Крылья бабочки

signora — госпожа

📍Италия, Сицилия, Палермо
ДАФНА БАРБАРОССА, 22

Это был тяжелый месяц для меня.
Риккардо продолжал оставаться в коме, хотя его состояние было стабильным, врачи все еще надеялись, что он выйдет из своего сна в ближайшие недели, но их энтузиазм заметно упал, в отличие от моего, я знала, что он обязательно откроет глаза, и придет в себя. На прошлой неделе мне даже показалось, что он сжал мою руку, врачи, конечно, сказали, что это невозможно, но я четко увидела, и почувствовала, что он так сделал. Это не могло мне привидеться.

Не так давно, бабушка, вместе с братьями, Дэмиеном и ее людьми, вернулись в Италию, оставив Дэми со мной, она и Марио уехали в Рим, чтобы он наконец-то стал полноправным Доном. Башким пожелал остаться со мной, мы также решили, что Карлосу и Тео будет безопаснее пока что в Палермо, но Карлос все равно не хотел уезжать отсюда, он сказал, что хотел бы жить со мной. Тео же придерживался нейтральной позиции, с одной стороны, он хотел быть рядом со старшим братом, хотел вернуться в родные места, с другой стороны — ему, как и Карлосу, было комфортнее со мной. В любом случае, пока что они оба остались на Сицилии в целях безопасности, ведь Марио еще предстояло разобраться с проблемами, которые оставил Альберто после себя. Ардита решила помочь ему в этом, ведь я никак не могла покинуть Сицилию, чтобы поддержать своего брата, но у бабушки был большой опыт в мафиозных делах, так что, я думаю, что они справятся и без меня.

У меня у самой было достаточно проблем, пока Риккардо не желал возвращаться в реальный мир, нам с Лучиано, Уго и другими верными людьми моего мужа, пришлось проделать большую работу, чтобы его бизнес продолжал процветать, чтобы клубы работали в прежнем режиме, а дела мафии велись, как и раньше. Мне даже удалось увеличить товарооборот наркотиков за это время, и да, я занималась даже такими делами, хотя раньше не имела подобного опыта. И может быть, несколько лет назад, я бы с криком отказалась от этого, но теперь все поменялось, прежде всего, я. Меня больше не пугали оружия, убийства, наркотики и другие запрещенные вещи. Я собственноручно подписывала документы, увеличивая товарооборот, и находя лучшие решения. Я, черт возьми, занималась контрабандой, но чем больше денег будет у сицилийской мафии, тем сильнее мы будем, ведь деньги решают многое, если не вообще все в этом мире.

Я стала другой. Более холодной, отстраненной, мне приходилось копаться в документах, проводить встречи с другими представителями мафиозных синдикатов, заключать новые договоры, или... присутствовать при убийстве тех, чьи предложения нам не подходили. Я помню, как один придурок-мексиканец хотел обмануть меня, продав подержанный товар, однако, он столкнулся не с той, кого следовало бы обманывать. Я сама воткнула ему нож в сердце, пока Лучиано и Сесто держали его.

Мне пришлось пойти на это, чтобы сохранить авторитет и власть моего мужа, никто не должен был знать, что Риккардо слаб. Нет, он не слаб, пока есть я.

Мы живем в мире, где все решается либо хорошим денежным сотрудничеством, либо смертью. И иногда я выбирала второе. Никто, черт возьми, больше не посмеет мне солгать.

Слухи о том, как я поступила с мексиканцами, быстро распространились на Сицилии, можно сказать, что даже я за столь короткое время, смогла завоевать некое уважение от мужчин, находившихся в подчинении у Риккардо, более того, многие из них боялись меня. Даже Лучиано отметил мою суровость, он сказал, что я стала похожа на его брата. И, пожалуй, это было так.

За это время я также сблизилась с Лучиано, наши отношения стали носить не только рабочий характер, он стал более открытым со мной, и я даже выучила несколько жестов, но у меня плохо это получилось их использовать, однако, Лучи оценил мое упорство. Когда его не было рядом, ведь у него тоже была своя жизнь, и Джулия... но мы не говорим о ней сейчас, то вместо него со мной были Уго или Рико. И да, черт возьми, мне пришлось сблизиться и с Уго, который когда-то был тем, кто чуть не разрушил мою жизнь навсегда. Но он действительно был предан Риккардо, и был готов на все ради него, я убедилась в этом сама.

