49
Валерия лежала на холодном бетонном полу склада в луже собственной крови, и смотрела в зеркальце. Серебряное, в потускневшей оправе. То самое, которое когда-то подарила ей бабушка, и которое потом забрал отец. Она не знала как, но оно оказалось у неё в кармане, когда за ней пришли охотники.
В зеркале, в глубине, где амальгама отслаивалась от стекла, оставляя тёмные пятна, она увидела Велимира. Не старого, не больного, каким она видела его последний раз, а молодым, каким она запомнила его в детстве, когда он сажал её на плечи и катал по двору, а она смеялась.
— Папа, — прошептала она, но губы её не слушались, а язык был тяжёлым.
После нескольких суток пыток, которые ей устроили молодые охотники, она едва осознавала себя и то, что с ней происходило. Сначала она лишилась своей магии, отдав её демону, состарилась лет на тридцать как физически, так и душевно, а потом подверглась жестоким пыткам за предательство культу. Ей лишь оставалось надеяться, что её дети живы и здоровы.
Однако сейчас в собственных глазах она была маленькой девочкой, которую бросил отец, и которая мечтала, чтобы он снова к ней вернулся. В самые трудные моменты взрослые люди превращаются в детей.
— Папа, — повторила она, и голос её сорвался, превратился в шёпот, в мольбу.
Велимир смотрел на неё из зеркала, и в его глазах не было той холодной пустоты, которую она помнила, — была лишь боль.
— Я здесь, — сказал он, и голос его дрогнул. — Я всегда был здесь, моя милая куколка.
Она смотрела на него, на его лицо, которое помнила лучше, чем своё собственное, и ждала объяснений, оправданий. Ждала того единственного слова, которое он так и не сказал ей за всю её жизнь.
— Прости, — сказал он. — Я был трусом. Я продал всё, что можно продать — душу, семью, честь. Но тебя... тебя я не продавал.
Она смотрела на него, и где-то глубоко, там, где ещё теплилась надежда, хотела верить ему. Верить, что он действительно сожалеет, и что на самом деле её любил. Но он лукавил, она помнила, что он пришёл к ней с этим зеркальцем, чтобы отнять её силы, и она бы наверняка оказалась здесь же, после того как он закончил. Но ей так хотелось верить.
— Папа, — снова прошептала она. — Папа, забери меня отсюда, пожалуйста.
Он не ответил. Его лицо в зеркале дрогнуло, и она поняла — он не может. Или не хочет. Или её отец уже умер, а в зеркале — его тень, память, только то, что она сама придумала, чтобы не оставаться здесь в одиночестве.
Дверь открылась.
Двое молодых охотников с амулетами на шеях и кинжалами в руках медленно подошли, смотря на неё без ненависти — только с усталым любопытством.
— Ещё не сдохла? — спросил один.
— Скоро, — ответил второй.
Она не стала ждать.
Тело не слушалось — ноги подкашивались от усталости и напряжения, руки дрожали, и всё болело, но она встала. Схватила со стола, который стоял возле стены, первое, что попалось — тяжёлую подставку для амулетов — и бросилась на них. Не чтобы убить их, она бы не смогла этого сделать, силы были не равны, но чтобы они убили её сейчас. Ещё один день пыток она не выдержит.
Охотник увернулся, и Валерия пролетела мимо него, ударившись плечом о стеллаж, и тот зашатался, а затем упал на пол, посыпались сферы — одна, две, десять, двадцать пять. Стекло разбилось о бетонный пол с характерным звуком, и из шаров вылетали души — золотистые, серые, ослепительные. Они заметались по складу, не понимая, где находятся, и охотники в ужасе застыли на месте.
Валерия лежала на полу среди осколков и смотрела, как души поднимаются к потолку, мечутся и кричат — так громко, что закладывает уши. Один из осколков угодил ей в шею, и она, зажимая горло руками, истекала кровью. Она закрыла глаза. И в темноте, которая сгущалась вокруг неё, она снова увидела отца. Молодого, улыбающегося, с руками, которые когда-то держали её, маленькую, и подбрасывали к потолку, и мир был большим.
— Папа, — прошептала она с хлюпающим звуком в последний раз.
Велимир объявился тем же вечером на пороге дома Вани, эта квартира во дворе Сен-Жермена была единственным адресом, который он знал, и два раза из двух он находил тут свою внучку, может, и в этот раз повезет.
