50
Загруженные дни превратились в загруженные недели, а потом и месяцы, но примерно через полгода жизнь вошла в прежнее русло, и всё снова стало относительно спокойно. Ваня нашла во что вложить свой миллион, подаренный Владом на новый год. Квартира стала ей не так нужна с тех пор, как она переехала к вампиру, так что она решила открыть свой бизнес и выкупить тот заброшенный бар, чтобы сделать из него что-то стоящее. Да и за разломом нужно приглядывать.
Для этого ей пришлось уйти со своей работы в кофейне, а также она уволилась из магической лавки Николь, поняв, что после потери сил не может больше там работать. Гектор почти заплакал, когда она сказала, что уходит, а вот Николь даже обрадовалась, что она идет дальше, а не смотрит назад. Миллиона ей не хватило, нужно было еще столько же на ремонт и закупку мебели, так что Владу пришлось продать свой порше, чтобы новое кафе «Междумирье» нормально функционировало.
Теперь Ваня стояла за барной стойкой, протирала новенькую кофемашину и слушала, как Влад чихает за соседним столиком. Энгельс лежал на подоконнике, грелся в полосе солнца и делал вид, что его это не касается.
— Ты когда-нибудь привыкнешь к нему? — спросила Ваня, кивая на кота.
— Нет, — ответил Влад, вытирая нос платком. — И, кажется, он делает это специально.
— Возможно. Он тебя недолюбливает.
— Я заметил.
В кафе было тихо. Утро, солнце только начинало пробиваться сквозь низкие тучи, и на улице было тепло и влажно, но внутри горели свечи, пахло кофе и корицей, и разлом, который когда-то зиял чёрной дырой посреди зала, теперь был просто неровным пятном в воздухе.
Первой сегодня была женщина в длинном платье, с кожаным чемоданом, который она таскала с собой ещё при жизни. Она заказала чай, рассказала, что её убили охотники на ведьм в восьмидесятых, и спросила, где её дочь. Владу пришлось искать информацию в интернете, но ничего толкового они не смогли найти, поэтому Ване пришлось сказать, что после смерти дочки они обязательно встретятся на той стороне, женщина расплакалась, но позволила отправить себя туда.
Второй гостьей была девушка-подросток, которую убили в девяностых за то, что она отказалась отдавать свою силу. Эта девочка была такой сильной и стойкой, что Ваня невольно ею возгордилась. Она так же спокойно перешла на ту сторону в поисках своей почившей бабушки.
Всего за месяц работы город наполнился слухами о недоведьме, которая способна отправить души на ту сторону, и слава о кафе «Междумирье» пронеслась даже по самым отдаленным районам Санкт-Ведьминбурга, как его начали шутливо называть гости кафе. Конечно, посетители, которые могут заказать еду и оставить на чай Ване нравились больше, но призракам Ванесса тоже охотно помогала. Она всё ещё не могла понять природу своих сил, но продолжала интуитивно учиться ими пользоваться. Возможно, дело было в демонической магии Бельфегора, возможно в её собственной, а может даже проблема была в призраках, которые прошли сквозь неё, пока она была мертва, но она не стала обычной смертной, и была рада этому. У Бела ответа тоже не было.
К обеду в кафе зашли двое — мужчина и женщина, оба в чёрном, с бледными лицами и почти черными глазами. Вампиры. Они заказали два американо и шарлотку, сели за столик у стены и о чём-то тихо говорили.
— Они не местные, — сказал Влад, когда Ваня вернулась за стойку.
— Вижу. Но это не моё дело. Надеюсь, они оставят мне хороший чай.
Однако они оказались довольно скупыми и оплатили только сам счет, даже сто рублей сверху не докинули. Может, стоит ввести позицию «кофе с кровью», чтобы они платили больше?
Бельфегор зашёл без стука, как всегда. Сел в углу, заказал чёрный кофе и долго смотрел в окно, не говоря ни слова. Ваня не спрашивала, куда он пропадал. Знала только, что трон Асмодея занял средний брат, а Бельфегор снова проиграл. Неудачник.
— Кофе, — сказала Ваня, поставив перед ним чашку. Он всегда заказывает только его.
— Вижу, ты неплохо справляешься.
— Чего не скажешь о тебе. Осунулся, давно не спал, глаза красные, щетина. Совсем запустил себя, дедуля.
