Крылья бабочки

Felicità — счастье

📍Италия, Сицилия, Палермо
РИККАРДО ЛОМБАРДИ, 27

Это произошло настолько быстро, настолько неожиданно, что я даже не успел понять, что к чему. Я был за рулем, собирался позвонить Дафне, как вдруг, педали машины просто перестали меня слушаться, я не мог управлять ею, а моя Ferrari неслась на огромной скорости, следующее, что я помню, удар, осколки летят в меня, я не чувствую своих пальцев, своего тела, а потом — темнота.

Я ничего не видел, и не слышал. Просто сплошная темнота, а затем, где-то вдалеке...голос моей бабочки. Я пытался схватиться за него, пытался открыть глаза и увидеть ее, но ничего не выходило. Но я слышал, слышал все, что она говорила мне, как кричала на меня, и как признавалась мне в любви, как она рассказывала мне о нашем сыне, о наших прошлых совместных моментах, обо всем, я также слышал другие голоса, но не всегда мог понять того, что они говорили, но я всегда слышал ее. Мою жену, мою Дафну. Я не мог понять, почему я не видел ее, почему я не мог ей ответить, я не понимал, что со мной происходило.

В какой-то момент мне показалось, что меня просто нет, что меня не существует, будто я смирился с этой темнотой, которая поглотила меня, но потом, я что-то почувствовал, какую-то боль... в своем сердце, голове, и во всем моем теле. Невидимая сила тянула меня куда-то, будто... будто мне показалось, что с Дафной что-то не так, и я очнулся.

Сначала я не понял, где я был, почему я лежал в больничной палате, почему в моем теле было куча игл, проводов и трубок, я моментально сорвал их с себя, и все вокруг меня запищало, заставив меня зажмуриться, голова просто адски болела, а во рту пересохло, как вдруг, в палату забежало много людей, и это вывело меня из себя. Я закричал, до конца не понимая, что со мной произошло. Я хотел увидеть Дафну, или хотя бы своего брата, но их здесь не было, и это разозлило меня еще больше. Как Лучиано мог позволить мне оказаться в больнице, черт возьми? Он же знал, как я их ненавижу. Я попытался подняться с кровати, но врачи и прочий персонал не дали мне этого сделать. Мой мир остановился, когда я увидел ее.

Моя бабочка.

Она пошатнулась, заставив меня напрячься, а потом и вовсе упала в обморок, и кажется, я тут же забыл обо всех вокруг, и о себе в том числе, когда кинулся к ней. Те минуты, что она была без сознания, стали для меня такими мучительными... я кричал на всех врачей, заставляя их что-то сделать, и кажется, я чуть не задушил одного из них... и если бы Дафна не открыла глаза, то не знаю, чем бы это вообще все закончилось.

Спустя пару месяцев я до сих пор вспоминал тот день, тогда моя жена все таки заставила меня вернуться в палату, и я пробыл в той больнице еще около недели, и только, когда доктора уверили Дафну, что я в порядке, и когда я пообещал своей бабочке, что буду делать все так, как она скажет, и снова обследуюсь через месяц, мы вернулись домой.

Я также был обеспокоен состоянием своей жены после того обморока, и я запретил Лучиано, Уго или другим своим людям как-либо привлекать ее к делам мафии, я тщательно следил за тем, чтобы она хорошо питалась, достаточно спала и никак не напряглась. Она немного поправилась, вернувшись в прежнюю форму, ее лицо больше не было бледным, как тогда, и ее грудь вновь стала больше, что безусловно мне нравилось.

Проснувшись раньше, чем Дафна, я еще около получаса любовался ею, исследуя каждую частичку ее лица своими глазами. Она крепко спала после нашего безудержного секса ночью, ее носик упирался мне в шею, а ее рука была перекинута через мой торс. Она была идеальна и так спокойна сейчас, ее глаза были закрыты, ее темно-каштановые волосы были раскинуты по подушке и по моей руке. А ее голая грудь, едва прикрытая одеялом, то медленно поднималась, то опускалась. Не желая ее будить, я аккуратно отстранил ее от себя, укрыл одеялом, тихо поднялся с кровати, натянул на себя боксеры и штаны, и вышел из нашей спальни, последний раз убедившись, что Дафна мирно спала.

