Эгида

Будильник оказался бесполезен - я проснулась раньше него. Ощущения были такие, будто меня всю ночь били вместо груши в спортзале. Сон пришел только под утро, так что полноценного отдыха, как и ожидалось, не произошло. Голова гудела, тело ныло, и единственное желание - закутаться в одеяло и не вылезать до вечера. Но работа ждала, так что я нехотя встала с постели и натянула толстовку.

Прошлый день выдался длинным и перегруженным информацией, которую мозг всё ещё пытался переварить.

С чашкой крепкого кофе я добралась до телефона и мельком глянула на экран.

Доминик: Доброе утро. Первый прототип готов к тесту. Ждём тебя в штабе. Подтверди, когда сможешь приехать.

После этого, пришло другое сообщение, отвечать на которое совсем не хотелось.

Мама: Алекса, нужно поговорить. Можешь сегодня найти время?

В груди неприятно сжалось не от вины, а от раздражения. Мы с матерью редко говорим, особенно о чём-то важном. И, если быть честной, смысла в этих разговорах я больше не искала.

Что она хотела обсудить? Вряд ли что-то новое.

Скорее всего, это один из тех разговоров, после которых у меня появится чувство необъяснимой вины, где между строк читалось: «Я не понимаю, в кого ты такая». Когда-то давно я пыталась сократить нашу дистанцию, а потом перестала, и жить оказалось в разы проще.

Алекса: Очень загружена. Может, потом.

Ложь ли это? Нет. Оправдание? Конечно.

Я отбросила телефон на стол и тяжело вздохнула. Даже сквозь экран чувствовалось: она ждала чего-то, чего дать уже невозможно. Близости, которой между нами давно нет. А дела, в отличие от матери, ждать не смогут. До встречи с командой оставалось два часа, которые можно будет использовать с умом. Я открыла контакты, нашла номер. Несколько попыток - и получается собрать нейтральное сообщение.

Алекса: Привет, Кора. Как ты? Надеюсь, тот день тебя не слишком вымотал.

Коротко и по-дружески. Сообщение мигом уходит адресату. Я убираю телефон и ухожу приводить себя в порядок. Отражение в зеркале поморщилось вместе со мной - внешний вид оставлял желать лучшего. Я долго стояла под струёй воды, представляя, будто она сможет очистить все мои домыслы о жизни.

Закончив с утренними процедурами, проверила телефон: ответа всё ещё не было. Ничего страшного, подожду. Я потянулась, разминая плечи, и ушла на кухню. В чашке ещё оставалось кофе, но он уже остыл. Я сделала два глотка, и горький привкус снова заскользил по небу.

Как бы я ни пыталась отвлечься, смотря на серое небо за окном, меня всё ещё не покидала мысль о матери. Когда мне было пятнадцать, она легко оттолкнула меня, будто я мешала её новой жизни.

Родители развелись не из-за измен или скандалов. Всё было гораздо хуже - медленное угасание. Они просто перестали быть семьёй. Отец постоянно работал, исчезал с утра до ночи. А мама устала. Её тянуло к чему-то большему: идеям, бизнесу, свободе. Тогда у неё появился любовник.

Развод прошёл быстро и без лишнего шума. Я осталась с отцом. Он редко меня обнимал, не говорил каждый день, как любит, но зато всегда был честен. И это лучше, чем натянутая улыбка. А мать исчезла. У неё появились другие интересы, жизнь. Первые пару лет я пыталась сохранить контакт: писала, звонила, предлагала встретиться. Но в ответ получала лишь вечную занятость, поездки и сухое: «Сегодня не получится, милая. Давай потом».

Потом. Потом. Потом. Я устала ждать.

Теперь, когда я стала старше, она начала свои попытки вернуться: писать, звать на встречи, интересоваться. И в её голове не возникает мысли, что наверстывать упущенное слишком поздно. Между нами растянулась пропасть в восемь лет. Я покачала головой. В комнате скинула полотенце с волос, переоделась в удобное: спортивные штаны и футболку. Оставшееся время я потратила на уборку, проверку почты и чистку Нокса.