Он немного неуверенно постучал, будто боялся, что ему не откроют или что дома никого нет. Ваня открыла. Увидела его — бледного, осунувшегося, с трясущимися руками и поморщилась. Почему-то она знала, что он придёт. Такие как он всегда возвращаются, когда им что-то нужно.
— Твоя мама у охотников, — сказал Велимир, не здороваясь. — На складе за промзоной. Они забрали её и пытали, но она ещё может быть жива.
Ваня смотрела на него, не впуская в квартиру.
— Как ты узнал? И если знал, почему не спас её?
— Посмотри на меня, я беспомощный старик, я ничем не смогу ей помочь. К тому же охотников там выше крыши, куда мне с ними тягаться?
Энгельс, который дремал на диване, приоткрыл один глаз, посмотрел на гостя и снова закрыл — не посчитал Велимира опасным. Ваня закрыла дверь в свою квартиру и подошла к двери Влада, постучав в неё.
— Жди здесь, — сказала Ваня. — Я позову Влада и позвоню Вите. Не дай демон, ты пытаешься привести нас прямо в руки охотников...
Велимир не ответил. Только покачал головой — устало, без обиды.
Влад открыл дверь через минуту, он был сонным и слегка взъерошенным, и напряженно вглядывался в коридор, заметив деда.
— Он сказал, что мама у охотников. Я должна пойти за ней.
Влад вернулся в квартиру, надел висевшую на вешалке куртку, ботинки, и снова вышел, хлопнув дверью.
— Я с тобой.
Она не стала спорить. Вернулась к себе, достала телефон, и набрала Виту. Та ответила после второго гудка, явно не ожидавшая позднего звонка — голос был сонным.
— Вита, дед объявился, говорит, что охотники вышли на маму. Я скину адрес, будем ждать вас у склада. Но... вместе мы сила, да? Нужно созвать ковен, втроем мы не одолеем чёртов культ.
Через пару минут, обсудив детали, Ваня повесила трубку, взяла пальто, и снова вышла из квартиры. Всю дорогу они молчали. Велимир сидел сзади и смотрел в окно. Ваня поглядывала на него в зеркало заднего вида и думала о том, что этот человек, который когда-то продал их всех демону, больше не выглядел как чудовище, скорее обычный пенсионер. Ничем не лучше пакостной соседки с её шпицем. Они доехали до склада за пятьдесят минут, нарушили кучу правил дорожного движения и всё равно приехали вторыми после Виктора, который стоял возле своей машины и курил. Место было глухое — пустырь, ржавые контейнеры, битое стекло.
— Ты был где-то рядом? Это место в другом конце города, — спросила Ваня, встав рядом с братом, спиной облокачиваясь на его машину.
— Был у Николь, от неё всего полчаса езды, — он ещё раз затянулся и выбросил сигарету на снег, затушив носком ботинка. Велимир подошёл к ним в сопровождении Влада, вампир почти тащил упирающегося старика.
— Он не хотел выходить, — сказал Влад, подходя к Ване. — Пришлось помочь.
Велимир остановился в двух шагах от них и перевёл дыхание. Посмотрел на склад — неприметное здание с ржавыми воротами, без вывески, без окон, ничего не могло выдать его назначение.
— Она там, — сказал он. — Но от меня вам толку не будет.
— Трус, — ответила Ваня, вперив в него внимательный взгляд, затем отвернулась, смотря на склад. От старика её тошнило.
Там творилось безумие, она видела десятки душ, которые летали рядом со складом, то залетая внутрь, то вылетая на улицу, но шум был потише, нежели в том баре во время открытия разлома.
— Ждём Виту. Одни туда не сунемся, — заключил Виктор, наблюдая за обстановкой.
— Ох, черт, — Ваня подалась вперед, но Влад успел схватить её за руку, обнимая второй поперек талии, чтобы она никуда не ушла.
— Что случилось? — обеспокоенно спросил вампир, пригладив её растрепавшиеся волосы.
— Операция по спасению отменяется, спасать уже некого, мама... умерла, — севшим голосом ответила Ванесса.
Виктор прищурился, пытаясь увидеть то, что увидела сестра, но увидел только несколько светящихся душ, которые летали неподалеку. Он не видел то, что видела сестра, и её способности, появившиеся после её смерти, были ему ещё непонятны, она и сама их не понимала.
