Эгида

"There are two colours in my head

What was that you tried to say?

Tried to say.. tried to say.."

— Radiohead — Everything in Its Right Place

Пятый за месяц. Сто двадцатый за два года. Его называли И-19, или могли бы называть. Если бы протянул дольше семи минут. Он находился в изоляторе прям как в психушке: бледные стены, скромная койка с такой же белой подушкой и простыню. В левом углу широкоугольная камера наблюдения, за изолятором — Нортон отслеживает график активности. Камера фиксирует всплеск энергии, после которого вместо палаты — кровавое месиво. Из-за резкого импульса ни гасители, ни биостабилизаторы не успели среагировать. Система выдала ошибку.

Всё по новой.

Изолятор отмыли, тело унесли, постельное бельё заменили. Нортон вновь склоняется над расчётами и пробирками, сверяя показатели новоиспечённой особи. В этот раз результат лучше: двенадцать минут после активации. Правда, после этого нейронные связи разрушены и как следствие, самоуничтожение. М-20 был ближе всех из предшествующих особей, но недостаточно.

«Сравнительный анализ предыдущих показателей особей подтвердил догадки: нестабильность связана с отсутствием моделирующего гена, отвечающего за регуляцию нейронной импульсной активности. Я выделил нужную последовательность из образцов среднего (синего) класса. Её ДНК и ДНК субъекта X-17, получилось внедрить на стадии эмбриона. Этап стабилизации занял одиннадцать месяцев. На третьем месяце были зафиксированы признаки формирования когнитивной базы. На пятом — первая эмоциональная реакция. Экспериментальная модель А17 — первый стабильный гибрид, успешно прошедший полный цикл развития»

Смит стоял у мониторов, наблюдая, как в соседней палате, в стеклянной капсуле с бесцветной жидкостью дремлет девочка четырёх лет.

— Уверен? — спросил он в полтона.

— Совершенно, — Нортон не отрывал глаз от графиков. — Показатели в пределах нормы. Поведенческий штамп интегрирован полностью.

— Когда сможем приступить к активации?

— Рано. Если внедрим триггер сейчас, то повторим предыдущие ошибки.

Нортон поднял из-за стола и подошёл к Смиту.

— Необходимо выбрать ей приёмную семью для адаптации. ЕУ тебя есть варианты?

— Есть один... — Смит подошёл к столу, взял планшет, пролистал что-то и повернул экран к нему.

Нортон перехватил устройство. На нём было открыто досье.

— Маршалл Эванс... — повторял он тихо.

— S-класс, лучший в своём деле. Есть жена, значит, смогут обеспечить её всем необходимым.

— Ты уверен, что он согласится? — Нортон поднял глаза.

— У него нет выбора. — Смит замолк, оглядывая взглядом ребёнка. — Сохранишь ей воспоминания?

— Нет.

— Глубокая амнезия?

— Только первые пять лет. Я заложил базовые ассоциации: радость, тепло, запах пищи. Всё, что нужно для формирования. Остальное она не вспомнит.

— Есть шанс, что память вернётся?

— Только если активируется триггер, но без моего вмешательства — это невозможно.

В этот же день Смит вызвал Маршалла под предлогом экстренности, так что визит не заставил долго ждать. Подопечный вошёл без стука.

— Вызывал? — метнул он, вставая перед столом.

Тот кивнул, не отрываясь от экрана.

— У меня для тебя есть секретное задание.

— Секретное?.. — Маршалл нахмурился. Подобного ранее не происходило.

Смит нажал на несколько кнопок на пульте. Сперва — потушил свет, после вывел изображение на проектор поблизости. На экране появилась фотография девочки и короткое досье.

— Это твоё задание.

— Ребёнок? — Маршалл изогнул бровь.

— Да. Экспериментальный образец по искусственно выращенному человеку. Хотим понять, можно ли сделать из неё охотника.

— В чём подвох? — Маршалл сложил руки за спиной.

— Ты с супругой возьмёшь её под опеку.

— Издеваешься? Я, по-твоему, похож на няньку?

Маршалл, мягко говоря, был не в восторге. Прямо показывал недовольство, не боясь, что тот сделает ему выговор. Оно и понятно почему. Они знали друг друга ещё до того, как Смит возглавил Эгиду. Для Маршалла, тот прежде всего был давним товарищем, а уже после — руководителем всей системы.

— Твоя кандидатура самая благоприятная. У тебя есть жена, ты дисциплинирован и сможешь обеспечить ей стабильность. — Смит промедлил, анализируя мимику. — Стабильность необходима для формирующегося сознания.

Маршал прошёлся по кабинету, раздумывая, и только потом заговорил:

— Она ведь не обычный ребёнок, да?

И хоть Смит ничего не ответил, по глазам было заметно, что ответ «да».

— И что я скажу Сьюзи?

— Поставишь перед фактом, как это случилось с тобой.

— Уильям. Ты понимаешь, как это абсурдно будет выглядеть? — Маршалл начал интенсивно жестикулировать. — Ушёл на работу один, а пришёл с ребёнком.

— Мы выплатим тройную сумму от твоей годовой зарплаты. Это покроет расходы на её воспитание, как минимум до того, как она подрастёт.

— Ладно. Я возьму опеку, но не вздумай делать из меня дурака. Понял?

— Думаешь, я стал бы врать тебе? — Смит хмыкнул. — Да и к тому же зачем мне это? — Он слегка улыбнулся.

Слова Смита всегда звучат убедительно, и этот раз не стал исключением.

