Глава 66
Запах корицы всегда напоминает мне о похоронах. Именно этот запах будит меня в день моей, так скажем, присяги. Я смотрю на часы на прикроватном столике-шесть часов.
В комнате полумрак, солнечный свет только начинает прокрадываться вдоль стен спальни, которую мне выделили три месяца назад и выводили исключительно только для индивидуальных занятий с учителями, которые, к слову, были как гора, из них слова клещами приходилось тянуть. Надзиратель Пейн , уже одетый, сидит на кресле и наблюдает за мной. В одной руке у него большая кружка кофе с корицей. У меня сводит желудок, я вынуждена закрыть глаза, чтобы отогнать воспоминания о дурацком колючем платье, которое меня заставили надеть на похороны отца; о тихом перешептывании; о большой грубой руке, которая передавала мне одну конфету с корицей за другой, только бы я молчала. Тогда я поштучно съела целых четыре упаковки, а когда у меня на коленях осталась только горка обёрток, я начала распихивать их во все щели в стульях, которые только видела. Приторный вкус помогал мне не расплакаться.
Я открываю глаза, и Фрост протягивает мне кофе с корицей.
-Нет, гнида.
Я откидываю одеяло и встаю. Мой желудок сжимается и разжимается, как кулак.
-И ты знаешь правило, не входи в это помещение без разрешения.
Я нарочито специально говорю «это помещение», потому что это не моя комната, тут даже ничего не обжито, здесь не мое место, и я не перестану пытаться найти лазейку в этом месте, когда-нибудь, когда все начнут доверять мне, я сбегу отсюда, потому что быть здесь для меня сущий ад.
Это место не для меня, это как военная школа, только с дисциплиной похуже и связано с мистическими штучками, я до конца не верила, но когда на моих глазах 'королевская кровь' проломила плотину одним взмахом руки, я начала сомневаться в своём зрении, но когда такие странные вещи начали происходить один за другим, то я уже начала к этому привыкать.
Пейн не произносит ни звука и продолжает смотреть на меня своими серьезными темными глазами. Я вздыхаю и сажусь.
Я подталкиваю его локтем.
-Вперед. Уж переодеться я смогу, тем более вещи мне принесли ещё вчера.
-Знаешь,-я стараюсь говорить жёстче обычного,- если бы ты изредка что-нибудь отвечал, все считали бы тебя милым парнем.
Но это неточно.
Он не отвечает. Вообще-то я на это и не надеюсь. После того, как он током прошёлся по мне в той клетке, после моего пробуждения, он перестал говорить, нет, он не немой, он просто перестал разговаривать, будто бы что-то случилось такое, из-за чего он проглотил собственный язык. Только изредка бросал фразы.
На днях, наблюдая за тем, как Фрост вертит в руках длинный нож, словно это нечто прекрасное и удивительное, словно ждет, что он вдруг превратится во что-то другое, мой тренер сухо констатировала:
-За свои поступки ответил сполна.
Я придала этой фразе большое значение и стала раскапывать, и узнала от его напарника, что какой-то парень настолько сильно из-за чего-то разозлился на него, что в драке так сильно зарядил ему по затылку, что у Фроста что-то щелкнуло и перестал говорить. Он все тот же человек, полноценный, но теперь неразговорчивый. Но как смел кто-то лишить другого человека жизненно необходимой функции, из-за незначительной ссоры этот мудак перестал разговаривать, его лицо ничего не выражает, а глаза вечно темные и какие-то сосредоточенные, каждый раз, когда я ловила на себе его взгляд, казалось, что я лягушка, а он врач и я под зорким присмотром, непередаваемое чувство паранойи из-за его вечного нахождения рядом.
Назло, Кирова приставила его моим сопровождающим, он всегда со мной, куда бы я не пошла.
Сегодня наверняка будет жаркий день. В комнате уже жарко, а когда я приоткрываю окно, чтобы выпустить запах корицы, воздух с улицы проникает внутрь, как толстый язык. Я делаю глубокий вдох, втягиваю в себя чистый запах хвои и мокрых деревьев, слушаю какие-то крики с боевой площадки, к которым я уже привыкла за долгое время. Снаружи оживает автомобильный двигатель. Этот звук пугает меня, я подпрыгиваю от неожиданности. Военный автомобиль хлопнул и оттуда вышли смутно знакомая группа молодых людей, но я не смогла разглядеть их, потому что их спины быстро скрылись в здании напротив.
-Нервничаешь из-за отбора?
Я оборачиваюсь. В дверях, скрестив руки на груди, стоит Варфал. Мой тренер боевых искусств, он бог этого дела, даже не будь я в этой глупой ситуации, я бы отыскала этого мужчину и заплатила бы любые деньги за пару тройку уроков.
-Нет,-вру я.
Слабая улыбка всего на мгновение появляется на его лице.
-Не волнуйся. Ты справишься. Выученное повторим по дороге.
-Хорошо.