Я приехала сегодня в больницу лишь под самое утро, всю ночь мы работали с Уго и Рико в одном из клубов... этот клуб... черт, когда я была в нем, то мое сердце разрывалось на части. Это было то самое место с тем самым названием: "Farfalla" («бабочка»). Клуб, который Риккардо когда-то назвал в мою честь. Клуб, где были и хорошие моменты, и плохие. Сильно устав после очередной бессонной ночи, я скинула свои высокие каблуки прямо в машине, мои волосы были собраны в тугой, высокий хвост на затылке, но некоторые пряди выбились из него, прикрывая мои щеки. Моя черная тушь слегка подтекла, оставив небольшой след под правым глазом, пока я искала салфетку, чтобы избавиться от этой дурацкой полоски, мой телефон начал вибрировать, но я больше не хотела ни с кем разговаривать. Дэмиен еще спал дома, с ним был Башким, Симона и прочая охрана. С Уго и Рико я виделась полчаса назад, а Лучиано должен был быть с Джулией. Так что, кто бы это ни был, пусть идет к черту. Сейчас я хотела повидаться со своим мужем.

Вытерев глаз, и снова взглянув на себя в зеркало, я тяжело вздохнула, заметив какую-то странную бледность кожи лица, наверное, мне стоит сегодня поспать, иначе я скоро вообще забуду, как выглядит моя кровать. Несмотря на то, что я пыталась скрыть свое уставшее лицо макияжем, мои глаза говорили о многом...

Поправив свой черный пиджак, в последнее время я стала ходить в приталенных костюмах, которые подчеркивали мою тонкую талию, я еще раз посмотрела на себя в зеркало, и вышла из машины, натянув на свои ноги обычные домашние тапочки.

Зайдя в больницу, где еще даже не начался рабочий день, я увидела на посту дежурную медсестру, которая тут же опустила свои глаза в пол. Неужели люди действительно стали бояться меня? И я усмехнулась, подумав о том, что мой взгляд стал таким же убийственным, как порой был у Риккардо.

Пройдя мимо нескольких дверей, и свернув в нужный коридор, я наконец-то достигла палаты Риккардо. Зайдя внутрь, я увидела картину, которую видела каждый день. Это было невыносимо, смотреть на человека, который был жив, но не подавал при этом никаких признаков жизни. Казалось, что все вокруг уже смирились, привыкнув видеть моего мужа в таком состоянии, но не я. Я продолжала верить в лучшее, хоть мое терпение и было на пределе.

Иногда я ругалась на него так сильно, что персонал больницы обходил эту палату стороной, я высказывала Риккардо все то, что я о нем думала, и в миллионный раз говорила ему о том, как он мог оставить меня одну, бросив на мои маленькие плечи все свои мужские, мафиозные дела. Не могу сказать, что я справлялась с ними плохо, нет, я быстро вошла в нужный ритм, однако, я устала. Этот пост принадлежал Риккардо, а не мне. Он должен править Сицилией, а не я.

Сев на мое привычное место, где я порой спала. Мне казалось, что на этом кресле уже был отпечаток от моей задницы, я дотронулась своим лбом до его руки, с которой уже сняли гипс. Некоторые пальцы Риккардо почти зажили, его тело продолжало быть сильным, а его сердце все еще функционировало, и боролось за жизнь, но мозг моего придурковатого мужа отказывался возвращаться обратно, ко мне.

— Дэмиен снова спрашивал о тебе. — сказала я ему. Наш сын трижды приходил в больницу к Риккардо, но он, будучи ребенком, не совсем понимал, что такое кома, и почему его папа не хочет открывать глаза, и разговаривать с ним. — Он скучает, Риккардо, скучает также сильно, как и я. Может уже хватит нас мучать?

И я отстранилась от его руки, в моих глазах немного потемнело, и я потерла переносицу носа пальцами, мне явно нужен был сон.

— Прошу, просто вернись ко мне. — сказала я, и поцеловала его в лоб, как делала каждый раз, каждый божий день. — Я вернусь через пять минут, мне нужно найти воду. — медленно поднявшись с кресла, я на ватных ногах вышла за дверь, и меня резко качнуло в сторону, если бы не моя хорошая реакция, то я бы упала, но моя рука, ладонь которой прямо сейчас прижималась к стене, спасла меня от падения.

Сглотнув, я поняла, что не помню, когда в последний раз нормально ела, в моем рту все пересохло, и я отчаянно нуждалась в воде, дойдя до стойки, где сидела дежурная медсестра, мои ноги снова подкосились, и мне едва удалось удержаться на них. Заметив это, девушка тут же оказалась возле меня, помогла мне сесть, и дала бутылку воды.

— Вам плохо, синьора? Что у вас болит? — начала тараторить рядом со мной девушка.

— У меня кружится голова. — тихо прошептала я, сделав большой глоток воды.

Как вдруг, возле меня очутилась еще одна женщина, тоже из персонала.