[Трайбека, Нью-Йорк]

Маршалл вошёл домой, держа девочку за руку. Та была немного напугана новой обстановкой. До этого Алекса едва ли видела кого-то кроме Нортона — и то мельком. А теперь: машины, высотки, люди, запахи, шум. Сьюзи, услышав звук открывающейся двери, выглянула из кухни, не заметив ребенка. Вытерла руки вафельным полотенцем и закинув на плечо вышла в коридор.

— Милый, я там мясо... — она запнулась на полуслове.
Заметив девочку, Сьюзи застыла. Взгляд метался — от мужа к Алексе и обратно.

— Что это? — Сьюзи пренебрежительно указала кивном на девочку.

— Это... ребёнок, — развёл руками Маршалл, как будто это что-то объясняло.

Сьюзи молчала секунд пять, после чего натянуто улыбнулась и подошла ближе.

— Как тебя зовут? — она присела на корточки, чтобы сравняться с ней.

Девочка замялась и спряталась за Маршалла.

— Не бойся. Просто скажи, как тебя зовут, — Маршалл легонько подтолкнул её на место.

Маленькая девочка неуверенно стояла в своих коричневых сандалях и бежевом платье на пороге, но всё же решилась ответить:

— Меня зовут Алекса.

— Отлично, я Сюзи.

Она выпрямилась и посмотрела на мужа. Такой взгляд обычно означал: «С тобой мы поговорим позже». Это всегда было предвестником перепалки.

— Ну что, Алекса. Пойдём, покажу тебе комнату?

Маршалл увёл девочку во вторую спальню. Гостевая для редких визитов друзей, которую теперь придётся переделывать. В уголке уже стоял пыльный мишка, забытый кем-то год назад. Сьюзи стояла на кухне, перемывая посуду. Это был её способ избавиться от стресса. Маршалл вошёл спустя пару минут, прикрывая дверь за собой.

— Ты вообще с ума сошёл? — процедила Сьюзи не оборачиваясь. — Привёл чужого ребёнка домой без предупреждения! Чей он?

— Наш.

— Что?!

— Это решение не обсуждается, — хладнокровно ответил он, усаживаясь за стол.

— Не обсуждается?! — она кинула только что вымытую вилку в раковину, повышая голос. — Ты знаешь, как я отношусь к детям, и почему у нас нет и не будет своих.

— Это временно, — соврал он. — Мне поручили заботиться о ней на работе. Приказ.

Сюзи повернулась, сжимая край кофты в руках.

— Мне теперь надо стать матерью по приказу твоего начальства?

Маршал встал. Подошёл к жене и мягко обнял её, говоря на ухо:

— Я не прошу тебя любить её. Просто...я без тебя не справлюсь.

Она долго молчала. Вслед за тем едва слышно выдохнула:

— У неё даже игрушек нет. Надо думать про садик. Или няню... или что вообще с ней делать.

[Три недели спустя]

Алекса практически не разговаривала. Кушала немного и только по необходимости. Сидела в кресле, поджав ноги под себя, крепко прижимая к груди плюшевого зайца — первый подарок от Сюзи. Та краем глаза наблюдала из кухни, нарезая яблоки тонкими ломтиками.

— Хочешь кусочек пирога? — осторожно спросила она, практически не надеясь на ответ.

Девочка не говоря ни слова кивнула. Через две минуты они уже сидели за столом. Алекса осторожно ела, будто Сюзи могла её отравить.

— Вкусно?

Кивает.

— У тебя красивые глаза, — вдруг сказала Алекса.

— Спасибо, солнышко, — Сюзи улыбнулась. — Можешь звать меня мамой, если хочешь.

Алекса посмотрела на неё с интересом.

— Мама? Ма-ма, — повторяла она, в надежде понять, что это значит.

Слово было в новизну, но ощущения — нет. Что-то глубоко знакомое и тёплое отзывалось внутри Алексы. Это было то, чего у неё никогда до этого не было, но почему-то казалось, что должно было.

[Четыре года спустя]

Маршалл с грохотом повалился на траву, наигранно раскинув руки.

— Всё! Ты выиграла! Страшный монстр повержен! — воскликнул он, изображая предсмертные хрипы.

Алекса, гордо вскинула подбородок, упираясь палкой в его грудь. Палка необычная, а похожая на меч.

— А я говорила, девочки умеют драться!

— Девочка-рыцарь, — исправил отец подмигнув. — Теперь все монстры будут тебя опасаться.

Она рассмеялась и плюхнулась рядом, тяжело дыша от смеха.

— Пап, а я крутая?

— Самая-самая крутая. А кто тебя этому научил?

— Ты! — она стукнула его вбок, миниатюрным кулачком. — Забыл уже?

Сьюзи уже какое-то время следила за ними с веранды.

— Вам двоим срочно нужен душ! — громко крикнула она. — Грязными и вонючими за стол не пущу.

— А мама испекла пирог для победительницы? — поинтересовался Маршалл.

— Может быть. Но пирог получают только опрятные победители!

— Пап, пойдём скорее! — Алекса сорвалась с места, волоча за руку смеющегося Маршалла. — Так уж и быть, я поделюсь победным пирогом.

Сьюзи встретила их на пороге, поджав губы, делая вид, что рассержена.

— Ну и вид у вас...

Но когда Алекса обняла её за талию и уткнулась в живот, мама смягчилась.

— Мам, а у папы все волосы в одуванчиках, — прошептала она.

Сьюзи не удержалась и звонко рассмеялась. Пусть Алекса и не помнила первых лет своей жизни, это уже не имело значения. Главное, что у неё есть семья. А вопросом: «Почему у нас нет фотографий, где я у мамы в животе?» она давно перестала задаваться. Ответ всегда был один: «Грузчики потеряли при переезде» — и он её вполне устраивал.