Детская Дэмиена находилась напротив нашей спальни, зайдя внутрь, я увидел, что наш сын уже проснулся, он был довольно ранней пташкой, впрочем, как и я. Он сидел на кровати в своей голубой пижаме и смотрел очередной боевик. Заметив меня, он слегка напрягся.

— Мы уже говорили об этом. — твердо заявил я ему, кивая головой в сторону телевизора.

— Ну папа! — воскликнул он, но увидев мой взгляд, он нашел пульт на кровати и выключил фильм.

— Ты слишком мал, чтобы смотреть такие фильмы, тем более, с утра! — сказал я спокойно ему, и подошел ближе к сыну. — Никакого телевизора утром. Ты меня понял?

— Хорошо, пап. — согласился он со мной, его темные кудряшки на голове были в полном беспорядке сейчас.

— Иди сюда. — он откинул одеяло, поднялся на ноги и подошел ко мне. Я тут же подхватил его на руки. — Доброе утро, боец.

— Доброе утро, папа. — и он улыбнулся мне. — Только не говори маме про фильм. — попросил он меня, и я усмехнулся.

— Я не собираюсь врать нашей маме. — сказал я ему, и снова вздохнул. — Ты никогда не должен лгать своим родителям, Дэми, тем более, своей маме!

— И что вы снова от меня скрываете? — и мы обернулись, услышав голос Дафны за нашими спинами. Она стояла в коричневом атласном халате, скрывающим ее голое тело.

— Доброе утро, мамочка. — тут же сменил тему наш сын, и потянулся к ней, чтобы обнять и поцеловать Дафну. Я подошел ближе к ней с ним на руках, чтобы он смог это сделать.

— Доброе утро. — и она чмокнула его в щечку, посмотрев на меня с каким-то укором.

— Доброе утро, любимая. — и я поцеловал ее в губы, не дав ей возразить. Дэми закашлял рядом с нами, и мне с трудом пришлось отстраниться от ее сладких губ.

— Ты опять смотрел эти фильмы, не так ли? — спросила она у него, скрестив руки под грудью.

— Я уже не маленький! — заявил он нам. — Я буду старшим братом, вы сами так сказали. — и взгляд Дафны потеплел.

— Но ты все еще наш с папой малыш. — а мой взгляд опустился на ее живот, который еще не был виден.

После того случая с обмороком, моя жена начала вести себя как-то странно, что сразу же бросилось мне в глаза, поэтому, я продолжал настаивать на ее обследовании, но она заявила, что она в порядке, ошарашив меня новостью о том, что была беременна. И я чертовски был рад этому.

Каждый раз думая о том, что меня не было рядом с ней в ее первую беременность, я чувствовал себя виноватым, и поэтому, я до сих пор продолжал просить у нее прощение, но Дафна считала, что тут не было моей виной.

Сейчас, в ее вторую беременность, я старался проводить с ней, как можно больше времени, пытаясь ни упустить ни единого момента, я также больше занимался с Дэмиеном, давая ей отдыхать, но моя жена не собиралась лежать целыми днями на кровати, что злило меня.

— Надеюсь, у меня будет братик. — продолжил Дэмиен.

— А я надеюсь, что это будет девочка. — вдруг сказал я. — Такая же красивая, как и твоя мама. Но вот характер... — и Дафна пнула меня локтем в бок.

— Ты хочешь сказать, что твой характер лучше, чем мой? — спросила она, и я напрягся. — Кажется, нашим детям будет тяжело по жизни, если они будут смесью нас двоих. — и тут я не мог с ней поспорить, честно говоря, я не задумывался об этом раньше, но это будет опасная смесь.

— Но я веду себя хорошо! — воскликнул Дэми, обхватив мою шею своими ручками.

— Поэтому ты каждое утро просыпаешься раньше, чтобы посмотреть фильмы, которые я запретила тебе смотреть? — и он закатил глаза кверху так, как делала это Дафна.

— Мам, ты слишком драматизируешь! — и я усмехнулся, в последнее время моя бабочка постоянно говорила мне эту фразу, когда я опекал ее, как хрупкую статуэтку.