Вита приехала через сорок минут. Она вышла из машины, окинула взглядом пустырь, склад, брата и сестру, которые стояли у капота, и подошла к ним без лишних слов.
— Что уже известно?
— Мать мертва, — сказал Вик. — Ваня видела её душу.
— Она осталась там, может быть, ждёт нас, или не может просто так уйти. Всех этих душ тут что-то держит, незаконченные дела, жажда мести, надеюсь, мама просто хочет знать, что с нами всё хорошо. Но вот остальные... Десятки ведьм жаждут отмщения. И они его получат.
— Асмодей мёртв, и его культу пришла пора умереть, ждём остальных и начнём штурм, кто не спрятался — надо было прятаться лучше.
Виталина погладила сестру по спине и отошла в сторону, набирая на телефоне чей-то номер, наверное, хотела узнать, как далеко ведьмы её ковена находятся от склада.
Ваня вернулась в машину, устав стоять на улице, Влад устроился рядом с ней на водительском сиденье. Вик стоял на улице, курил сигареты одну за другой, и смотрел на склад с нечитаемым выражением лица. Велимир стоял рядом, сжав руки в замок, и не поднимал головы. Вита обошла здание по периметру, проверяя, есть ли другие входы, но нашла только одни ржавые ворота.
Ваня сидела, прижавшись лбом к стеклу, и смотрела на склад, на души, летающие рядом с ним, и на редкие фонари, которые мигали, будто тоже устали.
— Ты как? — спросил Влад.
— Не знаю, — ответила она. — Мать умерла. Я должна что-то чувствовать, наверное, а я ничего не чувствую. Только усталость.
Он минуту помолчал, потом сказал:
— Это нормально. Ты не обязана чувствовать что-то определённое.
— Она не была мне матерью, — Ваня говорила тихо, будто сама с собой. — Она была чужой женщиной, которая родила меня, а потом бросила. Я почти тридцать лет жила без неё. И вот она умерла, а я сижу здесь и думаю: а должна ли я плакать? И не знаю ответа. Но она умерла из-за нас, если бы она не отдала свою силу Бельфегору...
Влад не стал говорить, что всё будет хорошо, что время лечит, что она справится. Он просто взял её за руку, сжал пальцы, и они сидели так, глядя на снег, который падал за окном, и молчали.
— Спасибо, — сказала Ваня, поглаживая тыльную сторону его ладони большим пальцем, и ей казалось, что она что-то чувствует. — Что ты здесь, со мной.
— Всегда готов.
Она закрыла глаза, прислонилась к его плечу, и в темноте, которая сгущалась за веками, не было ни склада, ни душ, ни мёртвой матери. Только вампир и уже-немёртвая уже-не-ведьма.
Первой приехала Елена Михайловна. Она вышла из старого универсала, оглядела склад и кивнула Вите, здороваясь со своей Верховной. За ней приехали — сёстры-близнецы Лада и Лизавета, похожие, как две капли воды. Они держались за руки, будто боялись потерять друг друга в темноте.
Через полчаса подъехали ещё трое — молодые ведьмы, которых Ваня видела на обрядах, но не запомнила имён. Они вышли из машины, поправили длинные пальто, огляделись и встали чуть поодаль, не решаясь подходить к Вите, пока та не кивнула им.
К трём часам у склада стояло уже десять машин. Ведьмы собирались в группы, переговаривались вполголоса, доставали амулеты и ножи. Кто-то зажигал свечи, кто-то шептал защитные заклинания, все готовились к драке.
Громобой приехал на чёрном джипе. Он вышел из машины, поправил седую бороду, заплетённую в тугую косу, и оглядел собравшихся. Рядом с ним, чуть позади, стоял Николай, они приехали вместе, к её удивлению. Он был бледным, серьёзным и держал в руке старый амулет, который пульсировал слабым светом.
— Верховная, — сказал Громобой с уважением в голосе, подходя к ней. — Что вам известно?
— Там куча охотников и куча душ погибших ведьм. Ублюдки научились забирать наши силы и запирать их в магические шары, видимо, несколько из них разбились, и мёртвые ведьмы выбрались. Пока неизвестно, будут они нам союзниками или нет. Кого-то из охотников нужно оставить в живых, наверняка есть еще склады и ещё охотники, пора положить им конец, но для этого нам нужна вся имеющаяся у них информация.
Громобой кивнул.
— Тогда решим на месте.
Вита подошла к воротам, толкнула их, и те со скрипом открылись. Началось.
