприимство.

Ее тон оставался напряженным, как и хватка, сживающая мою здоровую руку.

- Ну-ка, - дед повернулся ко мне, и я отчаянно захотела убежать. – Что за трясущийся хвостик у нас здесь? Выйди вперед, внук, не позорь своего отца.

Приложив немалые усилия, я шагнула вперед к склонившемуся надо мной старику. Он накрутил на палец мои белые волосы и хмыкнул в усы:

- У него твои глаза, Талия. Знаешь, что это значит?

- Знаю, - ответила мама, кладя руки мне на плечи.

- Странно, - старец наконец сделал шаг назад, и я спокойно вздохнула. - Твоя стая позволила тебе его оставить?

- Моя стая не решает за меня, - гордо ответила она. – И никакая не будет решать ни за меня, ни за моего сына.

- У тебя стальной характер. Истинной Альфы. - рассмеялся старик, поворачиваясь к моему отцу. - Проходите в дом. Энрея вас проводит, пока нам с моим сыном нужно будет пообщаться.

Мы подошли к ступенькам, где нас ждала колючка постарше, колючка помладше и маленькая рыжая девочка с медными глазами, чудным образом оказавшая среди этого черно-бело-красного разнообразия. Колючка помладше показала мне язык и Энрея рыкнула на нее, показывая клыки, из-за чего девочка надулась, встав по струнке. Хотя, подойдя поближе я засомневался, что она девочка. В мальчишеской одежде, коротко обстриженными волосами она вполне могла смахивать на мальчика.

- Добро пожаловать, - сухо бросила Энрея. -Аз, Руф, возвращайтесь к тренировкам. Шоу окончено.

Колючка помладше тут же растворилась в воздухе, чудесным образом телепортировавшись к подножию лестницы, а рыжая девочка робко улыбнулась и помахав побежала следом.

Между мамой и Энреей было какое-то напряжение, но они молча шли по деревянным коридорам с бумажными стенами.

- Почему они бумажные? – тихо спросила я, протягивая руку к стене.

- Потому что здесь так принято, - ответила Энрея. – Поэтому привыкай ходить бесшумно. Тут у всех слишком чувствительные уши, чтобы слушать топот.

- О, да, наверное, это неприятно, - кинула мама.

- Неприятно? Примерно так же неприятно, как находиться без защиты коленоприклонной стаи в обществе тех, кто не привык кланяться.

- Примерно так же неприятно, как понимать, что абсолютно любые шансы стать альфой убежали прямо из-под носа и издевательство над ребенком было напрасным? – с улыбкой уточнила мама.

Энрея резко развернулась, впиваясь взглядом в маму. Она была выше и шире в плечах, но я видела, как мама управляется с веерами и ножами, поэтому мне было не страшно даже из-за меча тетки.

- Не смей. Лезть. В дела. Моей стаи.

- Я была уверена, что это теперь и моя стая тоже. Хотя я не согласна с вашими правилами наследования власти, Вардан сделал свой выбор согласно традициям. И ты не посмеешь поднять на нас руку.

- Мильтиад и отец мне не угроза.

- А я и не говорю о Мильтиаде и Вардане, - спокойно возразила мама. – На колени.

Я никогда не слышала, чтобы мама говорила так властно и в этой интонации чувствовалась магия, от которой любому стоящему рядом тоже захочется выполнить приказ.

И Энрея опустилась на колени с перекошенным от злости лицом. Вряд ли она бы сделала это по своей воле.

- Может моя стая и не умеет телепортироваться или создавать солнечные копья, как солнечные агверы, зато мы умеем играть на чужих душах. Мы можем исцелять душевные раны, а можем уничтожать человека изнутри. И от предков нам досталось не только это. Я могу приказать тебе избить себя и отправить к моему эйнту, но не буду опускаться до такого. Надеюсь ты, и твои подопечные запомнят это предупреждение и поймут, что над нами никто из вас никогда не будет властен. А теперь исчезни, я знаю куда идти.

Эйнту... Так родители иногда называли друг друга. Наверное, так называют парные узы.

Энрея молча встала и телепортировалась куда-то прочь.

- Идем, - мама протянула руку, и мы в тишине пошли дальше.