— Мы собирались чистить зубы. — вспомнил я, и опустил сына на пол, велев ему идти в ванную комнату.

— Он так быстро растет. — сказала Дафна, и я притянул ее к себе за талию, оставив на ее лбу нежный поцелуй.

— Это так, жаль, что меня не было рядом, когда... — и она приложила палец к моим губам, наши глаза встретились. Ее густые темно-каштановые волосы все еще были в легком беспорядке после сна, а янтарно-карие глаза слегка сонными.

— Мы уже говорили об этом, муж мой. — и она сильнее прижалась ко мне, закинув голову кверху, чтобы посмотреть прямо в мои глаза. — Я вижу, как ты относишься к нему, я вижу, что ты делаешь для нас... уже троих. — и она нежно мне улыбнулась. — Ты укладываешь его спать, и читаешь ему детские книжки перед сном, ты сидишь с ним рядом, пока окончательно не убедишься, что Дэми заснул, и я даже знаю, что ты встаешь среди ночи, чтобы проверить в порядке ли я, и наш сын в соседней комнате. Каждое утро ты встаешь раньше меня, делая с Дэмиеном утренние процедуры, готовя завтрак и занимаясь с ним на улице, пока я все еще сплю. Ты — замечательный отец, Риккардо. — и она дотронулась до моей щеки своей ладонью. — И мне не нужны твои слова, когда я и так все вижу. Я знаю, какая ноша лежит на твоих плечах, знаю, как тяжело быть Доном, но даже несмотря на все это, ты находишь время на меня, на нашего сына, ты делаешь гораздо больше, чем любой другой отец в мире.

— Бабочка... — но она не дала мне ничего сказать.

— Он тоже видит это, он чувствует это, и Дэмиен знает, что ты — его отец. — и я сглотнул. — Он любит тебя также сильно, как и я. — и я оторвал ее от пола, запечатлев на ее губах жаркий поцелуй.

— Папа, ты скоро? — закричал Дэми из ванной комнаты, и нам пришлось оторваться друг от друга.

— Он ждёт тебя. — и Дафна усмехнулась мне в губы.

— Я тоже очень сильно люблю вас.

— Я знаю. — и она быстро чмокнула меня в губы, а я опустил ее на пол.

После завтрака, мы пошли тренироваться в зал, где уже был Башким и братья Дафны. Тео явно не нравилось это все, но он согласился тренироваться только потому, что на этом настоял Марио. Мальчики стояли возле груш, и били их под чутким руководством Башкима.

Зайдя с сыном в зал, который держал меня за руку, он подбежал к Башкиму и начал что-то быстро ему говорить. А затем подбежал к мальчикам, которые уже отвлеклись от своей тренировки.

— Он так похож на Дафну в детстве. — вдруг сказал албанец. — Но в отличие от нее... он счастлив.

И я засмотрелся на своего маленького бойца, кудри которого весело подскакивали, когда он что-то бурно рассказывал своим дядям.

— Мы делаем все, чтобы у него было лучшее детство.

— Ты — хороший отец, Риккардо, и отличный муж. — и он усмехнулся. — Не думал, что когда-то это скажу.

— Не думал, что когда-то услышу от тебя это, албанец. — и я снова посмотрел на своего сына. — Дэми, давай разминаться! — он подбежал ко мне, и мы начали нашу привычную разминку перед обычной тренировкой. Он был сильным мальчиком для своего возраста, у него был довольно крепкий хват, сильные руки и ноги... и это замечал не только я. Башким говорил, что он будет отличным бойцом.

Спустя пару часов в зале, я заметила в углу Дафну, которая наблюдала за мной таким страстным и горячим взглядом, что я готов был прямо сейчас подхватить ее на руки, и унести в нашу спальню.

Дэми упал на мат, раскинув руки в стороны, Карлос лежал рядом с ним, Тео стоял в стороне и тяжело дышал.

— Закончим на сегодня. — наконец объявил я, и мальчики вздохнули с облегчением. Схватив чистое полотенце, я начал вытирать свое потное лицо, и голый торс. Мне удалось вернуться в привычную для меня форму, и моя жена прямо сейчас пожирала меня своими прекрасными глазами. Если бы не широкие шорты-боксеры на мне, то любой бы заметил, что мой член был тверд. Я подошел к ней, нависнув над ее маленьким телом.