Первым ударил Громобой. Он не колдовал — он дрался. Старый колдун с седой бородой двигался быстрее, чем можно было от него ожидать. Он уворачивался от ударов, ломал охотникам руки, выбивал кинжалы и бил наотмашь, не глядя, куда попадает. Рядом с ним держался Николай. Молодой, неопытный, но быстрый. Его амулет пульсировал ярким светом, и каждый раз, когда охотник подходил слишком близко, магия ударяла в него, отбрасывая назад.
Вита шепнула заклинание, и ближайший к ней охотник упал как подкошенный, затем подняла руку, отбрасывая второго к стене. Следом за ней ударили другие ведьмы, прикрывая друг друга и нападая на охотников. Елена Михайловна выставила перед собой защитный круг, и кинжалы охотников отскакивали от невидимой стены, не причиняя ведьме вреда. Сёстры-близнецы колдовали синхронно — их магия переплеталась, усиливала друг друга, и перед ними охотники падали один за другим.
Виктор бил магией, красной, острой, резал воздух, не давая охотникам приблизиться к себе. Влад дрался по-своему — быстро, жестоко. Его вампирская сила ломала кости и крошила зубы, но старался никого не убивать без лишней надобности. Вита сказала, что нужны живые, и он слушался.
У одного из охотников был огнестрельный пистолет, и началась стрельба, ведьмы и колдуны защищались как могли, но некоторые пули достигли своей цели, однако одна летевшая в Виту пуля попала в немощного старика, который закрыл внучку своим телом. Ваня не видела, куда угодила пуля, но по количеству крови предположила, что дело плохо.
Она стояла у стены склада, стараясь не мешать ковену, и смотрела за боем, без своей магии она мало что могла сделать, только под ногами бы путалась. Души кружили под потолком, мешая охотникам драться, и как могли помогали ведьмам в зачистке склада. Старая ведьма с седыми волосами встала перед Николаем, заслоняя его от удара. Молодая прозрачная девушка в старомодном платье закружилась вокруг Елены Михайловны, и кинжалы, которые летели в старую ведьму, вдруг меняли траекторию, вонзаясь в стены, в пол, в самих охотников. Мужчина в потрёпанном сюртуке ослеплял охотников, заставляя их закрывать глаза и пропускать удары.
Драка была жестокой и короткой. Минут тридцать — и всё кончилось. Охотники лежали на полу — кто мёртвый, кто без сознания. Охотники не были готовы к нападению, сотни лет им сходили с рук убийства и пытки тысяч ведьм, но в этот раз они получили ответный удар и не смогли выстоять. Однако Ваня понимала, что это лишь одна из голов гидры, отруби её — и на её месте вырастут две другие. Придётся долго охотиться, выслеживать их, чтобы найти каждого, они прятались множество лет и, вероятно, понадобится так же не один век, чтобы искоренить культ вечно голодающего высшего демона. Он посадил в их головы идею, и искоренить её будет очень сложно. Сегодня они выиграли битву, но война ещё впереди.
Громобой уже стоял над одним из охотников — тем, кто был в чёрном костюме с серебряными нашивками, видимо, старшим по званию. Он поднял его за воротник и прижал к стене.
— Сколько вас? — спросил колдун басом.
Охотник молчал. Громобой ударил — не сильно, прицельно, по рёбрам. Охотник охнул, но не заговорил.
— Где склады? Кто стоит за всем этим? Скажи адреса! Имена!
Молчание.
— Я могу делать это весь день, — сказал Громобой. — Или ты можешь сказать сейчас.
Ваня не стала смотреть. Есть сотня заклинаний, которые заставит человека говорить, но Громобой решил действовать физической силой. Она отошла в сторону, к стене, где мерцали души, и вдруг увидела её.
Валерия стояла у дальнего стеллажа, полупрозрачная, с руками, сложенными на груди. Она смотрела на Ваню и молчала. Ванесса подошла к ней и протянула руку, но ожидаемо наткнулась на пустоту.
— Мы опоздали, мама, — тихо сказала она.
— Ничего страшного, милая, — ответила Валерия. Голос был ровным, почти спокойным, будто она говорила не о своей смерти, а о погоде за окном. — Я знала, что однажды это случится, если долго играть с огнем, не ровен час, обожжешься.
Ваня опустила руку и сжала пальцы в кулак.
— Он пришёл, — сказала она. — Дед привёл нас сюда.