Так мы провели пару дней в этом огромном деревянном лабиринте. Отца мы почти не видели – он большую часть времени проводил с дедушкой и тетей. В основном они сидели в огромном тренировочном зале и о чем-то спорили. И пока они были заняты мы гуляли с мамой, ходили к небольшому озеру, где она пела чудесные песни духам. И по утрам я тайком наблюдала за тренировками маленьких агверов. Они быстро меня замечали, но к себе не звали, как и присоединиться к играм после тренировок. Многие из них уже умели превращаться в волков и частенько резвились в этом обличии во дворе. И только рыжая девочка с грустными глазами решилась позвать меня первой. Оказалась, что она Руф, а колючка - Аз. По началу мне казалось, что она отшельник, почти такой же, как и я, но оказалось, что остальные любили проводить с ней время, а Аз просто терпели из-за ее матери, которая проводила большую часть тренировок. Благодаря Руф я начала потихоньку вливаться в стаю, чем кажется еще сильнее разозлила колючку поменьше.

- Почему она такая злая? – спросила я в один из дней, когда мы сидели с Руф в тени крыльца.

- Она завидует, - пожала плечами Руф не отвлекаясь от плетения браслетика. – Энрея готовила ее на твое место, пыталась воспитывать как мальчика.

- Пусть забирает, - носком странной обуви местных я пнула камешек.

- В нашей стае так нельзя. Она не сможет, даже если попытается, вот и злится. Энрея так говорит.

- Разве она не твоя мама?

- Нет. Мои родители умерли в огне атлусов. А Энрея меня забрала, когда нашла. Мне она не нравится.

- Мне тоже. Никто из них.

- Эй, безлапый, - послышался голос колючки, выходящей из дома.

Я ее проигнорировала, продолжая наблюдать за тем, как ловко Руф плетет.

- Ты мало того, что безлапый, так еще и безухий? – Аз оказалась рядом и сильно меня толкнула.

Испугавшись, что сейчас покачусь по лестнице я случайно телепортировалась в ее начало. Но Аз была сильнее, лучше телепортировалась и у нее было две руки. Догнать меня не составило труда. Не помню, как началась драка, но помню обжигающий удар по щеке. Помню, что ударила в ответ как учил отец. Прямо в переносицу. Аз взвыла и отпрянула, капая на траву ярко-красной кровью. И потом ее глаза загорелись, и я поняла, что нужно бежать. Так глаза загорались только у тех, кто обращался и терял контроль. В мгновение ока за мной гналась уже не Аз, а черная красноглазая волчица. Побег в такой ситуации был еще безнадежнее, но мне удалось добежать до тренировочного поля, пока я не споткнулась и упала. Обернувшись, я тут же попыталась встать, но тело не послушалось и смогло лишь медленно ползти.

Аз была уже совсем рядом и готовилась к прыжку, но между нами возник белоснежный волк, громко зарычавший на Аз. Он возвышался надо мной, защищая от взбесившейся сестрицы, и только немного отойдя от шока я узнала папу.

Затормозив Аз, посмотрела на моего отца и поджав хвост попятилась, тут же обращаясь назад. Но врезалась в свою маму, а через пару минут подбежала Руф, у которой не было способности к телепортации.

Разогнав нас в разные стороны, отец увел меня в дом, и привел в их с мамой комнату, находящуюся напротив моей. Мама лежала на низкой кровати, читая книгу, но заметив нас напряженно привстала.

- Что такое?

- Полюбуйся, - отец повернул мою голову за макушку, чтобы мама увидела горящую щеку. – Но к его достоинству нос Аз пострадал сильнее.

Мама тут же оказалась передо мной, убирая мои волосы и рассматривая лицо.

- Она первая начала, - шмыгнув носом ответила я. – Она меня ненавидит.

Мама с папой переглянулись и у них состоялся как будто мысленный диалог, в конце которого отец кивнул:

- Я с ними поговорю и попрошу кого-нибудь принести льда.

Он ушел, оставив нас с мамой, и почувствовав свободу я плюхнулась на кровать устремив взгляд в потолок, а она легла рядом и начала перебирать мои волосы мягкими пальцами.

- Когда мы уедем?

- Скоро, милый, скоро.

- Мне здесь не нравится. Они все тут злые. Кроме Руф. Она добрая.

- Можешь мне кое-что пообещать?

Я повернулась к ней, сдувая упавшую прядку.