— Ты слишком сильно возбуждаешь меня, когда выглядишь так. — прошептала она мне, прикусив свою пухлую губу.

— За моей спиной наш сын и твои братья, но мне чертовски сильно нравится то, о чем ты думаешь. — сказал я ей.

— Мои гормоны слишком сильно шалят, и мне явно не хватает твоего члена внутри себя. — заявила бабочка, и я втянул в себя воздух, пытаясь держать себя в руках, ведь сзади меня были дети.

— Еще слово и...

— У нас есть целая вечность на это. — перебила она меня. — Но совсем скоро я стану слишком большой и неповоротливой, поэтому...

— Я всегда буду хотеть тебя. — сказал я ей, приподняв ее подбородок своими пальцами. — Ты восхитительна. Всегда.

— Ты просто не видел мой большой живот! — и она усмехнулась, а я дотронулся до ее еще плоского животика через кофту.

— Но я хочу увидеть его, и как можно скорее. — она опустила свои глаза, посмотрев на мою руку.

— Я думаю, это будет мальчик. — призналась она, и наши взгляды пересеклись.

— Я буду любить его также сильно, как и Дэми. — твердо заявил я ей.

— Но ты хочешь девочку! — напомнила она мне.

— У нас будет время и для девочки, любимая. — и ее глаза округлились.

— Даже не думай об этом! — воскликнула она, привлекая к нам внимание. — И не смей подходить ко мне после родов, пока я не начну принимать противозачаточные!

— Как скажешь, бабочка. — и я поцеловал ее в лоб.

— Мне не нравится твой тон. — я усмехнулся. — И нам надо поговорить. — мое тело напряглось.

— Что-то не так? Ты плохо себя чувствуешь? — я тут же начал осматривать ее с ног до головы.

— Нет, я в порядке. — и она положила руку на мою вздымающуюся грудь. — Честно, со мной все хорошо, я пока отведу Дэми в ванную, и ты тоже прими душ. — она прошла мимо меня, виляя своей аппетитной попкой. Взяв Дэми за руку, они ушли наверх.

Быстро закончив в зале, и приняв прохладный душ, я переоделся, найдя Дафну, выходящую из детской.

Она затащила меня обратно в комнату, толкнув в плечи и села на меня верхом. Наши лица были лишь в паре сантиметров друг от друга.

— Мне нравится такое начало. — сказал я, начав выкладывать дорожку поцелуев по ее открытой шее.

— Нет, Риккардо, подожди немного. — и я отстранился, посмотрев в ее глаза.

— Что ты от меня скрываешь? — не выдержал я, начав волноваться за нее.

— Ничего, абсолютно. — и она прижалась лбом к моему лбу. — Через неделю наша свадьба. — начала вдруг она. — И... твоя сестра и ее муж... — и тут я напрягся, мне не нравилась эта тема для разговора, и Дафна знала это. — Успокойся. — она положила свои руки мне на плечи, нежно поцеловав в губы. — Просто послушай меня, ладно? — и я кивнул головой в знак согласия. — Помнишь, я рассказывала о том, что наговорила твоей сестре, когда ты был в коме? — да, я помнил, Дафна подробно рассказала мне о их разговоре. Она до сих пор переживала по поводу того, что была слишком груба с Джульеттой. — Может нам стоит все таки позвать их на нашу свадьбу?

— Нет. — тут же отреагировал я, и она тяжело вздохнула, отстранившись от меня, но я крепко держал ее за талию, не позволяя покидать ее прекрасной попке моих колен.

— Я не договорила! — и бабочка недовольно посмотрела в мои глаза. — Кому-то из вас рано или поздно придется сделать шаг навстречу. В конце концов, ты — ее старший брат, Риккардо, ты должен быть снисходительнее к ней.

— Она всегда будет моей сестрой. — и я говорил чистую правду. — Но того ублюдка я не желаю больше никогда видеть на своей территории!

— Он — ее муж! — и я поморщился.

— Не напоминай мне об этом!

