Пламя Луны

Бессознательное.

Больше нет преград. Новый шанс дарован обоим. Но станут ли оболочки соединяться? Душа не знает. Она истосковалась. Тысячи лет провела в одиночестве. Когда вновь воплотилась — представился шанс. И она знала об этом. Желала. Просила. Вселенная позволила. И даже с возможными рисками — душа согласилась. Потому что к желанному она всё равно найдёт путь. Путь к истине. К собственному предназначению.

Прохладный ветер ночи. Вереница звёзд. Голубая планета на горизонте. Вокруг — бескрайние просторы и пиковые горы, на чьих макушках светятся растения при особом положении солнца и луны.

Мир затаил дыхание.

Тихая гладь коснулась лица Мелкайсира. Он разлепил глаза и понял: он на крыше исследовательского комплекса. В месте, ставшем его убежищем. Мужчина часто приходил сюда — подумать, побыть в тишине. Но стоило задать себе вопрос, зачем он здесь, как сознание вновь утонуло в сон. Тело осталось — на крыше, безмолвным, будто в ожидании.

Маленькие шаги поднимались по лестнице. Лавиния шла наверх. Туда, куда однажды сбежала от лунных мужчин. Прохлада ночи касалась её розового лица. Она не осознавала, куда ведёт её тело. Но шла смело, уверенно. Туда, где её ждали.

Она пришла в себя на мгновение, когда ступила на крышу.

И всё, что запомнила, — голубая планета над головой.

А потом...

Две души соединились. Без согласия ума. Без слов. Только их сущности знали, что делают. Оболочки — просто подчинились. Бессознательное каждого привело к единству. Они больше не могли ждать, пока воплощённые оболочки решат свои ментальные конфликты. Они пошли навстречу. Наперекор всему.

Они соединились — в нежных, тёплых объятиях. Энергия заиграла вокруг их тел. Души обрели покой. Бесконечное волнение завершилось. Они снова вместе. И на этот раз — ничто не сможет их разрушить. Даже если эти тела станут сопротивляться — души сделают всё, чтобы быть рядом. И больше не разлучаться.

Ведь они — одно целое.

Мелкайсир пришёл в себя первым. Его руки обнимали Лавинию. Мягкий аромат жасмина витал рядом, как и частички их энергии. Он аккуратно осмотрелся — и понял, где находится. Как оказался здесь — не помнил. Воздух вокруг стал вязким, тягучим. Будто дышал сквозь плотную ткань. Пространство наэлектризовалось — и он чувствовал, что находится в иной плотности. Тело казалось тяжёлым. Почти неподвластным. Мужчина попытался отделиться от девушки. Не получилось. Мысли прорвались потоком — врезались в голову острой болью. Сердцебиение участилось. Он пытался принять происходящее. Знал, что им предстоит серьёзный разговор, но не думал, что посреди ночи их буквально вырвет друг к другу. Он понял почти сразу — это желания души. На миг ужаснулся. Так будет всегда? Или это разовая вспышка? А если он не примет Лавинию — что тогда? Его душа каждую ночь будет стремиться к ней? Против его воли? Нужно что-то предпринять. Найти способ. Найти контроль.

Сильный запах ментола проник в ноздри. Лавиния пришла в себя. Пространство ощущалось иначе — как будто стало глубже, плотнее. Тёплые объятия сначала показались родными, тягучими. Почти утешительными. А потом — словно гром среди ясного неба — в неё обрушилось осознание. Она обнимала его. Мелкайсира. Ровно как и он — её. Девушка вздрогнула. И резко отпрянула. Руки отпустили. Воздух дрогнул.

Страх. Непонимание. Отразились в глазах обоих. Они тяжело задышали. Оглядели местность. И попытались осмыслить положение. Всё было очевидно. Их души привели обоих сюда. Отрицать не имело смысла. Они знали. Оба чувствовали — сопротивляться бесполезно. Нужно было поговорить. Обсудить произошедшее. Потому что дальше — вместе. Потому что игнорировать больше не получится.

Имена вырвались почти одновременно:

— Лавиния.

— Мелкайсир.

Пауза.

Молчание.