- Пообещай, что не позволишь никому и никогда говорить тебе в чем твое предназначение и что ты кому должен. Ты сам волен выбирать как тебе жить.

Это звучало не сложно, и я с радостью пообещала.

- Наше с тобой место не здесь, мы с тобой городские волки, - она защекотала меня, и я с визгом скрутилась в калачик. – И мы не будем слушать что нам говорят эти выскочки. Ты запомнил? Ты принадлежишь этой стае ровно настолько же насколько и моей.

- И никто не может лишать меня права выбора кем быть, - закончила я хихикая.

- И если твой папа опять будет упираться как баран, мы вернемся в Нью-Йорк и будем ждать его там.

Кто-то принес лед и мама, обняв меня так, чтобы не потревожить руку прикладывала лед к горящей щеке.

- Я не хочу убивать, мам, - призналась я. – Никого. И атлусов тоже.

- Значит не убивай, - ответила мама. – Они такие же жертвы, как и мы.

- А еще у них красивые крылья.

- Очень красивые, - согласилась мама.

- Расскажешь ту историю про крылья Те, которыми он создал для нас небо? Пожа-а-алуйста.

Это была одна из моих самых любимых историй, и мама неустанно рассказывала ее, возможно, потому что, она нравилась ей так же, как и мне.

Папа долго не возвращался, и мы с мамой устав его ждать уснули на их кровати. Но разбудила меня Руф и холодная темнота.

- Идем, - она потянула меня с кровати за рукав.

- Куда? - я кое-как села, ища глазами маму.

- Взрослые на совете, поэтому мы можем зайти в зал трофеев.

- Что за трофеи?

- Увидишь, - она снова потянула меня за рукав.

Поежившись, я пошла за ней, продолжая зевать. Руф воровато оглядываясь побежала вперед, ориентируясь в доме так, словно жила в нем с рождения. Возможно, она частенько бегала тут по ночам и за неимением возможности телепортироваться изучила дом идеально, чтобы не тратить время и безошибочно находить самые короткие пути.

Вместе мы незамеченными спустились в подвал, где горели редкие свечи. Длинное помещение с колонами было наполнено аккуратно расставленными трофеями. По двум сторонам они стояли друг напротив друга, освещенные колеблющимися свечами, из-за чего танцующие тени были жуткими. Руф скрылась из виду, исчезнув в тени, но вскоре вернулась, таща на себе нечто лохматое.

Видимо ей казалось это чем-то невероятно забавным, поэтому представ передо мной в огромной шкуре какого-то животного она рассмеялась. Это нечто имело белый мех, на нем были сотни косичек из священных нитей и оберегов, а в глаза вставлены стеклянные шарики, ярко сверкавшие в полутьме.

- Что это?

- Церемониальный наряд, - удивленно сказала Руф, приподнимая шкуру, чтобы хоть немного меня видеть. – Когда мы отправляемся на священную охоту или благословляем молодых оборотней найти свою пару, Альфа надевает ее и проводит ритуалы. В городах так не делают?

- Нет, - уверенно заявила я. – Мы так не делаем.

- Ну и глупо делаете, - возразила Руф, снимая шкуру. – А что вы делаете? Расскажешь про города? Правда, что здания там упираются в облака?

Я улыбнулась и кивнула. Руф, кроме мамы, единственная, кто разделял мою любовь к Нью-Йорку и охотно слушала рассказы про большой город.

Но что-то было не так. Что-то висело в воздухе. Какая-то опасность, она просачивалась отовсюду и с каждой секундой я чувствовала ее все отчетливей.

Беги наверх, маленький призрак.

Я удивленно обернулась, ища взглядом женщину, которая это сказала, но вокруг были лишь пляшущие тени.

- Ты слышала?

- Нет. Что?

- Кто-то сказал бежать наверх.

- Это, наверное, была она! – воскликнула Руф, снова нахлобучивая шкуру и вытягивая руки с прорезавшимися коготками.

- Нет, Руф, - нахмурилась я. – Пошли назад. Что-то не так.

- Ладно. Но ты зануда, - обиженно пробурчала Руф, снимая шкуру и унося ее на место.

Я нетерпеливо переминалась с ноги на ногу, ожидая ее появления, а когда она вернулась, то взяла за руку и бегом поднялась наверх.

И тут начался кошмар.

Сильно воняло дымом и откуда-то были слышны крики. Мы ничего не видели перед собой и остановились, кашляя и оглядываясь.