— Риккардо, если ты не примешь его, то вы с Джульеттой, пожалуй, никогда не помиритесь. — и я закрыл глаза, мне было больно это осознавать.

— Подумай о Джулии... ее отец...

— Джулия более понимающая, чем ты и Лучиано! — и я фыркнул, они слишком быстро сошлись. Джулия доверяла Дафне, и  я верил в то, что моя жена могла на нее повлиять в этом плане.

— Я все сказал, Дафна. — и она захотела встать с моих колен, но я не позволил ей этого сделать. — И я больше не желаю возвращаться к данной теме.

— Ты несправедлив.

— Я такой, какой есть. И ты любишь меня за это. — и она закинула руки мне за шею.

— Люблю, но иногда ты меня жутко раздражаешь. — призналась она.

— Спишу это все на твои гормоны! — и она ахнула, стукнув меня по груди.

— Надеюсь, что следующему ребенку достанется характер Лучиано, а не твой. — и я напрягся.

— Скажи, что ты пошутила. — заметив мое каменное выражение лица, она рассмеялась, и я тут же оттаял, завороженно уставившись на нее.

— Конечно, Риккардо... о, боже... это действительно была шутка. — сказала она, и я выдохнул. — Но мне будет жаль семью будущей жены Дэмиена.

— Это еще почему?

— Потому что им придется иметь дело с таким родственником, как ты. — и она усмехнулась мне в губы, а я лишь фыркнул.

— Я бываю довольно спокойным... 

И тут в дверь постучали.

— Риккардо, я... — услышали мы голос Уго за дверью.

— Лучше бы тебе исчезнуть, Уго, пока я не свернул тебе шею! — прорычал я, и моя бабочка громко рассмеялась, заставив меня расслабиться.

— Ну конечно, спокоен. — заметила она, и я поймал ее губы в страстном поцелуе. Я тут же перевернул ее, подмяв под свое тело, и опустив ее спиной на кровать.

— Мы точно не навредим ребенку? — в сотый раз спросил я.

— Все в порядке, врач сказала, что мы можем заниматься сексом. — и я тут же накинулся на нее, поглощая ее губы своими.

Мы занимались настоящей любовью, изучая тела друг друга каждый раз заново, я наслаждался ее грудью, играя с чувствительными сосками, ее упругой заднице, на которой я оставил несколько красных отметин своей рукой, ее влажной киской, которая всегда была мокрой для меня. Я наслаждался каждым ее стоном, каждым ее криком, и каждым ее оргазмом. Она была моей, моей бабочкой, моей женой, матерью нашего сына, и нашего еще не рожденного ребенка, она была любовью всей моей жизни.

После секса в спальне, мы переместились в душ, где я взял ее сзади, покрывая ее голую спину поцелуями, это был более жесткий и страстный раунд секса. Тяжело дыша, она прислонилась ко мне мокрой спиной.

— Кажется, тебе уже пора отправиться в офис. — напомнила она мне то, что мне совершенно не хотелось делать.

— Я готов быть в тебе вечно. — и она усмехнулась, откинув свою голову мне на грудь. — Твоя киска просто создана для меня.

— Перестань, Риккардо. — и я видел, что она действительно была измотана. — Думаю, что мне нужен отдых. — я подхватил ее на руки, обтер сухим полотенцем, и накинул на нее теплый халат, уложив в нашу постель. — Я могу сделать это сама!

— Не сомневаюсь. — ответил я ей, и поцеловал ее в губы.

— Риккардо. — и она посмотрела в мои глаза, приподнявшись на локтях. — Я знаю, что Джульетта переживает, она написывает Лучиано чуть ли не каждый день...

— Дафна... — предупреждающим тоном предостерег ее я.

— Я знаю, что ты намного лучше, чем кажешься, любимый. — и она нежно дотронулась до моей щеки.

— Я такой только с тобой, и нашим сыном.

— Ты не прав. — и я напрягся. — Я знаю, что ты любишь нас больше всего на свете. Но ты также любишь Лучиано, ты даже добр к Джулии, ты считаешь их нашей семьей, ты занимаешься с моими братьями, ты даже принял Башкима, хотя он тебе никогда не нравился. — я тяжело вздохнул, продолжая смотреть в ее глаза. Это женщина делает меня чрезвычайно мягким. — Джульетта — твоя родная сестра.

