34 глава
Спустя пережитую войну мы понимали необходимость в деньгах для существования. Я теперь не был богатым лордом с наследством, и поэтому выбрал путь врача: устроился санитаром в местную больницу. Моя должность не требовала высокой квалификации – несмотря на то, что в прошлом я имел оксфордское образование, подделать документы и диплом было непростым делом – но предоставляла доступ к пациентам и медицинским записям. На практике я узнавал много нового, что изучала медицина. Кроме того, у меня была возможность пробираться в лабораторию, чтобы проводить исследования и анализы – может, думал я, узнаю что-то новое о вампиризме.
Фридрих устроился барменом в небольшой, но оживлённый бар на окраине города. Место славилось своей расслабленной атмосферой, где постоянными посетителями были девушки лёгкого поведения, мелкие преступники и уставшие рабочие, искавшие утешения в алкоголе. Работа подходила Фридриху идеально. Его обаяние, лёгкость и опыт в общении сделали его популярным среди посетителей, а острый ум позволял быстро разбираться с любыми конфликтами. Он умело манипулировал ситуациями, создавая впечатление, что полностью контролирует происходящее.
Фридрих находил свою добычу среди девушек, которые охотно оставались после закрытия бара. Он пил их кровь с умением и осторожностью, не причиняя заметного вреда, и в ответ дарил им мимолётные моменты близости и комфорта. Вампиризм для него был инструментом наслаждения, и он мастерски пользовался им, не вызывая подозрений.
Герт выбрал для себя уединенную, кропотливую работу: он устроился работать художником и реставратором, и я понял, что он нашёл себя. После нелегкого, военного периода, что мы пережили, он утопал в безмятежности искусства. Он часами мог сидеть за своей работой, склоняя голову к левому плечу, прищуриваясь, оценивая каждый мазок. Старые картины словно оживали под его кистью, возвращаясь к своему первозданному великолепию. Герт умел разглядеть в них то, что другие не замечали. Даже самые мелкие детали, будь то изящный изгиб руки или потускневший цветок на заднем плане, оживали под его внимательным взглядом.
Его собственные картины были совсем другими. Полные чувств, они отражали его романтичную натуру. Однажды я заметил, как он рисовал девушку, сидящую на берегу реки. Её взгляд был устремлён вдаль, волосы разметались по ветру, а в глазах читалось что-то необъяснимо прекрасное и грустное.
— Это кто? — спросил я, подходя ближе.
— Никто, — ответил Герт, не отрываясь от работы. — Это лишь образ, что пришёл ко мне ночью.
Но я знал, что за этим образом скрывалось что-то большее. Может, воспоминание о прошлом. Может, мечта о будущем. Его картины быстро привлекли внимание, пусть и не самого высокого общества. Зачастую это были те, кто просто хотел украсить свои дома или подарить что-то близким.
По вечерам мы собирались в квартире, чтобы поделиться историями прошедшего дня. Фридрих шутил о посетителях бара и своих приключениях, а я делился наблюдениями из больницы, иногда вовлекая друзей в обсуждение научных вопросов.
Мы находились в равновесии: Фридрих жил моментом, наслаждаясь своей природой; Герт любил своё дело, где было уединение, возможность думать и творить; а я, как обычно, стремился понять нюансы вампиризма и, возможно, когда-нибудь найти способ изменить это.
Поздний вечер в нашей квартире, обстановка почти что мрачная: тусклый свет лампы в углу, глубокие тени на стенах. Мы с Гертом молча сидели за столом, каждый погружённый в свои мысли. Курили сигареты, разглядывая медленно извивающиеся в воздухе дымные завитки, смотрели в окно, на оранжевый свет из соседних домов. Тишина тяготила, но казалась привычной.
Фридрих внезапно распахнул дверь и громогласно объявил:
— Что-то вы совсем приуныли. Так нельзя, господа!
Мы повернулись в его сторону. За ним стояли три девушки, каждая по-своему эффектная. Они хихикали, переглядывались, оглядывали нашу скромную обстановку с лёгкой иронией.
— Милые дамы, знакомьтесь, это мои друзья, — сказал Фридрих, делая театральный жест в нашу сторону. — Они довольно стеснительны, так что будьте посмелее с ними.