Валерия не удивилась. Она посмотрела в сторону, туда, где за стеллажами всё ещё лежало его тело, и покачала головой.
— Не думала, что однажды увижу его смерть, — сказала она.
Однако она была горда своим папой, он спас её ребенка и умер героем в глазах своей дочери. Есть множество вещей, за которые она не сможет его простить, в своей жизни он сделал как минимум одну хорошую вещь, и она всегда будет ему благодарна. Но именно сейчас, после своей смерти, она поняла, что была такой же как и её отец. Она поступила точно так же, бросив своих детей, которые ждали её возвращения. В их глазах она Велимир и, вероятно, они так же, как и она по Велимиру, не будут скорбеть по ней.
— Ты на меня злишься? — спросила Валерия.
— Не знаю, — честно ответила Ваня. — Должна бы. Ты ушла, когда мне было три года. Не звонила, не писала, не приезжала. Я выросла без тебя. Тебя не было, когда я впервые влюбилась, или когда училась плавать, когда попала в больницу с пневмонией... Ты даже не пришла на похороны бабушки. Ты пропустила все самые важные моменты, в которых мы нуждались в тебе.
Валерия молчала, и Ваня продолжала:
— Я ненавидела тебя долгие годы, но, будучи подростком, я ненавидела всех, так что не уверена, что это считается. Я ждала тебя каждый день, а ты всё не приходила. А потом я перестала ждать. Я понимаю тебя, мне жаль, что твоя жизнь была... такой. Но мне жаль и себя. Я не злюсь на тебя, но вряд ли смогу простить до конца.
— Я не прошу прощения, — сказала Валерия. — Прощение нужно заслужить, а я не заслужила, милая. Я просто хочу, чтобы ты знала: я любила вас. Не так, как вы заслуживали, но любила. Вы были для меня всем, мне жаль, что я вас оставила, но я так вас любила.
Она замолчала, убрала мешавшуюся прядь волос за ухо и протянула дочери руку. Валерия знала, что не сможет прикоснуться к ней, но имитация физического контакта её всё равно обрадовала. Мёртвая ведьма развернулась и повела Ваню в одну из дальних комнат, где на бетонном полу в куче осколков лежало её состарившееся тело. Ванесса остановилась на пороге, разглядывая то, что осталось от матери. Седая, высохшая, с руками, которые когда-то держали её маленькую. С лицом, на котором застыла лёгкая улыбка — будто она уходила и не жалела.
Ваня опустилась на корточки рядом с телом, прямо в лужу крови, которая вытекла из раны на шее, и провела рукой по щеке мамы. Валерия смотрела на себя со стороны и молчала.
— Странно, — сказала она наконец. — Всю жизнь боялась смерти. А теперь стою и смотрю на себя мёртвую, и ничего не чувствую. Ни страха, ни облегчения. Просто пустота.
Ваня не знала, как её утешить, её опыт смерти не был похожим, но всё произошло слишком быстро, чтобы она с чистой совестью могла раздавать советы. Перед уходом Валерия попросила дочь забрать с собой зеркальце, которое лежало в её кармане, и оставить как напоминание о ней. Ваня послушно вытащила знакомое серебряное зеркальце. Через пару минут они вернулись к остальным ведьмам, прозрачные души всё ещё летали по помещению, и Ване предстояло разобраться с этим, новая способность, что заменила ей её магию, сама направляла бывшую ведьму, подсказывая, что ей делать. Она потянулась рукой к ближайшей светлой душе и мягко прикоснулась к её плечу.
— Ты отчаянно сражалась, Патрисия, и заслуживаешь покоя, удачи на той стороне.
Ванесса с легкой улыбкой смотрела, как дух начал растворяться в воздухе, оставляя после себя искорки света, которые медленно угасали. Эта светлая душа замученной и запертой на десятки лет женщины наконец обрела покой. Однако работы предстояло много. Она долгим взглядом обвела стеллажи с магическими шарами и слегка поморщилась. Очень много работы.
Следующая душа оказалась тёмной. Ваня почувствовала это ещё до того, как коснулась — могильный, липкий холод заставил её вздрогнуть. Женщина в чёрном платье смотрела на Ваню с ненавистью.
— Ты убивала, — сказала Ваня, заглядывая в её память. — Убивала детей и отнимала их магию.