Доехав до штаба, внутри стояла непривычная тишина. Не тревожная, но странная. Обычно здесь снуют десятки сотрудников: одни с бумагами, другие с пробирками, кто-то спорит, кто-то кричит в гарнитуру. Сегодня же складывалось ощущение, что все замерли в ожидании.

Мой путь лежал сразу в инженерный отдел - тот, где в детстве проходили мои дни, пока отец был на полигоне и тестировал прототипы. Мама Доминика приносила мне молоко с печеньем и давала раскраски с принцессами. Эти воспоминания всплыли неожиданно, но тут же растворились, когда в проёме появился Маркус.

- Я уже думал звонить тебе, - он почесал щетину и жестом указал на стол, где лежал прототип.

На вид - обычное кольцо, но совсем не такое, как я ожидала. Оно оказалось слишком громоздким, с тонкими углублениями по корпусу, создавая сотку.

Не похоже на то, что можно спокойно носить.

- Это черновой вариант. Может вести себя нестабильно, - донёсся сонный голос Доминика, выглядывающего из-за монитора.

- Выглядит совсем иначе, чем мы обсуждали.

- Сейчас главное - функциональность, а корпус сменим, как только утвердим, - добавила Сара, чуть не уронив папку со стола.

Прекрасно. Значит, если что-то пойдёт не так, я узнаю об этом первой.

Я взяла прототип в руки, покрутила. Холод металла неприятно обжёг подушечки пальцев.

- Готова? - спросил Маркус, поднося ключ-карту к панели.

- Как будто у меня есть выбор.

Как только система тестирования была активирована, я надела кольцо. Оно село плотно, как влитое. Первые несколько секунд я не ощущала ничего: ни щелчков, ни мерцания, ни даже вибрации. А потом... Пальцы вздрогнули от едва ощутимого разряда. Металл начал нагреваться. Первые несколько секунд было терпимо, но потом палец пронзила резкая боль, будто кольцо сейчас выжжет кожу и оставит шрам.

- Ребят...

Взгляд заметался по комнате, но договорить я не успела. В ушах зазвенело, свет в комнате мигнул, а по экранам пробежали помехи. Из соседнего отдела донеслись испуганные голоса.

- Что за херня? - голос Маркуса прозвучал глухо.

Никто из команды не обращал на меня внимания, все пары глаз уставились на помехи, пока Доминик пытался понять, в чём дело. Я попыталась снять кольцо, но пальцы не слушались. Тело накатила резкая усталость, перед глазами прошлась рябь. Я сделала шаг в надежде присесть, но опоры под ногами не оказалось. Последнее, что я почувствовала, - это чьи-то руки. Меня поймали до того, как я успела упасть на пол. Сразу после этого тело расслабилось и я провалилась в вязкую темноту.

Летние каникулы. Мама уехала в отпуск, бабушка заболела, и десятилетнюю меня не было с кем оставить. Отец, получив разрешение от Верхушки, взял меня с собой в штаб. В тот день я сияла от счастья, будто впереди ждало настоящее приключение.

Он устроил мне экскурсию, показал замысловатые, но безопасные гаджеты. Разрешал смотреть, а вот трогать - нет. Иногда я сидела в уголке инженерного отдела, тихо наблюдая за работой коллег отца. Когда требовалось проверить устройство, тётя Маргарет выводила меня в коридор - на случай ЧП.

Через две недели, когда мама вернулась и узнала об этом, начался скандал. Она кричала на отца, а маленькая я не понимала почему. Всё ведь хорошо: я жива, здорова. Что не так?

Отец пообещал, что такого больше не повторится и наймёт няню. Я тогда запиралась в комнате и долго не выходила. Злость внутри кипела. Почему мне не разрешили провести время с папой, когда с ним так интересно и весело? Он ведь никогда не подвергал меня опасности. Именно в тот момент внутри впервые появилось это чувство вины - бессмысленное, но удушающее.

Перед ужином отец заглянул ко мне в комнату. Тихонько сел на край кровати и положил руку мне на спину. Я упорно делала вид, что сплю, отвернувшись лицом к стене.

- Не расстраивайся, - вздохнул он. - Я буду брать тебя с собой иногда. Только маме не говори.

