2
Ваня сидела на полу своей маленькой квартирки и пыталась нарисовать мелом магическое кольцо, которое почти не было видно на линолеуме, но она старалась не отчаиваться. Возле плиты стояла Вита — старшая сестра Вани — и помешивала варево в кастрюле, что-то нашептывая себе под нос.
На диване лежал Виктор, брат Вани, и листал очень ветхую книгу с пожелтевшими страницами — семейный гримуар.
— Вита, ты уверена, что пропорции верные? — Ваня с сомнением посмотрела на кипящую жижу. — А то бабуля и так вечно недовольна, а если явится без приглашения из-за нашего косяка, нам придётся не обряд проводить, а экзорциста вызывать.
— Не неси чушь, — фыркнул Вик, не отрываясь от гримуара. — Она ждала этого дня весь год. Главное — случайно не проговориться ей, что эта квартира съемная, а то восстанет из мёртвых, чтобы дать тебе ремня.
— Сколько ещё будет вариться? — Ваня перебила шёпот сестры, отвлекая её от готовки.
— Не торопи магию, сестрёнка. И зелье приготовилось бы быстрее, будь у тебя нормальная плита, я только воду кипятила тридцать минут.
— Тогда почему мы не собрались у тебя, если тебе всё не нравится? — недовольно осведомилась Ваня.
— Потому что бабуля хотела увидеть твою первую квартиру. Думаю, это желание у неё появилось, когда ты соврала ей, что тебе одобрили ипотеку. Так что страдай, — объяснил ей Вик, оторвавшись от гримуара. Ваня закатила глаза. Но крыть было нечем, она соврала бабуле, чтобы не выглядеть неудачницей на фоне брата, владеющего собственным бизнесом, и сестры, которая удачно вышла замуж, продолжила дело бабушки и метила на место Верховной ведьмы ковена.
Ваня уже чувствовала, как под строгим взглядом бабушки её ложь про ипотеку разбухнет и заполнит всю комнату, станет таким же плотным и удушающим, как запах варева из кастрюли. Она точно расколется.
«Слабое звено», — ехидно прошипел внутренний голос. — «Даже в своей лжи уступаю брату с сестрой».
Она машинально потрогала меловой круг на полу, будто ища в нём защиты.
— Всё готово. Начинаем.
Вита поставила в круг разделочную доску, а на неё кастрюлю, от запаха которой придётся проветривать квартиру ещё пару дней.
Все сели в круг, взялись за руки и зашептали слова из гримуара, которые знали наизусть все ведьмы, едва научившись говорить.
И бесплотным призраком над кастрюлей показалась старушка в строгом чёрном платье, которая элегантно поправила свою идеальную причёску правой рукой. И с любовью взглянула на своих внуков.
— Давно не виделись, дорогие мои. Как я соскучилась по вам. На том свете совсем нечем заняться, только в лото и монополию играем сутками. Рассказывайте, что произошло за этот год.
Ваня вскинулась, даже приосанилась, чтобы начать свой рассказ, но тут послышался голос Виты: она рассказала, как купила новую машину, как её сын пошёл в первый класс, и как она соскучилась по бабушке. Конечно, Виталина всегда была её любимицей. Маленькая выскочка выросла в большую задаваку. Но родственников не выбирают.
— А как дела у моей малышки? — бабуля повернулась к Ване, тепло улыбнувшись, отчего ведьме стало крайне неуютно. Врать она не умела, особенно в глаза, особенно покойной старушке, которая так радуется её успехам, которые по сравнению с братом и сестрой были совсем ничтожными.
Сердце Вани упало куда-то в тапочки.
«Ври, дальше ври! — подначивал её внутренний голос. — Твоя ложь пахнет гнилой пылью, каждый в комнате учует это».
Она и правда чувствовала. С каждым произнесенным враньём в воздухе сгущалась невидимая, удушающая пелена.
— Я нашла работу, — выдавила она, чувствуя, как горит лицо. — Пошла по твоим стопам.
Улыбка на лице бабушки не исчезла. Она замерла, словно кто-то поставил запись на паузу. Её взгляд, до этого мягкий, стал изучающим, пронзительным. Молчание затянулось. Вита и Вик перестали дышать.
— По моим стопам? — наконец произнесла бабушка, и её голос был тихим и ровным, как лезвие бритвы. — Духи, детка, болтливые существа. Они мне много чего рассказали. Гадалкой заделалась, людей своими предсказаниями обманываешь, духов ни во что не ставишь, говоришь, по моим стопам пошла? Я никогда не шутила с магией. Либо подчини её, либо никогда не занимайся. Магия не любит полумер и трусих, — холодно сказала бабушка, и её призрачный взгляд стал тяжелым, как свинец. — Ты думаешь, достаточно надеть перстни и водить руками над шаром? Ты играешь в ритуалы, но однажды магия потребует настоящей платы, Ванесса. И ты будешь к этому не готова.
— Прости, бабуль, — врать больше не хотелось, ситуацию уже не исправить, бабуля будет ещё долго осуждать Ваню за ложь, но вряд ли позволит этому испортить её день рождения, ведь это единственная ночь в году, которую она проводит в мире живых с внуками.
— Я всё равно надеюсь, что ты встанешь на путь истинный. А теперь обнимите свою старушку, детишки.
Едва не случившуюся ссору пришлось прервать семейными объятьями, но никто не был против этого. Остаток ночи обещал быть тихим и по-семейному уютным, если бы в пять утра кто-то не подергал ручку двери, а потом и вовсе не открыл её своим ключом и ворвался в чужую квартиру. Пьяный Влад не без труда стоял на ногах, и, увидев троих людей и двух духов, включая мёртвого кота, удивился. Вроде он никого не звал к себе, тогда почему тут так много людей?