Я невольно прищурился. Среди трёх фигур взгляд тут же зацепился за одну: высокая, фигуристая брюнетка с глубокими голубыми глазами, которые сразу напомнили мне Эллу. Макияж подчёркивал её яркие черты: чуть пухлые губы с оттенком алой помады, изящный контур скул. Она смотрела на меня с дерзкой полуулыбкой, как будто уже знала, что победила.
Герт, казалось, заметил свою ещё быстрее. Невысокая, кудрявая девушка с трогательными чертами лица и вздёрнутым носиком чем-то неуловимо напоминала Лотту. Её взгляд был мягче, но в нём читалась игривость, почти детская радость.
— Присаживайтесь, — произнёс Фридрих, широко улыбаясь. Он явно наслаждался моментом, будто смотрел на сцену из театральной пьесы, в которой играл роль не то режиссёра, не то актёра.
Мы устроились в гостиной. Девушки обступили нас. Брюнетка заняла место рядом со мной на диване, так близко, что её бедро касалось моего. Она слегка наклонилась вперёд, её волосы упали на плечо.
— Так, ты здесь самый серьёзный? — спросила она с улыбкой, заглядывая мне в глаза.
Я не ответил сразу. Вместо этого посмотрел на неё пристальнее, позволив своему нутру проявиться. Она словно разгадала это, её дыхание замедлилось.
— Ты мне кого-то напоминаешь, — произнёс я, протянув руку, чтобы откинуть с её лица прядь волос.
Её сердце билось ровно, но я слышал, как пульс ускоряется, едва я прикоснулся к её коже. Запах крови поднимался, проникая в мои чувства. Я знал, что не остановлюсь.
Герт был более деликатен, но не менее опасен. Его голос был тихим, бархатным, низким. Кудрявая девушка смеялась его словам, а он внимательно смотрел на неё, будто изучал. Потом слегка наклонился, чтобы услышать её лучше, а может, чтобы почувствовать её ближе.
Фридрих, напротив, был совершенно раскованным. Его смех звучал легко, уверенно, он уже обнимал третью из девушек, как старый друг.
Мои пальцы скользнули по шее брюнетки, и я почувствовал, как она слегка вздрогнула. Я не пытался быть мягким или осторожным, не в этот раз. Природа звала, и я отдался ей полностью. Её глаза расширились, она смотрела на меня с удивлением и странным восторгом.
— Ты красивый, — шепнула она.
— И ты тоже, — ответил я, и голос прозвучал глубже, чем обычно.
Я наклонился к её шее, чувствуя, как мои клыки вырастают, острые, как ножи. Она не сопротивлялась, её дыхание участилось, но она не отстранилась. Девушка пахла чем-то сладким, смешанным с ароматом дорогого парфюма. Я провёл рукой по её спине, обнял её ближе, чувствуя, как она, послушная, склонила голову в сторону, открывая мне тонкую линию шеи. Я медлил, наслаждаясь каждым мгновением, словно смаковал этот момент. Потом мягко коснулся её кожи губами, проводя почти невесомый поцелуй. Она вздохнула, её пальцы сжали мою руку на её плече.
Когда клыки наконец пронзили кожу, волна удовольствия захлестнула меня. Горячая кровь коснулась языка, и я не смог сдержать низкий стон, который сорвался с губ. Вкус был насыщенным, словно тягучий нектар, обжигающе-сладким. Я чувствовал, как её тело дрожит под моими руками, но это была не попытка сопротивления. Она полностью отдалась моменту, закрыв глаза, расслабив плечи, словно это было нечто, что она давно ждала.
Я слышал, как её пульс замедляется, ощущал, как каждая её капля жизни наполняет меня энергией. Мир вокруг становился ярче, контуры предметов обострялись, воздух становился гуще, насыщеннее. Меня охватывала эйфория, такая сильная, что я едва не утратил контроль, но мои руки оставались на её талии, мягко удерживая, ласково, почти нежно.
В углу комнаты Герт тоже не сдерживал себя. Его девушка теперь была на его коленях, её руки обвили его за шею, и он держал её так, словно боялся, что она исчезнет. Его губы целовали её шею, а пальцы скользили по её волосам, спускаясь к плечам.