Варфал продолжает смотреть на меня. Это напрягает, я впиваюсь ногтями в подоконник у себя за спиной. Ненавижу, когда на меня пялятся. Конечно, надо научиться это терпеть. Во время отбора всю люди академии будут разглядывать меня около двух дней подряд с трибун, меня и остальных 'везунчиков'. А чтобы они могли видеть мое тело, на мне будет спортивные лосины и бюстгальтер.
-Я бы дал восемь или девять, — говорит он и кривит губы.
Это баллы, которые сделают счастливым любого, кто желает поступить в стражу жилых поселений или этой академии, десять баллов получают исключительно редко и те сразу, без разговоров становятся личными стражами персоны из королевской семьи.
-Но если ты не приведешь себя в порядок, больше шести не получишь.
Последние дни уже почти подошли к концу. Отбор-заключительный экзамен. За последние два месяца я прошла все основные тесты- естествознание, устная и письменная речь, философия стража, теория искусства боя и что-то в этом духе.
В военном вертолёте я ожидаю, что лестница меня отпустит, но не тут-то было: я все еще сижу, прикованная ремнями , когда ко мне подходит женщина в белом халате с какой-то мазью в руке:
— Это устройство, Кетрин, для того, что бы когда ты сильно будешь ранена на секторе, не умерла сразу. Если будешь вести себя спокойно, я смогу установить его аккуратно.
Спокойно. Да я как статуя! Однако это ничуть не мешает ощущать острую боль, когда она намазала эту субстанцию на виски. Так называемый, но ни разу не видимый для меняя, конклав сможет наблюдать за боем через огромный купол, в котором мы будем все. Заботятся, чтобы никто не потерялся.
Когда дело сделано, лестница меня отпускает. Женщина уходит, и наверх поднимают Варфала.
Единственное, что позволяет мне немного отвлечься, это вид из окна, когда мы проплываем над городом, а потом над лесами и полями. Как птицы. Только они свободны, а я нет.
Полет продолжается около получаса; перед приближением к месту назначения, стекла окон задвигаются железной стеной,мы приземляемся, и мы с Варфалом спускаемся по лестнице, которая в этот раз пропущена сквозь жерло широкой трубы в катакомбы под этим местом. Следуя указателям, мы идем в комнату, предназначенную для моей подготовки.
Все совершенно новое, я ни первая и не единственная, которая вошла в эту комнату. Потом приносят одежду, у всех участников она будет одинаковой,я тут ничего не решаю и даже сама не знаю, что лежит в свертке. Он помогает мне одеться:чёрные лосины, про которые мне говорили утром, темный спортивный топ, черная ветровка с капюшоном, достающая до бедер.
-Ветровка из особой ткани, отражающей тепло тела. Ночи могут быть холодными, — говорит Варфал.
Ботинки, которые я надеваю поверх плотно прилегающих носков, лучше, чем я надеялась.
Кожа мягкая, почти как у тех, что я носила в академии.
Резиновая подошва, тонкая и гибкая, с жесткими шипами. Удобно для бега.
Ну, вроде бы все. Собралась.
Есть я не хочу, но стакан воды беру и пью маленькими глоточками, пока мы сидим и ждем. Я сдерживаюсь, чтобы не начать кусать губы или грызть ногти, и вдруг ловлю себя на том, что впилась зубами в щеку, еще не совсем зажившую, после того как я прикусила ее во сне дня два назад. Во рту появляется вкус крови.
Мое волнение постепенно переходит в ужас. Возможно, через час я буду мертвой, мертвой как камень. Или даже раньше. Пальцы неотвязно тянутся к вискам и проводят круговыми движениями. Я давлю на них, несмотря на боль, давлю так сильно, что появляются небольшие красные следы.
Так мы сидим, пока женский голос не объявляет, что пора приготовиться к подъему на арену.
Я подхожу к металлическому диску и становлюсь на него.
-Помни, что я говорил на первых тренировках. Беги и ищи воду. А дальше по обстановке,-говорит он. Я киваю.-И запомни вот еще что. Мне нельзя делать ставки, но если бы я мог, то поставил бы на тебя.
-Правда?-шепчу я.
-Правда.
Варфал наклоняется и целует меня в лоб.
-Удачи, Кетрин Пирс, ты потрепала много моих нервов, но оно того стоило, знай, что даже если ты наберёшь невысокие баллы, я всегда готов забрать тебя в своё ближнее окружение для дальнейшей службы.
Сверху, отрезая нас друг от друга, разрывая наши сцепленные руки, опускается прозрачный цилиндр. Он касается пальцами подбородка: выше голову!
Я задираю нос кверху и расправляю плечи. Цилиндр начинает подъем. Около пятнадцати секунд я нахожусь в темноте, затем металлический диск поднимает меня из цилиндра на свежий воздух. Сначала я ничего не вижу, ослепленная ярким солнечным светом, и только чувствую сильный ветер, пропитанный внушающим надежду ароматом сосен.
Потом, будто отовсюду сразу, звучит громогласный голос командора Кировой .
-Морои и Дампиры, бой объявляется открытым, наблюдайте и смотрите, как будут действовать стражи в реальных ситуациях, а не поддельных, здесь, на этом месте у них два выбора, бороться за жизнь и свою судьбу, или погибнуть от руки более жестокого противника.
gif(1)