Chapitre 5/Глава 5
На миг, обманчивый миг, мне показалось, что буря внутри утихла. Я ведь выстояла день, прилежно играя роль старательной студентки. Но тут же обрушился новый вал заданий — предвестники сессии, о которой преподаватели твердили на каждом шагу, словно мантру: «Знание — сила!»
Спорить с этим я не смела, но временами мне казалось, что они одержимы грядущими экзаменами, и эта одержимость выплёскивалась на нас.
На некоторых лекциях, как, например, по статистической математике, меня вызывали к доске. С этой наукой мы были не в ладах, но с помощью добрых одногруппников я всё же кое-как справилась.
Но в горле всё равно застряла горькая пилюля после столкновения с директором и Константином Сергеевичем, и общение с остальными почти сошло на нет. А Аня и вовсе сбежала после четвёртой пары, сославшись на срочную необходимость помочь маме.
И в голове, будто заедающая пластинка, снова и снова прокручивались даты из истории, которые я недавно начала зубрить. Полезно для памяти, полезно для сессии...
Выныривая из университета, я жадно вдохнула морозный воздух, пронизанный колючей зябкостью. Мир вокруг, окутанный ослепительной белизной, казался декорацией к детской сказке. Не раздумывая, я натянула чёрную шапку и ступила на заснеженные тропинки.
Бредя по белому тротуару в подавленном настроении, я вдруг поняла, что, спеша на первую пару, забыла свои беспроводные наушники. Обычно музыка скрашивала мой путь к метро, но сегодня мне не повезло. Как я могла оставить их на кухонном столе?
Пробормотав что-то о своей рассеянности, я услышала, как под ногами громко хрустит снег — петербургские морозы в этом году не щадили никого. Уткнувшись носом в тёплый, уютный шарф, я ускорила шаг, лавируя между студентами, с трудом пробиравшимися к своим домам.
На душе тоскливо витала тяжесть сказанных в стенах университета слов. Хотелось схватить комок снега и вычистить им язык. К тому же мама в последнее время была на взводе, так что сегодня поездка в родительский дом исключалась — лучше к Олегу. В общем, как и планировала.
Я вышла на Московский проспект, направляясь к метро. Сгущались сумерки, и людской поток становился всё плотнее. Казалось, все торопятся навстречу Новому году, к наряженным ёлкам и приятным семейным объятиям. Некоторые уже жили в предвкушении праздника: мимо прошла влюблённая пара, оживлённо споря, какую мишуру выбрать — золотую или серебряную. К счастью, до Нового года ещё было время.
На дорогах снега почти не было, но с неба продолжали сыпаться хрустальные снежинки. Так и хотелось ловить их ртом, как в детстве. А на зданиях уже начали развешивать жёлтые гирлянды, напоминая горожанам, что даже в зрелом возрасте есть место сказке. Но я чувствовала, что эта сказка давно умерла во мне. Боже, пусть кто-нибудь её воскресит!
Я уверенно шла сквозь толпу, уставившись в телефон, который держала голыми руками. Перчатки я ненавидела.
Получив уведомление, я зашла в одну из групп в социальной сети, используя чужой аккаунт. Не хотелось раскрывать перед администратором своё истинное лицо. В конце концов, хозяйкой этого паблика была сама Меркулова.
Замёрзшим большим пальцем я прокрутила экран. Эта группа, если можно так выразиться, была личным дневником Вики, где она щедро делилась подробностями своей жизни. И делала это так, чтобы вызвать зависть. Поэтому мне пришлось прикинуться очередной стервой из параллельной вселенной, чтобы эта странная особа ничего не заподозрила, иначе она заблокирует меня. А как же тогда я узнаю всё о её жизни?
Меркулова выложила новое фото, на котором она позировала в зеркале университетского туалета. Её длинные тёмные волосы элегантно ниспадали на плечи, а талия выглядела просто осиной. Скорее всего, заслуга фотошопа.
Не задерживаясь на этом вполне заурядном снимке, я с замиранием сердца начала читать пост:
«Девчонки, сегодня поделюсь с вами небольшой историей. Опять подралась с какими-то мышами в столовой. Но я никак не ожидала, что одна из этих крыс набросится сзади и ударит так, что я упала на пол. Поставьте плюсики в чат, если вам тоже меня жалко!
Но я тоже не пальцем деланная. Когда эта тупая девица меня ударила, я размазала свою красную помаду по тому месту, чтобы показать, насколько сильным был удар, и сразу же направилась к директору. Он, конечно, мне поверил. Не зря мои родители занимают высокие посты — если бы этот старик мне не поверил, у него были бы серьёзные проблемы.