- Идем! – Руф схватила меня за руку и побежала вперед, что было сил.

Я, спотыкаясь и кривясь от боли в руке пыталась успеть, но ноги делались непослушными, а горло горело от едкого дыма. Слезящиеся глаза не позволяли ничего разглядеть, но Руф удавалось находить путь. Деревянный пол протяжно скрипел и доски качались от наших шагов, а бумажные стены начали резко вспыхивать.

Огонь словно живой преследовал нас и вскоре обогнал, загнав в ловушку. Мы замерли, не зная куда бежать.

- Руф! Лео! – послышались крики, кажется, Энреи.

- Мы здесь! – крикнула Руф, срываясь с места в сторону криков прямо в огонь.

- Руф! – только и успела крикнуть я, прежде чем она исчезла, а проход за ней закрыла стена огня.

- Вот и ты, маленький призрак.

Я обернулась на жуткий, скребущий голос, исходивший из конца коридора.

Оттуда ко мне приближалась крылатая тень, медленно превращаясь в жуткую, высоченную фигуру в колючей броне, похожей на самурайскую, украденную из зала с трофеями. У фигуры были горящие красные глаза, выглядывающие из шлема, и стоило ей качнуть кистями, с которых что-то капало, как оттуда появились когтевидные клинки.

В ужасе, с криком, я бросилась куда глаза глядят, но фигура появлялась из каждого всполоха огня, пытаясь схватить меня руками, от которых разило кровью. Кровью призрачных агверов.

Я бежала, спотыкаясь и падая, ощущая каждой клеточкой тела, как эта фигура гонится за мной и если я остановлюсь хоть на секунду, то ей удастся меня схватить. Коридор за коридором. Я падала и тут же вставала, забывая про боль и несясь вперед, по одинаковым проходам, словно по кругу. Пока не уперлась в завал, образовавшийся из-за рухнувшей стены. Из-под завала торчала рука и я узнала эту руку, но посмотрев на лицо погибшей, слишком знакомой женщины упала на пол.

- Мама? – прохрипела я, пытаясь встать.

Холодные руки, неожиданно мягкие и осторожные, подняли меня и через секунду кожу обжог ледяной ночной воздух. Хрипя, я упала на землю, пытаясь протолкнуть в легкие хоть каплю кислорода.

- Дыши, - приказал женский голос, тот же, что я слышала в трофейном зале.

Женщина прикоснулась ко мне и тут же стало легче. Кожа перестала так гореть, исчезла колющая боль по всему телу и у меня даже получилось вдохнуть. Подняв глаза, я увидела атлуса. Не просто атлуса, а ксуера. Ее прямые серебряные волосы красиво спадали на внимательное лицо с рунами на скулах и глазами цвета лунного камня. А темно-синие крылья закрыли весь окружающий мир, хотя по отсветам я угадала, что мы совсем рядом с горящим домом.

На мгновение я залюбовалась ей, но потом нас окликнул женский злой голос.

- Отойди от него! – крикнула Энрея.

Она, перемазанная сажей, стояла в нескольких шагах от нас, обнажив клювовидные клинки, прикрепленные к запястьям. Лезвия, как и ее лицо были покрыты кровью. Как и броня, и шлем, который скрывал ее лицо, но не красные глаза.

Аут выпрямилась, со снисхождением посмотрев на Энрею. За ногами тети прятались Руф и Аз, выглядевшие ничуть не лучше.

- Я сказала: убирайся! Ты не в праве являться сюда!

- В праве, раз здесь мои агверы, - спокойно сказала Аут, сводя руки вместе и обнимая пространство вокруг меня хвостом.

- Он не твой!

- Как и не твой. Но мы можем договориться.

- Сделка с атлусом?! Да я скорее умру!

- Ты и умрешь, если не согласишься. Ты посягнула на мою стаю, и я в праве уничтожить тебя и твоих потомков. Но. Я могу предложить тебе помощь, - Аут повернулась к полыхающему дому. – Вся твоя стая погибла сегодня. И если ты позволишь беспрепятственно забрать мальчишку, я помогу тебе. Обеспечу вам способ выжить в новом месте.

- Я тебе его не отдам, - Энрея шагнула к нам ближе. – Он – наша последняя надежда. И он поведет нас, когда вырастет.