Ваня поморщилась и едва не отпрянула от жестокого духа. Женщина не ответила, не стала оправдываться, только усмехнулась, скрестив руки на груди.
— Ты отправишься в ад, — сказала Ваня. — Там тебе самое место.
Она коснулась её плеча, и душа исчезла — без криков, без слёз, просто растворилась в воздухе, оставив после себя только запах серы и горечи. Ванесса не знала, что может так, пока не попробовала. Она могла не просто освобождать души, она могла принимать решения, основываясь на воспоминаниях духов, и даровать либо освобождение, либо вечные муки. Такая власть её немного пугала, но она знала, что ничего в этой жизни не дается просто так, если ей была дана эта сила, значит, она сможет с ней справиться.
Ваня выдохнула, перевела дух и пошла дальше. Она отпускала душу за душой — светлые уходили на тот свет, тёмные проваливались вниз, в ад, где их наверняка ожидает наказание за их грехи. Кто-то уходил молча, кто-то шептал слова благодарности, кто-то плакал, кто-то проклинал. Ваня принимала их всех, не пропуская ни одной, пока парящих душ на складе не осталось, но было ещё как минимум пару сотен мёртвых ведьм, запертых в магических шарах, однако Ванесса уже была на пределе своих возможностей.
Но сначала нужно попрощаться с теми, кто ждал дольше всех. Наконец она повернулась к Валерии, которая всё это время наблюдала за своими детьми в последний раз. Ей подумалось, что бабушка наверняка обрадуется встрече с дочкой.
— Ты готова? — спросила Ваня, делая шаг к маме.
— Надеюсь, я почувствую тебя перед уходом.
Она взяла дочь за руку, и Ваня почувствовала, как её душа — золотистая и тёплая начала растворяться в воздухе.
— Передай бабушке, что я скучаю. Но пусть не переживает, мы со всем справимся. До встречи, мама.
— Береги себя, моя девочка.
Ей ещё предстоит принять и пережить тот факт, что сегодня она действительно стала сиротой. Ваня постояла секунду, глядя в пустоту, и пошла дальше. Оставался ещё один.
Велимир стоял в углу, прислонившись спиной к стене. Он смотрел на Ваню и не говорил ни слова. Его душа была серой, тяжёлой, израненной, он был уставшим и готовым ко всему, что может его ждать.
— Ты знаешь, куда ты пойдёшь, — сказала Ваня.
— Знаю, — ответил он.
— Ты предал нас ради силы и власти. Предал свою дочь, отдал кровь своих внуков демону, продал свою душу... И ты смотрел, как умирает твоя дочь.
— Знаю.
— Но ты закрыл Виту собой. Умер за неё. Спасибо.
— Она моя внучка, вы все моя семья. Я облажался, но вы не должны умирать за это.
— Однако это ничего не меняет, — сказала Ваня. — Ты всё равно отправишься в ад. Слишком много зла таит твоя душа, и слишком много людей пострадало по твоей вине.
Она протянула руку, и он обреченно коснулся её ладони. Душа дрогнула, сжалась, а потом исчезла, оставив после себя горстку пепла и запах паленой резины.
Ваня опустила руку и посмотрела на пепел, который медленно оседал на бетонный пол. Горстка серого, почти чёрного пепла, всё, что осталось от человека, который когда-то был её дедом. Она не знала, что чувствовать. И решила не чувствовать ничего. По крайней мере, сейчас.
Вита подошла к ней, встала рядом, глядя на то место, где только что стоял Велимир.
— Ты как? — спросила она.
— Устала, — ответила Ваня. — Очень устала. Тяжелая ночка выдалась, а как представлю, сколько ещё предстоит сделать... Нужно забрать их с собой, сегодня я уже ничего не смогу сделать, но завтра мы сможем продолжить.
— Это не последний склад, — сказала Вита. — И не последние охотники.
— Мы справимся со всем постепенно, — уверенно заявил подошедший Виктор. — Мы закончим здесь с телами, а вы езжайте домой, смотреть на вас тошно.
— Как скажешь, брат, чем меньше я работаю — тем я счастливее. Напиши, как закончите тут.
Ваня обняла брата, поцеловала сестру в щеку, развернулась и пошла к выходу, где её уже ждал Влад и холодный утренний воздух, пахнущий снегом и покоем.
— Поехали домой.
— Я ждал этих слов всю ночь, — вампир приобнял её одной рукой, прижимая к себе, и поцеловал её в висок, затем повел к машине.