Алые и голубые глаза метались, задерживаясь на лице другого, считывая мельчайшие эмоции, невербальные сигналы, едва заметные дрожания губ, зрачков, дыхания.

Слов было слишком много. Но ни одно не желало срываться с уст.

И снова — почти одновременно:

— Прости.

— Прости.

На миг их взгляды пересеклись.

Оба рассмеялись — тихо, нервно, почти по-детски.

Но быстро взяли себя в руки.

Смех не помогал.

Разговор был неизбежен.

Бежать больше некуда. И незачем.

— Присядем? — тихо предложил Мелкайсир, кивнув в сторону лавки под навесом, всего в нескольких метрах от них.

Лавиния молча кивнула и пошла за ним, словно не желая нарушать хрупкую тишину.

Им понадобилось несколько минут — просто посидеть, перевести дыхание, снова собрать мысли в кучку, приглушить вихрь внутри.

— Как твоё самочувствие? — спросил он, глядя вперёд.

Мелкайсир понимал — вопрос звучал банально. Но с чего-то нужно было начать. Лавиния почувствовала это тоже.

— Хорошо, — коротко ответила девушка.

Она почти сказала «лучше». Почти. Но в последний момент решила, что это было бы неуместно. Слишком много «почти» витало между ними.

— Помнишь, как оказалась здесь?

Губы мужчины слегка дрогнули.

Лавиния машинально сжала ткань сорочки. Было прохладно. Но она старалась не думать об одежде, иначе смутилась бы ещё больше.

Мелкайсир тоже был в ночной одежде — и так же изо всех сил избегал лишних взглядов на её юное, уязвимое тело.

— Я спала. Наверное... снова ходила во сне.

«Снова» — кольнуло. Значит, не первый раз. Она тянется к нему. Теперь всё окончательно ясно. Но и он, на этот раз — тоже невиновен.

— Я тоже, — тихо выдохнул мужчина.

Лавиния видела, как он смущается, подбирая нужные слова. И почему-то вдруг стало так легко. Она решилась — взяла инициативу в свои руки.

— В прошлый раз... я помню...

Но стоило ей заговорить, как уверенность испарилась. Она прикусила губу. Мелкайсир понял, о чём речь. В воздухе сгустилась неловкость. Он отвёл взгляд.

В тот раз он был почти не в себе. Не смог ей отказать. Их первая близость была бессознательной. Случайной? Или нет? Но если души теперь вернули их в сознание — значит, они не желают повторения ошибок.

— Я был не в себе, — наконец прошептал он.

И взглянул на неё. Она смотрела с пониманием. Словно не винила. Неужели — правда? Он быстро отвёл взгляд и продолжил, цепляясь за более безопасную тему:

— Кошмары не мучают? После сеанса?

— Я бы не назвала их кошмарами...

И снова пауза.

Ароматы жасмина и ментола сплелись в воздухе. Как же хочется говорить — без преград. Но воспоминания о прошлом висят между ними, как тяжёлое покрывало. Оба хотят разговора. Но пока только замирают на грани слов.

— Теперь ты знаешь всё, — негромко сказал он.

Мелкайсир выглядел растерянным. И на миг сердце Лавинии дрогнуло. Он казался ей сейчас почти невинным. Словно обнажил перед ней душу.

Да. Она знала. Они предназначены друг другу. Но это — не простое знание. Такое не принимается по щелчку. Тем более после всего, что было. Он — был груб. Потом смягчился. Обучал её магии. Но он не готов. Слишком много боли и ответственности на его плечах.

— Я не давлю, — спокойно сказала она.

Глаза Мелкайсира расширились. Она оказалась смелее. Словно понимала, с чем он борется. Как много внутри него сопротивления. Как он держится. И как устаёт.

Его губы чуть приоткрылись. Взгляд стал жёстче, но в нём была странная невинность.

«Как?.. Почему?.. Я не заслуживаю» — читалось в алых зрачках.

— Отдохни завтра. То есть... сегодня, — тихо сказал он.

Голос дрожал, но он сдерживал себя. Костяшки пальцев побелели, так сильно он сжал ткань.

— Миссии на других планетах ждут нас. Ты должна знать всё, чтобы не выделяться.