- Энрея, - усмехнулась Аут. – Не ты ли мечтала утопить его, когда увидела? Не ты ли возненавидела себя, своего брата, его пару и свою дочь, только из-за того, что твой план рухнул? Если я заберу мальчика, то ты получишь то, о чем мечтала и Азраэль унаследует это.

Я смотрела на перепуганных сестер, потеряв понимание происходящего. Из разинутой пасти горящего дома на меня продолжала смотреть фигура в доспехах, или мне только, казалось, и на самом деле она прямо сейчас стояла передо мной, споря с Аут. Стоило мне дернуться, как тяжелый хвост опустился мне на плечи, лишив возможности бежать. Как почему-то и возможности телепортироваться.

Энрея колебалась. Я понимала, что ей нравится то, что предлагает Аут. Чего стоит отдать меня в обмен на новую жизнь и власть, когда только что потеряла абсолютно все. Когда вся твоя огромная семья сгорела заживо в одну ночь. Это были слова Аут и тогда я не понимала их. Но потом поняла, спустя много лет. Тогда Энрея за мою жизнь покупала билет в будущие для них с Руф и Аз. И не сказать, что этот выбор дался ей сложно.

- Вы еще встретитесь, - сказала Аут Энрее, поднимая меня хвостом на ноги. – Когда крылья бога защитят его от смерти.

- Но так нельзя! – крикнула Руф, и тут же получила пощечину от Энреи.

Энрея посмотрела на меня, а потом вытащила что-то из пояса и кинула. На траву передо мной упал медальон отца, покрытой его кровью. Я знала, что кровь принадлежит ему и только тогда осознала, что сегодня осталась совсем одна. Аут сыграла на отчаянии Энреи и забрала меня себе, и так я осталась без только обретенной стаи.

Взмахнув рукой Аут переместила нас на поляну, где стоял чудная машина, похожая на то, что я видела в ужастике с пришельцами однажды по телевизору.

- Это твой последний шанс, Рениш. Уходи или в следующий раз за тобой придет смерть, посланная мной, - сказала Аут, толкая крылом меня вперед.

С корабля спустился мужчина в черном костюме, с жуткими желтыми глазами и рыжей шевелюрой.

- Не бойся. Иди сюда.

Я обернулся на Аут, и она лишь кивнула мне.

- Иди, Эледра. И не подведи меня, когда придет время.

Жуткий мужчина вцепился в мое плечо, разворачивая к себе.

- Добро пожаловать в новый дом, Эледра.

(Лео)

Знакомые воспоминания проносились чередой, сменяясь одно другим. Они почти не приносили боли, приходили и уходили, как старые знакомые. Почти... Я давно научился не вспоминать о прошлом и не смотреть назад. Не смотреть на кладбище позади себя.

Но потом начались чужие воспоминания. Наполненные теплом и печалью. И они были не лишены боли. Боли одиночества и потери. Тяжести вины, которая настигла меня в свое время гораздо позже. Только когда я вернул свои воспоминания и смог собрать картину произошедшего воедино.

И благодаря самому глубоко закопанному воспоминанию картина стала еще яснее.

Это был самый обычный день. Я сидел в своей комнате, сковыривая с объемных обоев рисунок в ожидании, пока хоть кто-то из родителей вернется домой. Хотя, это скорей всего будет мама. Но я точно слышал, как папа обещал прийти сегодня к ужину. Может сегодня он захочет послушать, как я играю на флейте?

Очень хотелось спать. Я давно не мог нормально спать, постоянные кошмары и тревожное предчувствие не давали сомкнуть глаза. Самой тревожной вещью в комнате был ковер на стене. Раньше он успокаивал, и я часами мог изучать его причудливый узор, но теперь мне казалось, что в ковре прячутся злые духи, запутавшиеся в его сложных рисунках.

Послышалось тихое гуканье, и на пару секунд я замер прислушиваясь. Кажется, Арья проснулась. Кошмары начались именно с ее появления. Она была немного странной, но явно не причиной их появления. Угроза исходила не от нее, а от кого-то извне, кого-то, кто на нее охотился.

Об этом говорила та беловолосая женщина. Она появилась посреди ночи на пороге и отдала нам Арью. Я прятался в темном коридоре и многое было не разобрать, но стало ясно, что Арью нужно было спрятать и защитить. Она была совсем крохотной и едва начала ходить, поэтому защищать ее приходилось от всего.