Я не выдержала и повернулась к нему. Села в кровати, поправляя волосы.

- Правда?

- Правда, - он потрепал меня по голове и заговорил тише. - Но это будет наш с тобой секрет.

Свое слово он сдержал. С каждым годом начал брать с собой всё чаще. Лет с четырнадцати, когда мне разрешили гулять одной, я говорила маме, что иду к подруге, а сама бежала до прачечной через квартал, где меня встречал отец на машине.

В пятнадцать я уже держала Нокс, регулировала пульс, целилась и стреляла. Меня никто не заставлял это делать. Наоборот, мне самой это нравилось.

Тогда меня заметил Смит. Он сказал отцу, что у меня огромный потенциал, и Верхушка хочет пригласить меня на службу через год.

Можно ли было так делать? Нет. Но кто будет перечить руке, которая тебя кормит? Правильно - никто.

Отец договорился с ними, что до семнадцати лет я буду под присмотром наставника, и никакие одиночные задания по устранению мне давать не будут. Так и получилось: я росла под наблюдением, пока не стала S-классом.

Не знаю, сколько времени я провела в отключке. Мне пришлось приложить немалые усилия, чтобы сфокусировать взгляд на фигуре передо мной. Черты расплывались, но даже сквозь помутнение я разглядела Сару. Она резко отдёрнула руку, как только я поморщилась от резкого запаха аммиака.

- Ты как? - робко спросила она, так что я на секунду забыла, как она меня подбешивает.

Я кивнула, пытаясь собраться с мыслями. Голова гудела так, будто мне по затылку приложили чем-то тяжёлым.

- Я... В норме, - потёрла глаза. - Убери эту штуку, пожалуйста, - я указала на вату, от запаха которой хотелось вывернуть содержимое желудка наружу.

Маркус стоял в углу и молча наблюдал, скрестив руки. Когда он окончательно убедился, что я пришла в себя, то резко повернулся. Несмотря на спокойную натуру, в этот момент его глаза источали нескрываемую злость. И причина этой злости стояла справа от него.

- Чем ты думал, придурок?! Ты не проверил прототип перед тестом? - он пихнул коллегу в грудь.

Доминик не оправдывался, лишь отступил, упираясь спиной в стену:

- Проверял! - он всплеснул руками. - Сам не понимаю, в чём дело...

- Проблема в том, что ты идиот, Дом, - огрызнулся Маркус, ткнув в него пальцем.

Сара, всё это время сидевшая рядом, неожиданно решила вмешаться. Это не было на неё похоже, но, казалось, если Маркуса прямо сейчас не остановить, он убьет Доминика за то, что тот подверг меня опасности ещё до начала исполнения.

- Успокойтесь. Подождите, - Сара встала между ними и обратилась к Маркусу. - Это не его вина.

- Зачем ты его защищаешь? - Маркус нахмурил брови.

- Маркус, всё в порядке, - я подала голос. - Дай ей договорить хотя бы.

Сара кинула на меня благодарный взгляд и затараторила, ковыряя заусенец на большом пальце:

- Скорее всего, калибровка сбилась, поэтому он выпустил разряд, не рассчитанный на людей.

Маркус отошёл к своему столу и молча принялся перепроверять чертежи в поисках ошибки. В комнате повисла напряженная пауза.

Убедившись, что Маркус игнорирует присутствие Доминика, тот подошёл ко мне и присел рядом:

- Алекса, прости, что так вышло. Мы доработаем кольцо и ещё раз проверим калибровку.

- Всё в порядке, не волнуйся. Ты не виноват.

Я поднялась, но равновесие держала с трудом. Ноги всё ещё были ватными.

- Тебе надо отдохнуть. Давай я подвезу тебя до дома?

- Не стоит, - я положила руку на плечо Доминика. - Я пройдусь.

Он хотел возразить, но я, не дожидаясь ответа, подбрела к лифту.

На улице мысли понемногу прояснились. Свежий воздух и лёгкий ветерок подействовали успокаивающе. Я присела на бетонный выступ и прикрыла глаза, вдыхая полной грудью.