Он сказал это резко. Отрезал. Будто отрубил лишние эмоции. Отвёл взгляд — боялся прочесть в её глазах ответ. Лавинии вдруг стало тепло. Ей понравилось его смущение. И то, что даже так — он не позволил себе сломаться. Остался лидером. Остался собой.

— Хорошо.

— Здесь холодно. Пойдём, провожу тебя в комнату.

Она кивнула. Улыбнулась едва заметно. Интуиция подсказала ей — его броня трещит по швам. И где-то под всей этой суровостью — он хороший человек.

— Благодарю.

Путь до комнаты Лавинии прошёл в полной тишине. Звуки ночи и шорохи исследовательского комплекса казались громче их мыслей. Между ними повисло напряжение — неизведанное доселе притяжение, словно два магнита, неумолимо тянущиеся друг к другу. Невозможно сопротивляться. Но нужно.

Сеанс резонанса памяти действительно изменил пространство между ними. Лавинии оказалось проще принять эти перемены. А вот Мелкайсиру — нет. Вина за содеянное и внутреннее сопротивление новому стали его якорем. Балластом, который не так-то просто сбросить.

Когда они остановились у двери, он всё же заговорил:

— Не держи в себе. Говори всё, что думаешь. Твои проблемы — мои.

Он отвёл взгляд. Хотелось обнять её. И одновременно — влепить себе пощёчину. За всё.

— Прежде чем действовать безрассудно, обсуди это со мной. Сначала выясни всё, — сказала Лавиния.

Словно действительно ударила. Его щека будто запульсировала — точно получила пощёчину. Слова иногда бьют сильнее рук. Он понял, о чём она. И молча кивнул.

— Доброй ночи.

— Доброй, — ответил он.

Лавиния скрылась за дверью и прислонилась к ней спиной. Дышать стало тяжело.

«Что ты несёшь, Лавиния? Ах...»

Им обоим понадобилось время, чтобы прийти в себя. Мелкайсир тоже задержался у её двери, не спеша уходить. Он, как и она, пытался перевести дыхание. Оба чувствовали: между ними начинается нечто новое. Но действительно ли начинается?

На следующий день Мелкайсир вызвал своих сотрудников к себе в кабинет. Вес мыслей, что терзал его ночью, в конце концов уступил сну. Сновидений не было — он блуждал среди перепутанных нитей, перебирая возможные варианты. Утро встретило лёгкостью, но не избавило от гнетущей вереницы мыслей, всё ещё витавшей где-то рядом.

Первым вошёл Виктор. Его играющий взгляд говорил сам за себя — он уверенно шёл к своей цели. Простой, казалось бы, мечте — быть счастливым. И всё же рядом с ним витали тени печали. Но мужчина не сдавался, не подпускал к себе мрачных мыслей. И это было правильно.

Следом вошёл Дилан. На губах застыла лёгкая улыбка — сдержанная, почти незаметная. Он тоже хотел счастья, но не подпускал никого слишком близко. Раны прошлого всё ещё болели, сердце оставалось уязвлённым. Но он позволит себе исцеление. Когда — вопрос. Но если это произойдёт, кто знает, куда приведёт путь?

— Приветствую, начальник, — воодушевлённо поздоровался Виктор.

— Лин'та, — скромно добавил Дилан.

— Взаимно.

Мелкайсир ответил сдержанно. Все расселись по местам, и он сразу начал совещание:

— Итак, — скрестил пальцы. — Нам больше нельзя сидеть на месте.

Виктор заметно оживился и постучал пальцами по подлокотнику. Дилан никак не отреагировал — он просто ждал следующих слов.

— Я изучил твой отчёт о кристаллах, — Мелкайсир обратился к механику. — Наши агенты приглашают посетить несколько планет.

— Другие тоже ищут, — кивнул Виктор.

— Да. Ситуация становится нестабильной. Но не у всех есть то, что знаем мы. И в этом — наше преимущество.

— Когда выдвигаемся? — спокойно спросил Дилан.

— Через две недели. Максимум — три. Времени больше нет.

— Почему не сейчас?

— Она не готова.

Парни переглянулись. Им не послышалось? Он действительно упомянул её?

— Что ты имеешь в виду? — уточнил Виктор.