Запомни, Сирена. Теперь ты – старшая сестра. А старшие сестры оберегают своих младших. И подают пример.

Мама сказала еще много чего о том, что делают старшие, но мне было достаточно и того, что теперь, пока все на работах Арья под моей защитой. И я должен подавать пример, а значит не бояться. Разве трус может быть хорошим примером?

Арья мне нравилась, она всегда улыбалась мне, и всегда внимательно слушала. Хотя вероятно не совсем понимала, о чем я. Мне нравилось, что теперь я не один дома, что теперь я старший. Мне не могло не нравиться, что мама стала приходить с работы раньше, а папа чаще бывать дома. Семья сплотилась вокруг Арьи, и я был ей благодарен за это.

Поднявшись с пола, я наткнулся на брошенную тетрадь с каракулями. Но Дони бы расстроился, если бы я назвал наш выдуманный язык каракулями. Мне предстояло еще его выучить. И тогда мы сможем обсуждать всех прямо в их присутствии.

У Дони всегда получались такие хитроумные затеи... Но он всегда боялся реализовывать их в полном объеме. Кто знает, сколько бы шуток пропало зря, если бы я не решался их воплотить.

Неразборчивый говор Арьи стал громче и тревожнее. Надо, наверное, сходить посмотреть, что такое...

Но пока она не плачет, я могу еще посидеть в солнечной лужице, и поучить наш язык.

Мне удалось посидеть еще немного, прежде чем сон снова сморил меня прямо на полу. Но в коротком сне мне снова явилась серебряноволосая женщина и приказала проснуться.

Ослушаться ее ни разу не получалось, поэтому я тут же открыл глаза и в ужасе подскочил. Вокруг меня плясали языки огня, но не подходили близко, словно живые. Дым уже заполонил все, из-за чего было нечем дышать.

А потом я услышал надрывный плач.

Арья!

Она заперта в манеже. Ей ни за что не выбраться.

Я выскочил в коридор, не успевая удивиться, как огонь продолжает расступаться передо мной, тут же захватывая все пространство позади. До родительской комнаты было всего ничего, после очередного кошмара я преодолевал это пространство в считанные секунды, но сейчас путь словно увеличился в три раза.

Но крики сестры отбили напрочь весь страх, и я пошел вперед, огибая огонь, поглощающий все вокруг себя.

Дом трещал и выл, готовый начать разваливаться на части. Куски обоев, разбрасывая искры сыпались на пол, и исходящий отовсюду едкий дым заполонил все вокруг, мешая смотреть.

Но видеть путь мне было не нужно. Ощупью я добрался до комнаты родителей и с трудом открыв дверь увидел темную, крылатую фигуру, склонившуюся над манежем.

- Отойди от нее! – не то от ужаса, не то от злости закричал я.

Фигура обернулась, впиваясь в меня алыми, как огонь глазами, тут же меняя форму на облик с доспехами и когтистыми руками.

- Ты мне не нужна, фаэррай, - прошипела она, растворяясь в огне.

Бросившись вперед, я подхватил Арью на руки и побежал вперед к двери. Туда, наружу. Наружу, где есть воздух. Где могут быть спасатели.

Арья вцепилась в меня мертвой хваткой, не переставая плакать и я старательно ее успокаивал, сам заливаясь слезами. Мне было страшно. Невероятно страшно. И после этой фигуры я как никогда чувствовал себя маленьким и слабым. Если бы она захотела, она бы сожгла меня заживо. Но она отступила.

Пол, взорвавшись провалился.

Закричав, я неведомым чудом ухватился за острый край пролома, повиснув на одной руке и зажав во второй руку Арьи.

Боль пронзила все тело так, что я не чувствовал, как сильно поранил руку о край обрыва. Но это было не самое страшное. Я посмотрел вниз и крик застрял где-то в горле. Внизу нас был огромный темный ров огня, в котором было не видно пола. Казалось, этот котел был бесконечным. И мы висели над ним в самом безнадежном положении из всех.

Арья плакала и дергалась, мешая хвататься за край и раздирать руку в клочья.

- Ш-ш-ш, Арья, - повторял я. – Все хорошо. Сейчас я нас отсюда вытащу.

Я попробовал подтянуться.

Не получилось. Лишь очередная порция боли, на миг притупившая рев огня и плачь Арьи.