Я вновь вышла сухой из воды. Кстати, их заставили дежурить в столовой целую неделю. Они это заслужили. Плохое поведение всегда должно быть наказано».
«Плохое поведение всегда должно быть наказано», — эти слова, словно наждаком, прошлись по моей душе, отзываясь болезненным эхом в висках. И никто даже не попытался её остановить. Никто не вспомнил о её прошлых грехах. Снова торжество несправедливости. Или, может, не стоит ворошить прошлое?..
«Спасибо, что хоть не упомянула наши имена в своём посте. Хотя мы с Аней могли бы стать героинями, победившими самого лютого злодея», — промелькнула в голове горькая ироничная мысль.
Холодные снежинки коснулись ресниц, и я моргнула, ощущая, как ярость сжимает челюсти. Родители этой стервы действительно играют важную роль в её жизни. И опять Виктория опередила нас с Амурской. Но ничего, мы переживём эту столовую, но я уверена, что Аня этого так не оставит.
Выскочив из этого гадкого чата, я написала Анюте в личку:
«Ты видела, что Вика опубликовала в своём «популярном» канале? — Я крепче сжала телефон, поворачивая за угол старинного здания. До метро оставалось совсем немного. — Я думала, она просто глупая, а она оказалась настоящей гнидой. Что нам делать?»
Амурская сразу же ответила, хоть и задержалась в сети. Я даже испугалась, что она не ответит — вдруг занята. Но вот сообщение:
«Конечно, видела. Слушай, а давай устроим ей небольшую проверку в университете. Выясним, с каким доцентом она встречается. Будем маленькими детективами. А то эта бедная Виктория даже не делится информацией о своих романах в своём канале».
Анна прислала несколько смеющихся стикеров, и я нахмурилась: её идея не вызывала у меня особого энтузиазма. Она казалась слишком мелочной, слишком жалкой местью.
Я набрала сообщение замёрзшими пальцами, уже спускаясь в метро и направляясь к железным турникетам:
«А если мы вновь попадём к директору? Я сегодня с ним разговаривала так грубо, что он этого долго не забудет. А мы ещё собираемся устроить какую-то ерунду».
В этот странный момент я поняла, что никогда не подводила людей, и это вызывало во мне неприятное чувство. Я никогда не следила за кем-то, потому что не видела в этом смысла. Сталкерство — это что-то совершенно чуждое мне.
«Москва, ты что, испугалась? — пришло голосовое сообщение от Ани, на фоне которого шумело. — Она сегодня нас так унизила. Если ты у нас такая нежная овечка, то можем ничего не делать. Но помни, что эту овечку сожрёт противная крыса, — Амур спародировала чей-то голос, а потом закричала маме: «Боже, мама, котёнок снова раскидал всю туалетную бумагу по гостиной!» — И запись оборвалась.
Я невольно улыбнулась и начала шарить в рюкзаке в поисках банковской карты.
Нащупав нужный предмет, я достала карту с небольшим остатком денег и приложила её к сенсору турникета, направляясь к эскалаторам, которые угрожающе двигались вниз, а с противоположной стороны поднимались вверх. Мне нужно было спуститься, поэтому я встала на одну из ступеней и начала спускаться, держась за перила.
«Не хочу затмевать твоё «развитое» мышление, но, по-моему, крысы не едят овец», — я записала голосовое сообщение и прослушала его: грохот поездов метро заглушал мой голос.
«Но я согласна на твой безумный план. Но у меня есть вопросы: как мы будем действовать? И когда вы успели завести котёнка?» — Понимая, что меня почти не слышно, я, не отрываясь от телефона и не замечая окружающих, прижалась к правой стороне эскалатора, чтобы спешащие мимо люди могли меня обойти, и напечатала это сообщение.
Голова немного кружилась от огромного количества людей, спустившихся с мороза в метро. Воздух был спёртым и некомфортным. Но я отвлеклась, услышав новый сигнал уведомления. Амур снова была в сети и написала:
«Не так уж и важно, расскажу в университете. Кстати, тебе стоит поблагодарить Константина Сергеевича за то, что он не выдал нас перед ректором. А то получается как-то некрасиво: он нас спас, а ты на него наорала».
Я медленно перечитывала сообщение, вцепившись побелевшими пальцами в перила эскалатора. Боже, кто он вообще такой? Мой парень, чтобы я возносила ему благодарности, как божеству?! Мы познакомились сегодня утром в университете, а Амурская уже успела прожужжать мне все уши! К тому же Питерский — взрослый человек, надеюсь, он не настолько обидчив, чтобы ждать от меня каких-то особенных слов. Не ребёнок же, в конце концов. И как только преподаватель умудрился так быстро запомнить моё имя и фамилию?..