— Ты так тепла, — шепнул он, прежде чем позволить себе укусить.
Он сделал мягкий укус, и я услышал её тихий, мелодичный вздох, почти стон. Герт, как и я, не скрывал своих эмоций. Его взгляд был сосредоточен, почти обожжённый ярким огнём жажды. Вздохи девушки смешивались с его тяжёлым дыханием, и они будто стали единым целым, их движения слились в танце, наполненном первобытной страстью.
Я отстранился лишь тогда, когда почувствовал, что наполнился до краёв. Её лицо было чуть побледневшим, но взгляд остался уверенным, даже удовлетворённым. Она улыбнулась, как будто наслаждение было обоюдным.
Герт тоже поднял взгляд. На его губах осталась тонкая полоска крови, которую он медленно стёр, улыбнувшись своей девушке. Она, прижавшись к его груди, тихо смеялась, кажется, всё ещё пребывая в сладком тумане эйфории.
Фридрих бросил на нас короткий взгляд, усмехнулся, но ничего не сказал. Он знал, что эта ночь наша, и ничто больше нас не сдержит.
— Вы и правда настоящие вампиры... — её голос прозвучал почти шутливо, но в нём была нотка дрожи, как будто она не могла до конца поверить в то, что только что случилось.
Я закрыл дверь, звук щелчка эхом отразился в тишине. Она лежала на кровати, расположившись непринуждённо, будто знала, что именно сейчас мне необходимо. Её поза излучала дерзость, лёгкое предвкушение. Она лежала животом вниз, обнажив изящные линии своей спины, ноги чуть согнуты в коленях, а ступни, украшенные тонкими браслетами, игриво покачивались.
— А ты ещё не убедилась в этом? — произнёс я, приближаясь к ней медленно, намеренно затягивая момент, чтобы девушка осознала свою беспомощность, но не испугалась.
Её губы дрогнули в улыбке, она повернула голову, её дерзкий взгляд встретился с моим. Её лицо было приподнято, волосы чуть растрёпаны, но это лишь подчёркивало естественную привлекательность.
— Я не знала, что вампиры бывают такими нежными, — ответила она, голос её был сладким, почти мурлыкающим, и я почувствовал, как жар разливается по моему телу.
Я стоял возле края кровати, наблюдая за её изогнутой фигурой. Тонкая ткань платья обрисовывала каждый изгиб, оставляя слишком мало для воображения.
Я провёл рукой по её щиколотке, лениво, но с заметной властностью. Она замерла, но не от страха — в её движении была скорее интрига, готовность подчиниться, но лишь по своей воле. Моя ладонь скользнула вверх, по её голени, затем коснулась бедра.
— Я могу быть и грубым, — прошептал я, глядя, как её кожа покрылась мурашками от моего прикосновения.
— Какой же ты милый, — парировала она, её голос прозвучал чуть громче, но с той же мягкой провокацией.
Я наклонился ближе, чувствуя, как внутри нарастает то самое, первобытное желание, которое не отпускает, пока не поддашься ему. Дыхание девушки стало чуть более учащённым, плечи приподнялись, когда мои пальцы скользнули выше, к талии, а затем медленно обхватили её.
Она перевернулась на спину, её глаза блестели, а улыбка была завлекающей. Я остановился на мгновение, наслаждаясь видом её стройного тела, её уверенного, но всё же немного робкого взгляда.
— Ты хочешь меня? — спросила девушка, покусывая нижнюю губу.
— Хочу, — ответил я, мои пальцы лениво обвили прядь её волос, прежде чем скользнуть по её шее.
Я опустился ниже, целуя её плечи, шею. Она чуть откинула голову, обнажая свою кожу, как будто приглашала продолжать. В её жестах не было ни капли страха, только любопытство, лёгкий вызов. Теперь её запах был особенно ощутимым — смесь духов, крови и того неосязаемого, что делает человека уникальным. Она прижималась всё ближе, её пальцы скользили по моей спине, а дыхание становилось всё более прерывистым.
Я наслаждался этой ночью, это девушкой, её теплом, звуками, её дрожью под своим телом.