— Ты можешь не напоминать мне это. Как я уже сказал, она всегда будет моей сестрой, я люблю ее также, как и Лучиано, но наши пути разошлись. Она сделала свой выбор, и я отпустил ее. Я отпустил ее к нему... — и я еле сдержался, чтобы не поморщится.

— Она выбрала любовь, выбрала своего мужа и ребенка. Ты не можешь осуждать ее за это, ведь мы с тобой поступили также. — я знаю, что Дафна была права, но каждый раз думая про Джульетту, я вспоминал Лучиано, покрытого кровью, я вспоминал Джулию и то, через что ей пришлось пройти, я вспоминал окровавленные трупы моих людей. У них тоже были семьи...

— Прости, Дафна, я не могу. — признался я, и она слегка мне улыбнулась.

— Надеюсь, что ты не будешь жалеть об этом позже. — и она нежно поцеловала меня в губы. Я тоже на это надеялся. — Ты можешь принести мне манговый сок? Я ужасно сильно хочу его.

— Все, что пожелаешь, бабочка. — и она легла на подушку, но дотронулась до моей руки, сжав мои пальцы. — Ты же знаешь, что у наших детей будет лучшая жизнь?

— Дэмиен — будущий Дон Сицилии. — напомнил я ей то, что она и так знала. Я понимал, что мы не сможем этого избежать, честно говоря, я переживал за своего сына.

— Это так. — согласилась она со мной. — И он будет отличным Доном, я уверена.

— Что если это будет девочка? — и я посмотрел на ее живот.

— Мы будем любить ее также, как и любого другого нашего ребенка. — и я сглотнул.

— Что если она однажды захочет выйти замуж? — и я сжал руки в кулаки. — Не думаю, что смогу пережить это. — и моя жена рассмеялась.

— Боже, Риккардо, я даже не думала, что ты действительно волнуешься по поводу этого! — но я не видел в этом ничего смешного. — Я всего лишь на третьем месяце, и мы даже не знаем, кто в моем животе!

— Я мог бы нанять для нее пятерых телохранителей, или лучше семерых, а может...

— Перестань. — и бабочка остановила мои рассуждения. — Думаю, что мне лучше рожать мальчиков, ведь ты, Лучиано и Дэмиен просто не дадите покоя ни мне, ни нашей девочке, если это все таки будет она.

— Разве это плохо? — и я нахмурился.

— Я все еще хочу сок! — напомнила она мне, и мне пришлось оставить ее в кровати.

Спустя неделю наступил тот самый день, который, пожалуй, Дафна ждала очень давно.

С самого утра она заперлась вместе с Джулией, и другими девушками-визажистами и парикмахерами в нашей комнате на озере Комо, бабочка строго-настрого запретила мне подходить даже к двери. Я был с Дэмиеном и Лучиано почти все время, наш малыш выглядел просто великолепно в этом маленьком, черном смокинге.

— Пап, я тоже когда-то буду, как ты? — вдруг спросил он, и мы с Лучиано переглянулись. — Ну у меня тоже будет свадьба? — и мой брат усмехнулся.

— Если ты найдешь ту самую девушку в своей жизни, то да, будет. — сказал я ему, присев перед ним на корточки.

— Что значит «ту самую»? — переспросил он у меня.

— Ту, которую ты полюбишь, Дэми, ту, о которой ты будешь думать все свое время, которая будет сниться тебе ночью, без которой ты не сможешь представить своего существования, без которой ты не сможешь даже дышать. — и его карие глаза округлились.

— Но если я не буду дышать, то я умру, пап! — и я усмехнулся.

— Если ты готов умереть ради девушки, то значит она точно та самая. — и мой сын нахмурился.

— Я пока не готов.

— Еще придет твое время. — и Лучиано подхватил его на руки. — Ты готов умереть ради тети Джулии? — спросил он резко у моего брата. И мой брат кивнул головой в знак согласия. — А ты, папа?