Он рассмеялся, но отвечать не стал, обратив всё своё внимание на кофе. Ваня вернулась за стойку, оставила его в покое. О его дальнейших планах ей было неизвестно, но она надеялась, что их семьи это не коснется.
К обеду в кафе зашёл мужчина в длинном чёрном пальто. Ваня подняла голову от кофемашины и замерла на секунду — что-то в нём было знакомое, но она не могла вспомнить, где видела его раньше. Высокий, светлые волосы, выбритый затылок, тёмно-карие глаза смотрели на Ванессу так, будто видели её насквозь. Энгельс на подоконнике открыл глаза, посмотрел на гостя и снова закрыл — то ли не узнал, то ли не счёл опасным.
— Добро пожаловать, — сказала Ваня. — Что будете?
— Американо, — ответил мужчина.
Он подошёл к стойке, положил на неё купюру — пять тысяч, как тогда, в кофейне, как будто это была его привычка или часть ритуала. Ваня сварила кофе, поставила перед ним. Он взял чашку, сделал глоток, поморщился.
— Вы по-прежнему не любите свою работу? — спросил он, и Ваня вдруг вспомнила.
— Это вы, — сказала она, узнавая мужчину. — Написать ваше имя на стаканчике?
Он с усмешкой кивнул ей, и она маркером написала на стаканчике «Роман».
— И да, теперь я очень люблю свою работу.
Роман кивнул, допил кофе, поставил чашку на стойку. Потом посмотрел на разлом, который мерцал за дубовым столом, и улыбнулся едва заметно.
— Тогда будьте счастливы, Ванесса.
Он подошёл к разлому, шагнул в него и тотчас исчез. Ваня смотрела на пустое место, где только что стоял мужчина, и не знала, что чувствовать. От этого парня у неё были мурашки по коже. Влад подошёл сзади, положив руку ей на спину и легонько погладил.
— Кто это был?
— Не знаю, — ответила Ваня. — Но надеюсь, что друг.
Через час в кафе забежал оборотень. Ваня узнала его сразу — рыжие волосы, жёлтые глаза, татуировка на шее, которую он прятал под высоким воротником. Он был постоянным клиентом уже месяца три, заказывал всегда одно и то же — двойной эспрессо и кусок мясного пирога.
— Сегодня кого-то ждёшь? — спросила Ваня, ставя перед ним заказ.
— Нет, — ответил он, но смотрел на дверь.
Он не успел сделать глоток. Дверь открылась, и на пороге появился маленький мальчик — лет семи, в куртке не по размеру и потёртых кедах, которые, наверное, когда-то были белыми. Призрак. Он оглядел зал, увидел оборотня и бросился к нему.
— Ты нашёл её? — спросил мальчик, и голос его дрожал. — Ты обещал.
Оборотень поставил чашку, опустился на корточки.
— Нашёл, — сказал он. — Она ждёт тебя. Я привёл её сюда. Она сидит вон там.
Он кивнул на столик у окна, где Ваня заметила женщину — такую же призрачную, как мальчик, с такими же светлыми волосами и такими же испуганными глазами. Она смотрела на сына и не решалась подойти.
— Иди к ней, — сказал оборотень. — Она скучала.
Мальчик побежал, и женщина встала, раскрыла объятия, и они встретились — два призрака, которые не могли коснуться друг друга, но которые, наверное, чувствовали тепло. Ваня смотрела на них и чувствовала их боль и тоску.
Выходит, не она одна из кожи вон лезет, чтобы навести в городе порядок и помочь заблудшим душам. Ваня улыбнулась оборотню и кивнула на его чашку, он всегда пил здесь.
— За счет заведения.
Оборотень допил эспрессо — хотя в чашке уже ничего не было, — поставил её на стойку, поправил воротник и вышел. Дверь закрылась, и в кафе снова стало тихо. Только Энгельс мурчал на подоконнике, и Влад иногда чихал за своим столиком.
Ваня убрала чашку, вытерла стойку и подошла к окну. На улице уже темнело.
— Ты сегодня добрая, — сказал Влад, подходя к ней сзади.
— Иногда можно, — ответила она. — Он заслужил.
Свечи на столах догорали, за окном медленно кружился снег, а Энгельс, свернувшись клубком на подоконнике, делал вид, что охраняет заведение от призраков. Влад сидел за стойкой, листал какую-то книгу и пил остывший кофе, когда Ваня вышла из подсобки с пыльной коробкой в руках.