В этот момент на телефон пришло уведомление. Я думала, что это снова отец со своими наставлениями, но я ошиблась. Сообщение пришло от человека, на ответ которого я уже и не надеялась.

Кора: Привет. Спасибо ещё раз за спасение.

Кора: Мне немного неловко, что я не отблагодарила тебя. Может, встретимся? Я знаю место где подают потрясающие чизкейки.

Алекса: Я не против. Когда?

Кора: Сегодня вечером, часов в 8. Подойдёт? Адрес скину позже.

Алекса: Отлично. Буду ждать.

Я убрала телефон и встала с бетонного выступа. Нужно было съездить в магазин за новой одеждой и линзами.

Мне никогда не нравилось ходить по торговым центрам, но ждать доставку несколько дней было неразумно. Особенно когда встреча назначена на этот же вечер.

Я обошла по меньшей мере пять магазинов, прежде чем нашла вещи, которые могла бы носить Лия. Зато с линзами проблем не возникло - я сразу решила взять карие. По крайней мере скрыть голубой глаз куда проще, чем мучиться с карим.

По дороге забежала в магазин косметики. Консультант помогла подобрать мне оттеночный спрей под цвет волос, чтобы замаскировать полиоз. Если уж и играть роль другого человека, то надо было хотя бы не оставлять на себе опознавательные знаки.

Дома я первым делом переоделась. Каряя линза скрыла голубой глаз, а белая прядь исчезла под толстым слоем оттеночного спрея. Когда я последний раз кинула взгляд на зеркало перед выходом, на меня смотрел совершенно другой человек. Это было непривычно, но именно этого я и добивалась. Сегодня в кафе должна была прийти Лия, а не Алекса.

Итальянская пекарня в Ист-Виллидж - уютное кафе, где витал аромат свежей выпечки и лилась ненавязчивая мелодия. Внутри было многолюдно: шум за витриной перекликался с запахами корицы и ванили.

Интересный выбор, Кора.

Я толкнула дверь и замерла. Мне не сразу удалось разглядеть её в толпе. Долю секунды я мотала головой в поисках уже знакомого лица.

Повернув голову направо, я наконец увидела Кору. Она сидела у окна с чашкой в руках и задумчиво что-то рисовала на салфетке. Мягкий свет торшера за ней создавал вокруг неё ореол, будто она ангел с нимбом. Выглядело загадочно, почти недосягаемо, но стоило ей заметить меня, как лицо тут же поменялось. Кора расплылась в улыбке и жестом пригласила меня за стол.

- Извини, что опоздала.

- Нет-нет, ты как раз вовремя, - улыбается она, чуть смущённо. - Наверно, это будет звучать глупо, но как тебя зовут? Ты ведь так и не представилась.

Вот он, момент истины.

Сердце застучало быстрее.

- Оу, да. Я Лия.

- Лия, - повторила она, будто пробовала имя на вкус. - Красивое. Подходит тебе.

- Спасибо.

С именем разобрались. Первая ступень пройдена.

Я позволила себе немного расслабиться, но не слишком, чтобы не потерять бдительность и не выйти из роли.

Кора несколько секунд смотрела на меня, слегка нахмурившись.

- Слушай... можно странный вопрос?

Вот и приехали.

- Да?

- В тот раз когда мы встретились, у тебя была белая прядь волос. Не думаю, что я была на столько пьяна, чтобы это мне причудилось.

Я машинально коснулась волос.

- А это.

Ответ пришлось обдумывать несколько секунд.

- То была смываемая краска. В тот вечер я шла с тематического дня рождения.

- А-а...

- Ага. Я потом ещё около получаса смывала прядь.

Кора тихо рассмеялась.

- Если честно, тебе шло.

- Даже не начинай, - я наигранно закатила глаза и улыбнулась.

Наконец разговор начал течь в естественном темпе. Напряжение, которое я чувствовала с самого выхода из дома, постепенно отпускало.

- Ты часто сюда приходишь? - поинтересовалась я, оглядывая помещение.

- Раньше часто бывала. Сейчас реже, - она отпила из чашки.

Раньше... Интересно, что изменилось?