Ваня хлопнула ладонью по лицу, сказала родственникам, что скоро вернётся, и подошла к другу.
— Ты опять перепутал дверь? Надо отобрать у тебя мой ключ, я же дала его на всякий случай, а ты его повесил на свою связку, — недовольно пробубнила ведьма и помогла Владу встать ровно.
— Всякий случай на то и всякий, что может всяко случиться, — заплетающимся языком резюмировал вампир. И, может, в его голове эта фраза и имела смысл, но на самом деле его не было.
— Давай я провожу тебя до твоей квартиры, — она взяла его под руку и повела к соседней квартире. Пришлось сначала повозиться с вампиром, чтобы отобрать связку ключей, а потом с самим замком, левой рукой пытаясь открыть дверь, а правой не дать Владу распластаться на полу коридора.
— Вот так, тихо, аккуратно, Влад, ещё немного, — Ваня вела его в темноте, зная расположение буквально всех вещей в его квартире, и довела до гроба, помогая ему лечь. На самом деле это стереотип — что вампиры спят в гробу. Просто ипотека жрёт все финансы, а новая кровать с хорошим матрасом стоит как почка. Этот новенький гроб стоял возле парадной, ожидая своего часа. Или постояльца. А может, какой-то сосед от скуки его сколотил и очень медленно нёс до мусорки. Ваня была против того, чтобы Влад тащил этот гроб в свою квартиру, но его было не переубедить. Поэтому ведьме оставалось надеяться, что гроб оказался возле парадной до того, как в нём полежал покойник, а не после.
— Неужели ты снова подцепил в баре пьяную подружку, чтобы выпить её крови?
Вампиры не пьянели от алкоголя, поэтому единственный способ ощутить опьянение — испить крови пьянчуги. Поэтому пару раз в месяц Влад ходил в бар и возвращался уже таким. Сначала Ваня по доброте душевной хотела помочь вампиру, думала, что так он залечивает душевные раны, ищет спасение в забвении, а потом поняла, что ему просто нравится такой образ жизни и состояние опьянения. И больше не пыталась ему помочь. Это его жизнь, он прожил больше четырех сотен лет без помощи малолетней, по его меркам, ведьмы. И столько же проживёт. Его не надо было спасать.
Когда он поудобнее улёгся в своём гробу на ортопедическом матрасе и подушке, ведь организму было уже не двадцать лет, Ваня открыла окно, чтобы к утру в квартире не стоял запах перегара, и вышла из квартиры, пожелав вампиру приятных снов.
Вернувшись к себе, Ванесса заметила, что бабуля стала ещё более прозрачной, чем была. Время подходило к концу.
— Надеюсь, ты всё же накопишь на первый взнос, Ванесса, своё жилье лучше, чем платить за чужую квартиру.
Ваня задохнулась от возмущения и повернулась к Вите и Вику, недобро прищурившись. Брат поднял руки, показывая свою непричастность, а сестра отвела взгляд. Виталина рассказала правду о квартире, и теперь в глазах бабушки Ваня главная лгунья в семье. Снова.
— Если бы ты не потратила наследство, а вложила в дело как Виктор, сейчас бы уже закрывала ипотеку и имела своё жилье, Ванесса, — все продолжала причитать старушка. Ведьма прикусила язык, чтобы не огрызнуться. Она не стала говорить, что единственным способом получить жилье было дождаться кончины бессмертного вампира, который во время одной из пьянок пообещал всё завещать молодой ведьме, живущей по соседству.
Через час бабушка растворилась в воздухе, оставив после себя неприятный запах, который будет преследовать её ещё несколько дней, как призрак её собственного стыда.
Лицо Виты покрылось мелкими капельками пота, а Виктор пошатнулся, когда бабушка начала растворяться. Ванесса почувствовала, как из неё уходит что-то тёплое и живое, оставляя за собой лишь ледяную пустоту где-то в районе живота. Даже бабушка, уже мёртвая, казалась истощенной. Её образ померк, стал почти прозрачным.
«Каждый раз... — тихо прошептала Вита, вытирая лоб. — Как будто поднимаешься в гору».
И только тогда Ваня с ужасом осознала: тёплое варево в кастрюле, их соединенные руки и шепот заклинаний — это не просто антураж. Это топливо. А сами Гоголи, включая бабушку, только что заплатили за этот вечер своей энергией.
После ухода родственников Ваня посмотрела на меловой круг, ощутив, что эта тонкая белая линия проводит границу между ней и семьей. Он стёрся, запачкал пол, но его призрачные очертания всё ещё видны — как и её чувство вины и несоответствия Гоголям.
Проводив Виту до машины, Виктор неожиданно для сестры вернулся, сказав, что изменил своей подружке, из-за чего она закатила ему громкий скандал, кинула в него пару тарелок и выгнала из квартиры, так что ему придётся пожить у Вани недельку другую, пока он не найдёт себе квартиру или не помирится со своей девушкой. До следующей измены. Моногамия и преданность пассии никак не могли стоять в этом предложении с Виком. Патологический изменщик.
— Мне некуда тебя положить, — возразила Ваня.
— У тебя диван раскладывается. И на балконе раскладушка. Но если что я и на полу могу поспать. Или лучше ты. Думаю, нас обоих устроит диван.
Ваня хотела предложить брату пойти жить к Виталине, но понимала, что сама бы осталась жить на вокзале, лишь бы не идти к сестре. Когда у неё случилось то, что случилось, Виктор приютил сестру. И она не могла не отплатить ему тем же. Семья есть семья.