— Это из маминых вещей, — сказала она, ставя коробку на стойку. — Мы вступили в наследство, и Вита сказала, что нужно что-то делать с лавкой, мы решили продать её, но сперва разобрать её вещи, может, что-то пригодится. Там в основном хлам, но...
Она замолчала, вытащила из коробки книгу. Чёрный кожаный переплёт, потускневший серебряный герб — родовой знак Молдавского княжества, который Влад узнал бы из тысячи.
— Ты оставил её у неё тогда, — сказала Ваня, кладя дневник перед Владом. — Она наклеила на неё стикер и положила под кассу, я прочла пару страниц и поняла, что это именно то, что ты искал. Это дневник твоей мамы? Она писала о тебе. Когда я поняла, что это за дневник, закрыла его, конечно, но хотела тебя спросить, почему ты не забрал его, если знал где он? Ты был у неё в лавке, когда Асмодей похитил нас, и мог забрать его ещё тогда, но не сделал этого, почему?
Влад отставил чашку, провёл пальцами по обложке. Открыл первую страницу — знакомый почерк, молдавская кириллица, вычурные завитки, которые он не видел сотни лет. Что-то дрогнуло в его лице. Давняя, приглушённая временем тоска.
— Это уже не имело смысла для меня, — тихо ответил Влад.
— Тогда, может, расскажешь, почему искал его?
Влад помолчал, перелистнул страницу, потом другую.
— Её звали Василиса, — сказал он наконец. — Молдавская княжна из рода Мушатинов. Она была ведьмой. Сильной. Очень сильной. Многие в роду считали, что она самая одарённая за несколько поколений. Она могла видеть будущее, могла лечить, могла... делать то, что другим было не под силу.
— Она умерла, когда ты был маленьким? — тихо спросила Ваня.
— После рождения моего младшего брата Раду, — кивнул Влад. — Роды были тяжёлыми, она ослабла, а тогда... тогда медицина была не такой, как сейчас. Да и магия не всесильна, как оказалось. Я помню её лицо. Смутно, но помню. И помню, как она рассказывала мне сказки перед сном. Про вампиров. Я тогда смеялся, думал, что это выдумки. А потом сам стал им.
Он замолчал, провёл пальцем по строчке, которую, наверное, перечитывал уже в сотый раз.
— Когда меня обратили, когда я понял, что время для меня остановилось, а тела тех, кого я любил, давно истлели в земле, я решил, что если найду её дневник, то смогу её понять. Узнать, о чём она думала, чего боялась, что чувствовала. Может быть, даже найти способ... исцелиться. Стать снова человеком. Она же была чертовски сильна, может, она знала, как вампиру вновь стать человеком.
Ваня молчала, не перебивала. Просто положила руку поверх его ладони.
— Я искал везде, — сказал Влад. — Объездил полмира, потратил целое состояние, перерыл сотни старых библиотек, расспрашивал ведьм, демонов, вампиров... А дневник всё это время лежал у твоей матери.
Он усмехнулся — криво, устало.
— Но когда я нашел его, было поздно, мне не нужны были её воспоминания или лекарство, мне нужна была ты, а ты была в опасности, и, не будь я вампиром, вряд ли смог бы тебе помочь. Не будь я вампиром, не смог бы дожить до нашей встречи и прожить с тобой эту жизнь. Я гонялся за прошлым, но с момента, как я увидел тебя, ты стала для меня дороже всех моих воспоминаний.
Ваня потянулась к нему через барную стойку и поцеловала в губы, рукой схватилась за воротник, притягивая его ближе. Поцелуй был долгим, неторопливым, полным понимания и поддержки. Когда они отстранились, Влад попытался обнять её, но стойка мешалась, поэтому он снова перегнулся через неё и поцеловал её в макушку.
Потом она повернула голову, посмотрела на зал — пустые столики, свечи, которые почти догорели, разлом, который мерцал за дубовым столом. Работы было много, и она знала, что завтра придут новые души и расскажут ей свои трагические истории, но сегодня можно было просто выдохнуть.
— Закрываемся? — спросил Влад.
— Закрываемся, — ответила Ваня.
Она прибралась на кухне, выключила свет, взяла Энгельса на руки, и они вышли на улицу, где их ждал холодный вечер и редкие фонари, и тишина, которая, наверное, была единственным, что им сейчас было нужно.