— Обучите её всему, что знаете о других расах и планетах. Чем быстрее — тем лучше.

— А как же Ноа? — Без следопыта отправляться в путь было бессмысленно. И каждый это понимал.

— Я уже сообщил ему. Мать, как обычно, возмутилась. Но я решу этот вопрос. И, Виктор, подготовь симуляции. Она должна пройти все.

— Хорошо.

— И ещё кое-что, — добавил Мелкайсир.

Он коснулся своего кристалла, и мгновенно передал информацию. Энергия прошла сквозь воздух, отразилась в глазах собеседников.

— Подготовь всё по этим данным. Это должно быть максимально реалистично.

— Уверен, что она справится?

— У тебя сомнения?

Виктор слегка смутился. Тон начальника не оставлял пространства для возражений.

— Она лунная, — мягко произнёс Дилан. — Одна из нас. И воля у неё сильная. Не недооценивай... её.

Последнее слово он произнёс с особым акцентом — словно намекал, что недооценивать не стоит и его. Виктор прищурился и отвернулся.

— Именно поэтому, — вмешался Мелкайсир, — я рассчитываю на вас обоих.

— Да, начальник.

Они синхронно кивнули и покинули кабинет.

Чаша весов медленно, но верно, начала склоняться. Пешки выставлены. Мировая арена вот-вот раскроется.

Лавиния медленно открыла глаза, вслушиваясь в тишину комнаты. Но вместо привычного спокойствия её сердце сжималось в беспокойстве — как будто невидимая нить тревоги переплелась с каждым вздохом. Воздух вокруг словно стал плотнее, и пространство сжалось, словно кто-то невидимый прижал стены. Ей не хотелось сразу вставать. Странное ощущение заставляло задержаться в постели.

Воспоминания о прошлых днях всплывали быстро и ясно: разговоры с парнями о других расах, о планетах, культуре и истории, которая казалась такой далёкой и одновременно близкой. Учёба, медитации, симуляции — всё это дало результат, хоть и не идеальный. Она поняла, что не может создавать чистые энергетические шары, а только огненные. И хотя иногда ей удавалось создавать огненные сферы, которые не обжигали — это было скорее исключение, чем правило.

Но тревога, которая поселилась внутри, была новой — и непонятной. Лавиния попробовала вспомнить, что могло спровоцировать это чувство, но вокруг не было признаков опасности, и никто не говорил о каких-то предстоящих бедах. Что-то здесь не так... — мелькнула мысль, но она быстро ушла, как будто боялась показаться самой себе.

Отбросив эти навязчивые мысли, девушка пошла в душ. Оделась и отправилась на завтрак. На пути она заметила маленькую странность — комплекс звучал иначе. Обычно это сопровождалось характерным гулом очистительной системы и генератора, поддерживающим всю работу комплекса. Теперь звук был другим — тише, приглушённый, слегка рваный. Лавиния сочла это за очередную функцию самогенерации. Виктор однажды рассказывал, что комплекс устроен так, что если возникает мелкая поломка, он сам себя чинит. Возможно, это как раз был этот случай.

Девушка начала готовить себе обычный завтрак — ароматный кофе, питательная каша, свежие фрукты и сладкие эклеры. Лавиния не могла представить, что за столько месяцев её жизнь круто изменится. Она будет жить на другой планете, общаться с другими расами и понимать, что сама не землянка. Всё это было невообразимым. И кому расскажешь — не поверят. Но свою душу не обманешь. Родное она распознаёт сразу. Так и Лавиния. В глубине души она знала, что не принадлежит привычному миру, и её место уж точно не на Земле. Она — одна из Лунных. Девушка потихоньку свыкалась с этой мыслью. Но душа уже давно всё приняла. Осталось только духу найти баланс.

Кстати о них. Дилан, слегка взъерошенный, появился в комнате, зевая. Обычно он поздняя пташка, а тут вышел в самую рань. Лавиния удивилась.

— Привет?

— О, привет. — Мужчина ещё раз зевнул и стал заваривать себе кофе.

— Ты сегодня рано.

— Угу. — Он поправил очки. — А ты чего?

— Не знаю.

