Часть 29. Голод и сковорода
Яркое солнце уже давно проснулось, озарив своим светом мрачный особняк, что стоял на краю города, близко к лесу и девственной, никем ещё не тронутой природе. В нем всегда было тихо и мрачно, а гостей не бывало с самого его основания. Он стоит тут уже более трёхсот лет, но никогда ничего в нем не случается. Невольно задаешься вопросом, а живёт ли здесь кто-нибудь? Да, живёт, судя по прекрасному саду, ухоженному, чистому и очень большому. Но если прислушаться, присмотреться, постоять у его ворот некоторое время, то не произойдёт ничего. В окнах не будет видно ни единого движения... А нет, похоже я ошибаюсь.
Высокая стройная девушка в свободно рубашке, слегка прикрывающей ягодицы, плавно и медленно идёт по пустынному коридору, кажется, вниз. Такая красивая и грациозная, но почти не одета. Она спустилась по огромной лестнице и направилась прямиком на кухню, давно её там не видели. Шатенка включила плиту, открыла холодильник и занялась завтраком на одну персону. Последние события и переживания заставили е забыть о еде и не вспоминать. Но теперь, когда все уже в порядке, организм дал о себе знать.
Масло зашипело на сковороде, брызгаясь в разные стороны, словно обстреливая молодую особу. Рядом же, уже закипала вода, бурля и шипя. Завтрак должен был быть плотным и очень питательным. Жаль, девушка не сможет его закончить. Высокий брюнет схватил нашу героиню, за тонкое запястье, сдавив его так, что невозможно пошевелить кистью, и развернул к себе лицом.
— Что ты делаешь на моей кухне? — звучный бас обладателя малиновых глаз раскатисто звучал на кухне, пробираясь в подсознание, безжалостно пробуждая чувство страха, но сейчас нельзя давать чувствам захватить здравый разум.
— Очки протри, если не видишь! Я тут готовлю, так что не мешай! — конечно, лучшая защита — это нападение, но сейчас подобная защита не подходит. От пристального взгляда, даже сквозь стекла очков, по телу бегают мурашки, но отвести свои глаза — значить проиграть, не сейчас.Запястье начало ныть от сильной хватки, но ослаблять ее очкарик не собирался.
— Таким как ты, даже находиться на моей кухне запрещено, не то что готовить. Так что будь добра, убирайся с глаз моих, — подобный тон нельзя было назвать дружелюбным, а отношение к нашей героине было отнюдь не уважительное.Устоять перед напором брюнета было практически невозможно, он, словно яд, проникал в тело и распространял по нему свою волю. Ноги подкашивались, но отступать нельзя, ни в коем случае.
— Предлагаешь мне сдохнуть с голоду? — девушка поумерила свой пыл, но не отступила. Гневный взгляд голодной молодой особы сверлил дыру в облике прекрасного вурдалака. Никто не хотел сдаваться, ультиматумов здесь быть не может. Эйка или поест и успокоится или умрет с голоду, поверженная и опущенная ниже плинтуса.
— Ты сдохнешь здесь в любом случае, невоспитанная девчонка, — голос стал тише, перейдя на шепот, больше похожий на змеиное шипенье, Рейджи приблизился к самому уху охотницы и прижал её слабое тело к кухонной тумбе. Ледяное тело, словно айсберг, придавило хрупкую тушку, перекрывая все пути к бегству. Глаза цвета шоколада округлились, когда парень наклонился с самой шее шатенки и провёл по ней языком, оставляя мокрый след. Острые клыки поспешно проткнули кожу, доставляя порцию боли в каждую клеточку, вызывая жгучее желание бежать, и чем дальше — тем лучше. Невыносимое чувство, поселившееся в душе не покидало, какой-то недостойный вампир сейчас лишает жизненных сил нашу героиню. Скорее от этой мысли, чем от физической муки, Эйка взяла со стола тяжелый предмет, потом выяснилось, что это сковорода и, пока юноша утерял бдительность, наслаждаясь теплой, тягучей жидкостью, дарующей мертвому жизнь, она ударила очкарика по голове,тот отпрянул, пошатнулся, еле устояв на ногах. Воспользовавшись моментом, шатенка исчезла из поля зрения четырёхглазого.
От укуса ноги были словно сделаны из ваты и обтянуты кожей, дыхания не хватало после нескольких минут. Эйка постоянно оглядывалась, чтобы узнать, не гонится ли за ней брюнет, и с каждым разом всё больше убеждалась в том, что Рейджи потерял интерес к погоне за добычей. Внезапно что-то ударило по ногам, из-за чего по инерции тело подалось вперёд и с грохотом упало на пол, как мешок с картошкой. Потерев немного ушибленный при падении нос, шатенка приподнялась на локтях и посмотрела на причину своего падения.
— Тебе удобно? — язвительно спросила пострадавшая, сверля злыми глазами юношу. Додумался, спать посередине коридора.
— Я не дошел до комнаты, слишком сильно устал, — блондин лениво зевнул, одарив охотницу безразличным синим взглядом, — и куда ты вляпалась на этот раз?
— Тебе правда интересно или спрашиваешь для приличия? — кареглазка медленно встала и глядела на сонного вурдалака, больше похожего на сурка, чем на охотника ночи. В её голове не укладывалось, как можно не дойти до собственной комнаты?
— Не хочешь говорить, не говори, — густые ресницы лениво смыкались, показывая всю тяжесть век. Голос медленно тянулся, словно мёд, такой же томный, сладкий, тягучий. Поняв, что уйти отсюда она больше не сможет, сил не хватит, обладательница карих глаз села рядом с «сурком» и рассказала всё в мельчайших деталях. Смех Шу раздался в коридоре, пробудив спящего в комнате неподалёку Субару, но тот недовольно перевернулся в гробу и снова провалился в мир Морфея. В этом доме ещё никто никогда не бил Рейджи по голове ЕГО же сковородой, — теперь можешь идти, я хочу спать.
— А я хочу есть, Шу, — тяжелый вздох вырвался из груди, а желудок издал звук умирающего кита, и вампиру ничего более не оставалось, как принести еду молодой особе, но за хорошую плату, конечно.
Вернулся парень очень быстро, держа в руках поднос с едой. Он взвалил нашу героиню себе на плечо и понёс в свою комнату, ему надоел этот коридор, да и полы тут твёрдые.
Шли молодые люди недолго, Эйку грубо бросили на кровать, подали поднос, видимо только что из микроволновой печи, но лучше чем ничего. Размечталась глупая, никто ей персонально готовить не будет, надо довольствоваться тем, что есть. Жадно расправившись с едой, девушка уже хотела было уйти, но тяжелая рука прижала её к кровати, не позволяя выбраться.
— Теперь есть буду я, — прошептал юноша и укусил охотницу в область плеча. Этот укус отличался от укуса Рейджи, он был нежнее, и боль не так сильно терзала. Но в глазах всё равно потемнело, жизнь неторопливо покидала её, с каждым глотком сил было всё меньше. Веки потяжелели, голова стала медной, сердце замедлило свою работу, разум провалился в чёрную яму, из которой выберется нескоро. Только когда Эйка потеряла сознание, Шу остановился, слизал капельки крови, и, прижав к себе свой завтрак, спокойно уснул, слушая мерное человеческое дыхание.