Мне стало любопытно, но я решила не прыгать с места в карьер. По крайней мере, на первой встрече.

- А я не особо люблю людные места, но здесь правда...

- ...по‑домашнему, - продолжила Кора, глядя куда‑то сквозь меня.

Её плечи были слегка напряжены, а пальцы крепко сжимали чашку. Что‑то беспокоит её, но что?

- Ты выглядишь уставшей, - осторожно заметила я.

- Всё в порядке, - она отмахнулась, но быстро добавила: - Хотя нет, ты права. День был тяжёлый.

- Работа?

Вопрос стал скорее вежливым намёком, чем настоящим любопытством.

- Вроде того, - ответила она и быстро сменила тему. - Давай лучше поговорим о чём‑то приятном. Чем ты занимаешься?

Это тактика или искренний интерес?

Я сделала вид, что всё в порядке.

- Работаю. Иногда фотографирую. Только переехала в соседний район после учёбы.

- И как тебе тут?

- После моего тихого Грейт-Киллс? - я усмехнулась. - Непривычно. Манхэттен будто сжирает людей, особенно если ты не любишь быть в центре внимания.

Слова вырвались сами собой, я наблюдала, как Кора отреагирует. Она внимательно смотрела на меня, в глазах показались огоньки.

- Понимаю, - тихо пробормотала она, поворачивая голову к окну.

Странно.

Я думала, что это шанс разговориться, но она не продолжила. Пауза тянулась долго, я сделала глоток кофе, давая ей время. Но чем дольше Кора молчала, тем больше я задумывалась, что стоит взять штурвал в свои руки.

- Прости, если загрузила. А чем ты занимаешься, когда не ищешь неприятности поздним вечером? - я попыталась разрядить обстановку, намекая на нашу первую встречу.

- О, я так... - чуть пожимает плечами. - Иногда читаю. Иногда просто наблюдаю.

- Наблюдаешь?

- Да... Знаю, может звучать стремно, но я не сумасшедшая или вроде того. Просто интересно смотреть на прохожих и пытаться угадать, что они думают, как живут, о чём мечтают.

- Интересное хобби, - я подперла подбородок рукой.

На самом деле, в этом мы похожи. Только она никогда не узнает об этом. Кора наблюдает за людьми, потому что ей интересно, а у меня это часть работы. Только я наблюдаю за такими, как она.

- Иногда такие наблюдения приводят к странным умозаключениям, - добавляет Кора.

Намёк в её голосе и выражении лица проследить было сложно. Но после этого разговор плавно перешёл на нейтральные темы: книги, любимые места в городе. Я отвечала наобум, лишь бы не рассказывать, что нравится Алексе. Для Лии ведь без разницы, что любить. Она существует только пока идёт миссия. Да и вряд ли мои ответы будут иметь значение.

В ходе непринуждённой беседы Кора постепенно раскрывалось, но неожиданно ей пришло сообщение. Она быстро посмотрела на экран, лицо поменялось с расслабленного на тревогу.

- Извини, мне нужно идти, - бросила она, судорожно запихивая телефон в сумку.

Я растерянно кивнула:

- А, да. Конечно.

Кора много раз извинилась и быстро покинула кафе. По пути она чуть не снесла девушку с ребёнком, что вошли внутрь. Я наблюдала за этой картиной долю секунды, пока Кора не скрылась за поворотом, чуть ли не бегом.

Мы так и не попробовали чизкейк.

Оставшись одна, я допила остатки кофе.

Что случилось? Почему так внезапно? Она ведь сама назначила встречу... Значит, дело не во мне? Или всё‑таки во мне?

От этих вопросов голова шла кругом. Ну не может так бездарно сорваться единственный посредник.

Я посмотрела на часы.

Поздно. Время подумать будет позже.

Выходя из пекарни, я достала телефон. Пальцы быстро забегали по экрану:

Алекса: Контакт установлен, но времени мало. Прототип нужен к утру. Еду к вам.

------

Полиоз (лейкотрихия) - появление пряди белых (седых) волос среди пигментированных из-за снижения или отсутствия меланина в волосяных фолликулах.