20
Это действительно заняло много времени, куда больше, чем Ваня думала. Она слишком рационально подошла к вопросу и взвесила все «за» и «против», составила табличку с минусами и плюсами, занялась детальным представлением возможной совместной жизни с вампиром, и только потом решила прислушаться к своему ноющему сердцу. Оно говорило совсем не то, что говорил разум, и, признаться честно, совсем не то, что ведьма ожидала.
Но она понимала, что прислушаться к нему — единственное верное решение. И тогда дышать стало легче.
После рабочего дня Ваня купила в ближайшем магазине бутылку полусухого и направилась к своему другу. Влад открыл дверь соседке как раз в тот момент, когда она нашла в кармане ключ от его квартиры. Хороший слух.
— Я скучала по тебе.
— Я тоже, — ответил вампир, впуская Ваню в квартиру. Она по-хозяйски достала дорогущие бокалы Влада, позволила ему открыть бутылку вина и наполнить их. На удивление, он даже не возмутился тому, что она посягнула на святое.
— Я обо всём подумала, — ведьма поняла, что сосед прислушивается к каждому её слову и следит за всеми движениями, пытаясь прочесть ответ на её лице до того, как она его скажет. Кажется, он нервничал не меньше Вани. Она положила руку на его ладонь и погладила её большим пальцем, ощущая мертвецкий холод и напряжение.
— И что ты решила? — казалось, он не дышал.
— Я люблю тебя. Правда люблю. И боюсь потерять. А это может случиться, если мы продолжим то, на чём остановились, — Ваня не раз обжигала людей и обжигалась сама, её тревожно-избегающий тип привязанности не позволил ни одним отношениям продлиться больше года, возможно в этом была вина Олега, бывшего-возможно-охотника. И она не могла позволить себе потерять лучшего друга ради мимолетной надежды на отношения, которые оставят зияющую рану в её сердце. И ему тоже будет больно. Возможно, она просто не создана для отношений.
— Откуда тебе знать? — он прислонился лбом к её лбу и прикрыл глаза, вслушиваясь в дыхание и наслаждаясь чужим теплом.
— Просто знаю. Я не готова и не знаю, буду ли готова. Я раню тебя и раню себя. А ты слишком дорог мне, поэтому не хочу делать тебе больно, — Ваня не поняла, в какой момент перешла на шёпот, но остаток фразы был услышан только благодаря вампирскому слуху.
— Но мне сейчас больно.
— Это меньшее из двух зол, Влад, — он резко отстранился.
— Почему ты решила за нас двоих? Ты не можешь знать, чем все закончится, пока мы даже не начали, Ванесса, — на самом деле, он тоже был напуган.
Он боялся потерять её как друга, но ещё больше боялся упустить возможность и не дать им даже шанса. Он прожил почти пятьсот лет, видел, как строятся и распадаются империи, пережил кучу войн, потерю всех своих детей, нескольких жён... Человеческий век так быстротечен, что он может ей предложить кроме того, что однажды придёт постоять над её могилой? С каждой новой привязанностью и потерей ему всё сложнее впускать людей в свою жизнь. Ему понадобился не один век, чтобы понять, что бессмертие – это не дар. Его проклятьем было смотреть, как из его жизни исчезают дорогие ему люди.
Что могла предложить вампиру сама Ваня? Свой алкоголизм, очередную порцию хаоса в его вроде как устоявшейся стабильной жизни? Комплекс неполноценностм и страх перед сближением с людьми? Всё её проблемы наверняка покажутся ему мелкими и ничтожными, он пережил все возможные кризисы, повидал больше стран, чем она бы смогла за всю свою жизнь, прочёл больше книг, чем она может вообразить. Их роман был обречён ещё до его начала, и они оба это понимали.
— Ты прожил больше четырех сотен лет, Влад. Ты говорил на языках, которые уже мертвы. Любил женщин и мужчин, имена которых стерла история. А я вру своей покойной бабушке об ипотеке, не могу извиниться перед сестрой за то, что изводила всю семью, не могу найти нормальную работу. Что я могу дать тебе кроме... возможности почувствовать себя нянькой для вечного подростка-неудачника? Ты устанешь от меня через год. Может, через десять лет. Для тебя это один миг, а для меня — вся жизнь, потраченная на ожидания того, что ты ко мне охладеешь. Через год или два я пойму, что не могу ждать нашего расставания вечно и сама все разрушу. Я не могу так рисковать. Я решаю только за себя. Давай останемся друзьями. Если ты ещё можешь дружить со мной, — шепнула она.
Влад резко остановился, замер на секунду, затем в два шага преодолел расстояние, разделяющее их, и нежно поцеловал ведьму, касаясь её горячих влажных губ своими. Это было не так волшебно, как на Новый год, но все так же тепло и мягко. Вампир крепко обнял её, будто прощаясь. Это было мучительно больно, но правильно. Ваня была уверена в своём решении, и Владу придётся смириться с ним, если он хочет остаться в её жизни. Возможно, у них бы что-то получилось, а может и нет. Сейчас она не готова это узнать, но может однажды они оба поймут, что готовы рискнуть. Что то, что происходит между ними, стоит риска всё потерять.
Он медленно кивнул, и в его глазах погас последний проблеск надежды, уступив место знакомой, вековой усталости.
«Хорошо, — прошептал он. — Буду другом».
В объятьях они простояли до тех пор, пока у Ванессы не начали болеть ноги, потом она вернулась в свою студию в полном одиночестве, ощущая тяжесть в груди.