Да и потом, если память мне не изменяет, я уже извинилась перед ним. Во-первых, Константин сам не дал мне договорить. Хотя Аня на одной из пар обмолвилась, что именно он нашёл мой рюкзак и отнёс его в кабинет ректора, чтобы я могла его забрать... Но даже простое «спасибо» этому Питерскому я не выдавлю из себя — гордость не позволит.
Просто для меня извинения — это почти как признание в искренней благодарности. Прошу прощения за доставленные неудобства и одновременно выражаю признательность за проявленное участие.
«Я прямо сказала ему в лицо, чтобы он не ждал от меня излияний. И да, если ты не заметила, историк назвал меня эгоисткой. Так что я лучше прикушу свой язык и промолчу. Амур, считай, что мы с Константином Сергеевичем играем в вечную молчанку», — написала я, яростно стуча ногтями по экрану телефона.
«Было бы куда интереснее, если бы ты предложила ему игру пооригинальнее, чем молчанка. Хотя, если он найдёт способ заставить тебя замолчать, это тоже может быть весьма любопытно. Спишемся ночью, сейчас я занята. Целую!»
Я лишь вздохнула и отправила в ответ стикер с целующим пушистым зайцем с длинными ушами.
«И что она имела в виду под этими играми?» — промелькнуло у меня в голове, когда я спрятала телефон в глубокий карман своего длинного пуховика.
Сойдя с медленно ползущего эскалатора, я направилась к нужной платформе — синей линии, чтобы без приключений добраться до Невского проспекта.
Брат живёт в довольно престижном районе — как-никак, он программист и уже давно отделился от родителей. Олег сам себя обеспечивает и даже иногда подкидывает мне пару тысяч, советуя купить что-нибудь полезное. Но я предпочитаю откладывать эти деньги на чёрный день.
Шум поездов стал ещё громче, чем в тот момент, когда я отправляла голосовое сообщение Амурской. Подняв глаза на указатель с нужной линией, я слегка свернула влево и вскоре оказалась на нужной платформе в ожидании своего поезда
Вокруг меня высились великолепно расписанные колонны, а на сводчатом потолке красовался прекрасный ангел, держащий что-то в руке, но я не смогла разглядеть, что именно. В конце концов я пришла к окончательному выводу: Санкт-Петербург — это город искусства. Даже Москве далеко до этой северной столицы. И даже на болотах можно воздвигнуть европейский шедевр.
Вскоре к платформе подкатил мой поезд. Вместе со мной на борт поднялось всего несколько человек, и я, быстро нырнув в вагон, устроилась в центре синих сидений, закинув ногу на ногу. Медленно выдыхая, я повторяла про себя: «Главное — не пропустить свою станцию. Через пять остановок выхожу».
Вагон оказался новым и чистым, с ярким освещением. На окнах виднелись едва намеченные синие узоры, словно художник не успел закончить свою работу. Машинист объявил о закрытии дверей, и железный змей тронулся с места, постепенно набирая скорость.
Устроившись поудобнее, я думала только о том, как хорошо отдохну у брата после тяжёлого дня. Интересно, он сегодня работает? Хотя вряд ли, Олег говорил, что у него сейчас небольшой отпуск.
Покачивая ступнёй в такт своим мыслям, я уставилась в пустоту, которая манила меня всё глубже. Однако это состояние длилось недолго: на следующей станции в вагон ворвалась новая волна пассажиров, наполнив его гулом разговоров.
Рядом со мной примостились несколько человек, а на следующей остановке зашёл уличный музыкант, который, вклиниваясь в хор женских голосов, затянул свою печальную песню.
Он был одет скромно, но не отталкивающе. Бродяга пел о неразделённой любви, глядя в лица людей в этом душном подземелье. Его взгляд на мгновение встретился с моим, и незнакомец тепло улыбнулся.
Смутившись, я тут же опустила глаза на пол, стряхивая снег, прилипший к моим ботинкам и уже почти растаявший. Вдобавок шапка предательски съехала набок, и я поспешно её поправила. Но тут поезд опять остановился, и какой-то крупный мужчина, торопясь покинуть этот хаос, болезненно наступил мне на ногу.
На моих белоснежных сапожках остался отвратительный грязный след.
Я тихо выругалась про себя, надеясь, что этот слонопотам не услышит. Закатив глаза от того, что он даже не удосужился извиниться, я почувствовала, как раздражение нарастает. К тому же пожилые люди, сидящие напротив, начали что-то очень громко обсуждать.
Я выдохнула и...