- Сейчас...

Я попытался подтянуть ее к себе, но одной рукой это сделать не получалось. Она болталась, словно кукла над огнем, подпаливая голые ступни.

- Все будет хорошо, - сквозь слезы повторял я.

Повторял, как заведенный. Снова и снова. Будто после сотого, тысячного раза это сработает. Станет правдой.

Но правдой это не было.

Я не могу нас поднять. Не могу подтянуть ее к себе. Я даже не знаю сколько еще продержусь, прежде чем свалюсь без сил. Я позволял себе безмолвные слезы в отчаянных попытках хоть как-то уберечь сестру от огня, но с каждой секундой становилось лишь тяжелее.

- Ты можешь ее отпустить, - послышался тихий шелестящий голос фигуры.

Ее силуэт проплыл по краю обрыва, зависая над нами.

- Ты никак ее не спасешь. Стоит ли жертвовать и собой?

Я хотел крикнуть что-то злое, что-то умное, но лишь сжал зубы, отчаянно хватаясь онемевшими пальцами за край.

- Ты ведь устала. Долго ты не провесишь, и спасатели за вами не придут.

Я закричал, предпринимая еще одну попытку подтянуться.

- Как пожелаешь.

Фигура растворилась в огне, оставив меня с огнем и обрывом наедине.

В фильмах героев всегда спасают. В последний момент кто-то всегда приходит на выручку.

Я закашлялся, теряя мысль и опасно сползая к краю.

- Тише, Арья. Все будет хорошо.

Я повернулся к ней, рассматривая заплаканное, красное лицо.

У меня нет сил нас держать. За ревом огня я не слышу ничего.

- Помогите! – хрипло закричала я.

Лишь плач и треск, лопающиеся стекла и разваливающаяся мебель.

- Помогите...

Я не чувствую рук и, кажется, сползаю все ниже.

- ПОМОГИТЕ!

Прокричав это, я снова закашлялся, едва не сорвавшись и вися на кончиках пальцев.

Никто не придет.

За нами никто не придет.

- Пожалуйста!

За мной никогда не приходили, оставляя папе или маме Дони. Почему же сейчас должно было быть по-другому?

Потому что мы сплотились ради нее?

Тогда почему же никто не пришел к нам? Почему мы остались одни, когда за нами пришла эта фигура?

Рука Арьи предательски скользила, раскачивая ее над огнем все сильнее.

Старшие всегда защищают младших. Подают пример.

- Прости...

Я зажмурился, пытаясь совладать с собой, но потом моя рука разжалась.

Крик Арьи разнесся над огнем, а потом стих.

И больше ничего, кроме шума огня не осталось.

Я провисел еще секунду, а потом тоже сорвался, но холодная, обжигающе холодная среди пожара, рука ухватила меня за запястье и легко выволокла на пол.

Скрутившись в судороге, я долго кашлял, а подняв взгляд увидел сереброволосую женщину, стоящую над обрывом.

- Похоже, ты мне все усложнила, - спокойно сказала она, разворачиваясь. – Жаль. Но, с другой стороны, теперь твоя судьба окажется куда интереснее... И может, ты именно та, кого Природа так опасалась и указала от страха не на того... Однажды ты вспомнишь это целиком, и я бы забрала все воспоминания, но боюсь это тебе лишь навредит.

Она коснулась моего лба, погружая в сон, а очнулся я уже в больнице, где рядом со мной на кресле спала мама, а на соседней кровати сидел Трейс, опустив голову на сплетенные руки.

Я долго не мог вспомнить что же случилось, а когда вспомнил, не смог сказать. Я молчал. Молчал так долго, что врачи начали этого опасаться. Ко мне приходил Трейс и Дони, заглядывала Рашель, мама часто ночевала со мной в палате, после смен и заглядывала в любую свободную минуту. Лишь один человек ни разу меня не навестил и об этом, как и об Арье я плакал по ночам так тихо, как мог, чтобы не разбудить маму.

И лишь однажды сил молчать не хватило, и я пошел к Трейсу. И рассказал ему абсолютно все, что помнил, не ожидая ничего кроме злости и криков. Но он меня лишь пожалел. Он простил мне это. И сказал, что понимает. Что я молодец, раз до последнего пытался ее спасти.

Но я ему не поверил. Так и не поверил...