Она пожала плечами и села за стол, управляться с завтраком. Дилан приготовил себе кофе и сел напротив неё. Перед этим он случайно задел тарелку с фруктами, и та упала на пол.

— Извини, сплю ещё.

— Ерунда.

Целитель помог ей собрать фрукты. Пока она пошла промыть их, его рука склонилась над её чашкой кофе. Лавиния уловила это краем глаза. "Что это было?" — мелькнула мысль. Но она прогнала её. "Показалось".

Её сердце всё же билось чуть быстрее, чем обычно, и в голове тихо звучал тревожный ритм — как предвестник того, что день этот будет совсем не обычным. А ещё было тихо. Совсем не привычный звук комплекса навевал немного тоски и тревоги. Но это всего лишь незначительная поломка, которая починит себя сама.

Разговор с Диланом оказался самым обычным. Как всегда обсуждали планы на день, и Лавиния всё еще переваривала новую информацию о других расах. Она спрашивала увлеченно — там было столько интересного.

Покончив с завтраком, она спустилась на первый этаж, где обычно проходят физические тренировки. Закрыв за собой дверь, свет привычно реагировал на её присутствие и включился. Но что-то в этом включении показалось ей странным — как будто лучи света растекались неровно, слегка рвано.

Около электрического щитка стоял Виктор, копошившийся там.

— Доброе утро.

Мужчина не услышал, увлечённо продолжал что-то делать. Лавиния села рядом и поздоровалась ещё раз. Виктор вздрогнул и сел на пол.

— Ты как здесь оказалась? — Карие глаза расширились.

Лавиния хихикнула.

— Ты не заметил включения света, и я с тобой здоровалась.

Виктор выдохнул облегченно.

— Ты хоть пошуми в следующий раз. Я так и помереть могу.

Она снова хихикнула, но внутри что-то слегка сжалось.

— Что-то случилось?

— Да нет...

Глаза мужчины увильнули. Он что-то быстро сделал и закрыл щиток, странно покосившись на него. Лавиния попыталась прочесть его эмоции. Там смешались волнение и нежелание делиться. Почему он так странно смотрит? — мелькнула мысль.

— Поломка? Сегодня комплекс тише работает.

— Разве?

Он намеренно не ответил на первый вопрос, поднял глаза вверх, прислушался.

— Нормально работает. Шумит как обычно.

Виктор поднялся. Лавиния ощутила лёгкое дрожание внутри — тонкую тревогу, которую невозможно объяснить логикой. Её взгляд скользнул по комнате: щиток, свет, тени на стене — всё казалось... не тем.

После пары слов с ним она приступила к силовым тренировкам. Делала приседания и отжимания, синхронизируя дыхание с внутренними потоками энергии. С каждым движением словно втягивала силу из пола и выбрасывала её в мышцы, наполняя тело теплом и лёгкой вибрацией. Свет несколько раз мигнул, а из щитка доносился тихий скрежет, будто что-то искрило. Виктор, занимавшийся рядом, на её вопросы только качал головой.

Лавиния начала думать, что это галлюцинации. Закончив тренировку, направилась к Дилану — опасалась, что странности могут быть побочным эффектом от резонанса памяти. Целитель провёл стандартные процедуры, просканировал её.

— Ты в полном порядке, — твёрдо сказал он.

— Уверен? — она колебалась, соглашаться или нет. — Точно нет побочных эффектов?

— Абсолютно, — мужчина улыбнулся. Свет странно блеснул в его очках. — От резонанса не бывает ничего плохого.

Лавиния нахмурилась. Неужели это всё из-за беспричинной тревоги? Общение с ребятами только усиливало её.

— После резонанса может меняться твоё поле. Это нормально, что ты ощущаешь изменения.

— Я не об этом. А гул комплекса...

— Что с ним?

— Он другой. Словно тише.

— Разве? — Дилан поднял глаза, вслушиваясь. — Такой же гулкий, как всегда.

Она сильнее сжала кушетку.

— Не принимай всё так близко к сердцу. - Он похлопал её по плечу. - Ты сейчас проходишь изменения. Тяжело смириться с тем, что ты одна из нас?

— Нет. А вы как к этому относитесь?