— Я готов ради вас на все, Дэмиен. — и я чмокнул его в лоб. — Они еще долго? — кажется, я больше не мог ждать. Мой черный костюм раздражал меня, мне просто хотелось уже увидеть свою жену. И Лучиано вышел из комнаты вместе с Дэмиеном, чтобы проверить, как там наши женщины.

Мы были на озере Комо в Италии, так как Дафна мечтала о свадьбе именно здесь, и мне пришлось выкупить целую виллу, чтобы отпраздновать все так, как хотела моя бабочка.

Здесь было действительно красиво, и учитывая сколько было здесь цветов, и бабочек, над которыми так старалась Джулия, то да, это все выглядело, как самая настоящая сказка.

Спустя целых полчаса мы наконец-то приступили к церемонии, я стоял на фоне озера, возле алтаря, усыпанного белыми цветами. Рядом со мной стоял Лучиано, и ведущий. Как только двери виллы распахнулись, я увидел ее... свою слишком красивую жену. Она выглядела просто восхитительно, я буквально потерял дар речи, увидев ее. Когда наши глаза встретились, то больше никого не существовало для меня сейчас. Была только она, и был только я.

Наконец, она отвела взгляд, и я заметил ее шикарное белое платье, переливающийся лиф с открытыми плечами, и длинный шлейф сзади, усыпанный блестящими белыми бабочками. Я затаил дыхание, когда увидел нашего сына, ведущего Дафну за руку ко мне. Дэмиен светился от счастья, широко улыбаясь то своей маме, то мне. Ее платье было шикарным, оно переливалось на солнце, заставляя гостей стоять с открытыми ртами от красоты моей жены, и ее наряда. Прямо сейчас мне хотелось броситься вперед, перекинуть ее через плечо и унести отсюда, потому что она была только моей.

Дойдя до меня, наш сын передал мне руку своей мамы, и я принял ее. На руке Дафны уже красовалось то самое кольцо, которое я ей когда-то надел на палец, сделав ее своей женой на Гавайях.

— Ты прекрасна. — прошептал я ей, и она мне улыбнулась.

— Ты тоже выглядишь просто великолепно. — сказала она, смотря в мои глаза.

Как только ведущий начал говорить, я рявкнул на него, велев перейти к самому главному. Дафна уже была моей женой, а эта свадьба была лишь формальностью, которую хотела моя бабочка.

— При всех присутствующих здесь гостях... объявляю вас мужем и женой, вы можете поцеловать... — но я уже набросился на мягкие, и такие сладкие губы своей маленькой бабочки. Сзади нас взорвался салют, состоящий из цветных красок, наши гости начали кричать нам, бросая лепестки цветов в нашу сторону.

— Я люблю тебя. — сказал я ей, с трудом оторвавшись от ее губ.

— Я тоже люблю тебя, Риккардо. — и мы повернулись к нашим гостям. Здесь были все те, кто был нам так дорог. Все братья Дафны, ее бабушка Ардита, дедушки, здесь был наш сын, мой брат Лучиано, Джулия, и те, кто продолжал быть предан нам.

Здесь не было Джехоны и Орсо, но я уверен, что они были счастливы за нас, и наблюдали за нашей свадьбой с неба.

Снова посмотрев на свою счастливую жену, я понял, что тоже был счастлив, видя ее такой, и видя нашего сына, который подбежал к нам, и взял нас за руки прямо сейчас.

У меня была семья, о которой я и не мог мечтать раньше, у меня была моя бабочка. И пожалуй, это все, что мне было нужно.

— Не могу поверить, что это произошло. — сказала она. — Наша свадьба.

— Это бы точно когда-нибудь случилось, любимая, ведь мы созданы друг для друга, где бы ты не была, я бы всегда нашел тебя, и сделал своей. — и в уголках ее глаз скопились слезы.

Мы подхватили Дэмиена за руки, и зажали между нами в теплые объятия, чтобы сделать фотографию. Потом к нам присоединился Лучиано, Джулия, Ардита и другие члены семьи.

Но здесь не было Джульетты.
Я почувствовал какой-то укол в сердце, но увидев, как все вокруг были счастливы, я немного расслабился, снова взглянув на Дафну.

— Моя бабочка. — и я притянул ее к себе, крепко поцеловав в губы.

У нас была целая вечность.
Вместе.
И навсегда.