Дилан, как обычно, поправил очки, но девушка успела заметить недовольную гримасу, тут же скрытую рукой. Она впервые видела на его лице отвращение. Разве раньше было так?

— Нормально. - Мужчина улыбнулся. Улыбка показалась неестественной. - Планы Вселенной нам не ведомы. Если она решила, значит, ты одна из нас.

Слова звучали позитивно, но в душе Лавинии бушевал хаос. Будто само нутро кричало: «Здесь что-то не так».

После тренировки она снова пошла в душ, смывая пот и остатки тревоги. Всё происходящее казалось сном. Дилан, испытывающий отвращение к живому существу? Это противоречило самой его природе целителя. Лавиния не могла поверить в то, что видела.

Реальность будто изменилась. Даже вода ощущалась другой — напор слабее, а консистенция по странному пористая. Выйдя из душа, она всё ещё чувствовала, будто на коже осталась мыльная плёнка.

Высушив волосы, девушка села в привычную позу для медитации и попыталась отпустить тревожные мысли. Пространство мгновенно стало тихим. Стук секундной стрелки замедлился.

Вдох — выдох. По телу поползли тягучие ощущения. Энергия поднималась снизу вверх, проходя через семь ключевых точек, и раскрывалась на макушке красивым цветком, соединяясь с безграничной Вселенной. Наступил момент полной тишины.

Картина сменилась. Мелкайсир ходил из стороны в сторону по своему кабинету. Белая рубашка — непривычный для него выбор. Платиновые волосы небрежно собраны в хвост. Он был явно озадачен. На голографическом экране мерцали строки неизвестных иероглифов — будто наниты-переводчики отключились.

Изображение сменилось Луной — такой, какой Лавиния видела её раньше. Рядом с планетой зажглись крошечные красные точки. Их становилось всё больше. По экрану пробежали помехи. Алые глаза начальника вспыхнули, как и его кулон. От него исходили мощные импульсы энергии, словно сигнал тревоги.

Мелкайсир резко метнулся к столу, нажал на скрытую кнопку и что-то закричал — но звука не было, будто он кричал в пустоту.

Тревога росла. Она ощущала её наравне с ним.

И вдруг — резкое отключение света. Комплекс на мгновение погрузился во тьму, и сердце Лавинии болезненно сжалось. Щелчок — и всё заработало в прежнем режиме. Только шум очистительной системы оставался подозрительно тихим.

Медитация никогда не приносила ей таких чётких образов. И тем более — образа самого Мелкайсира. Что это за точки вокруг планеты? Недоброжелатели? Мысль отозвалась в голове эхом: не может этого быть.

Насколько она знала, у Лунных открытых врагов нет. Их, как прародителей давно подавили, и остальные расы считали их неспособными к былому величию. Лунные же жили тихо, ведя тайные политические игры лишь за первенство в технологиях. Эпоха ярой эмансипации давно канула в лето.

И всё же... Если нападать, то не на планету с основным населением Лунных, а на такие, как эта — с исследовательскими центрами, где идёт гонка технологий.

Мысль об этом усилила её тревогу. Паника Мелкайсира была слишком настоящей, чтобы быть случайностью.

Лавиния прошлась по комнате, пытаясь заняться привычными делами: уход за лицом, волосы, лёгкий костюм вместо халата. Но буквы в книге расплывались, а мысли возвращались к одному — слишком тихо.

Схватив планшет, она набрала Дилана. Ответа не было. Со второго раза — тоже. На третьем экран ожил... и слова застыли у неё на губах.

Силуэты в чёрных костюмах и шлемах. Странное стрекотание. Двое держали Дилана, который был уже без сознани. У одного из них из пальца выдвинулась длинная, тонкая игла и вошла целителю в висок.

Картинка оборвалась.

Ужас сжал сердце и вены холодом. Она хлопала глазами, пытаясь осознать, что увидела... и в этот момент свет погас.

На этот раз он не вернулся — лишь вспыхнул аварийный ало-бирюзовый свет.

Думать больше было нельзя. Пора действовать.

Лавиния вышла из комнаты и замерла у двери Виктора. Она вспомнила то, что видела: Дилан был у себя в кабинете, значит, они уже добрались до второго этажа. Кто они? — вопрос звучал в голове, но ответа не было.

Дверь в комнату была не заперта, но Виктора нигде не было. Холод пробежал по спине — мужчина мог быть в том же крыле, где Дилан, но у них разные кабинеты. На выходе Лавиния споткнулась о чёрное полотенце, что что-то скрывало. Раскрыв его, она нашла устройство, похожее на планшет, но технология отличалась от лунной. Экран засветился сам. Там были данные и фотографии всех участников комплекса, даже её самой. Иероглифы расплывались, но смысл был ясен: они стали целью тёмных, которым важно «копаться» в сознании каждого.

Толчок. Комплекс будто двинуло. Планшет выскользнул из рук. Сердце сжалось. В голове вспыхнул образ Мелкайсира. Красные точки... корабли чужих? Какие бы ни были между ними отношения, начальника она не могла потерять. Падёт он — падёт и королевство.

Лавиния выбежала на лестницу, прислушалась к тишине и осторожно поднялась на третий этаж. В кабинете Мелкайсира его не было. Тело подкосилось, она села на пол. Паника начинала затмевать рассудок, но внутренний голос удержал её. Осмотрела комнату: всё на месте. На столе лежал планшет. Дрожащими руками она включила его. На экране — та же картинка из медитации. Снимок планеты с красными точками. Руки дрожали от мысли, что с Мелкайсиром могли что-то сделать.

Нутро подсказывало: копошение исходит из самой комнаты начальника. Она ворвалась внутрь. Мелкайсир вышел из гардеробной в том же образе, что в видении.

— Лавиния? — удивился он. Привычный ментоловый аромат достиг носа.

Это он. Точно он, — сигнализировала душа.

— В порядке... — она растерялась, обняла его.

Он отстранился: — Всё в порядке?

— Мелкайсир, что происходит?

— А что случилось?

— Т-там... Дилан... На нас напали?!

Его реакция была непонятной, будто он анализировал слова или не хотел говорить правду.

— Н-не ври мне! — она толкнула его. — Расскажи правду!

— О чём ты? Какое нападение?

— Я видела! Дилан... люди в чёрных костюмах... — фразы срывались. — Они залезли ему в мозг! — она указала на висок. — Виктор пропал... А тебя я видела в кабинете... Фото со спутника... Это нападение?

Воздух будто закончился. И внезапно Мелкайсир поцеловал её. Неловко. Ментоловый аромат и тепло губ давали короткий прилив спокойствия, но мозг кричал: это не то чувство. Лавиния оттолкнула его.

— Это не ты... — глаза испуганные, дыхание рваное.

— О чём ты?

— Это не мой Мелкайсир! — крикнула она. В ладони вспыхнул огненный шар. Не помнила, метнула ли она в мужчину или побежала, но паника обросла новой силой. Внутри всё перевернулось: это не тот Мелкайсир. Его захватили.

Но времени на обдумывание не было. Стоило приблизиться к ступеням, как мимо пролетел энергетический шар. Лавиния поняла, что бежала слишком громко и не проверила территорию. Она укрылась за перилами. Шары продолжали сыпаться рядом. Аккуратно выглянув, она увидела — всё те же люди в чёрном.

Глаза упали на комнату с кристаллом.

"Нельзя допустить их туда. Прямая дорога к правителю"

Но что делать? Надежда теплилась, что хотя бы Виктора не захватили. Лавиния приложила руку к шее, словно ребята с кристаллами. Вдруг лёгкая ухмылка скользнула по лицу.

"Получится ли?"

Время на сомнения не было. Внутри бушевала уверенность. Даже если начальник пал, она сохранит кристалл. Это главное.

Лавиния резко поднялась. Огненный шар вырос в её ладони. Она бросилась к комнате телепортации. Шар ударился о ступеньки и растекся вниз до второго этажа, сковав движение врагов. Это дало ей время забежать и скрыться в комнате.

Она прижалась к стене, сердце колотилось. Снаружи продолжались слабые удары и шорох шагов. Она глубоко вдохнула, собирая всю энергию в себе, и мысленно повторила: «Кристалл должен быть в безопасности. Я справлюсь». Тёмные могли быть повсюду, но внутри неё уже горела уверенность — и этого хватало, чтобы не бояться.