— Нужно осмотреть вас. — сказала она, разглядывая мое лицо. — Когда вы ели в последний раз? — резко спросила эта женщина, которая была похожа на доктора.

— Я не... — и в моих глазах вновь потемнело.

— Синьора Ламента... тут... вы нужны... — услышала я.

И не поняла, что происходило вокруг, но откуда-то взялся другой персонал и они все побежали куда-то, только одна медсестра осталась со мной.

— Что случилось? — спросила я, быстро моргая, и откинув голову к стене.

— Синьора Ломбарди, кажется, ваш муж очнулся. — сказала она, и мои глаза широко раскрылись, я выронила бутылку воды из своих рук, разлив всю воду по полу. А потом, услышала его громкий голос, голос моего мужа, который эхом раздался на всю больницу.

— Что здесь, черт возьми, происходит? — и я сглотнула, не веря в услышанное. Я подскочила на ноги, и в моих глазах снова все помутнело.

— Вам нельзя вставать! Синьора Ломбарди! — но я, поморщившись, и забыв про свое состояние, пошла вперед, пока не достигла палаты Риккардо, где столпился, наверное, весь медицинский персонал.

Риккардо срывал с себя все трубки, пытаясь встать на ноги, несколько мужчин пытались его удержать, и когда я прошла мимо них, когда он наконец-то заметил меня, то замер.

— Бабочка? — спросил как-то неуверенно он, и я сглотнула. — Дафна, что... — но меня уже качнуло в сторону, и я полностью погрузилась в темноту. Последнее, что я видела был мой муж, его ярко-голубые глаза, и обросшее светлой бородой лицо.

Очнулась я от неприятного запаха возле своего носа, резко дернувшись, и ударив кого-то своей рукой, я открыла глаза, увидев перед собой лица врачей, Уго и... своего мужа.

Значит, это был не сон. Он действительно очнулся, и мне не показалось.

— Ты напугала меня до чертиков. — сказал Риккардо, как ни в чем не бывало. Будто это не он был целый месяц в коме, и кто ему вообще позволил встать с кровати? И почему он был здесь?

Мои глаза вспыхнули в гневе, когда я услышала это.

— Ты серьезно? — закричала резко я, и врачи посторонилась от меня, отойдя назад. — Я напугала тебя? — и наши взгляды пересеклись. Я быстро села на кровати, и посмотрела на него убийственным взглядом. — Я, черт возьми, целый месяц сходила с ума из-за тебя, Риккардо! Ты даже не представляешь, через что мне пришлось пройти! — и Уго, поняв, что нас явно нужно было оставить наедине, вывел всех врачей из палаты. — Ты... — и я начала запинаться, сама не понимая, как из моих глаз хлынули слезы. А этот придурок ухмылялся, как ни в чем не бывало, подойдя ближе, он взял мое лицо в свои ладони, резко поцеловав меня в губы. И я забыла все то, что хотела ему сказать, полностью отдавшись этому нежному поцелую.

Отстранившись от него, я прислонилась своим лбом ко лбу Риккардо.

— Я знаю, любимая, я все услышал, когда был...

— Что? — завопила я, увеличив расстояние между нашими лицами. — Как это ты слышал?

— Вот так, такое иногда бывает, ну знаешь...

— Тебе лучше прямо сейчас замолчать, пока я не убила тебя своими собственными руками! — пригрозила я ему, тыкнув в его грудь пальцем. — И ты должен вернуться в свою палату! Никто не встает на ноги так быстро после комы!

— Я в полном порядке. — твердо заявил он мне, смотря на меня с восхищением.

— Нет, мать твою, ты не в порядке! Ты был на грани смерти, Риккардо! Ты понимаешь это? Понимаешь, что ты мог вообще не выжить? — продолжила кричать я на него. — Если бы ты умер, я бы умерла вместе с тобой! — и его глаза округлились, когда он услышал это.

— Ты бы сделала это? — резко спросил он, продолжая смотреть на меня в упор.

— Не думая ни секунды! — сказала я, и его губы вновь оказались на мне. Этот поцелуй был более дерзким, жадным и голодным. Мы буквально показывали друг другу нашими языками, как нам не хватало этого, как мы скучали по этому.

— Я люблю тебя, бабочка. — сказал он, разорвав поцелуй.

— Если ты меня любишь, то ты сейчас же вернешься в палату, и никуда не уйдешь оттуда, пока тебя не отсмотрят врачи, и не скажут, что ты можешь встать с кровати!

— Бабочка...

— Ты прекрасно слышал меня, Риккардо. Либо ты возвращаешься обратно, либо ты больше не подходишь ко мне! — поставила я ему ультиматум.

— Ты очень жестока, бабочка. — выдохнул он мне в губы. — Настоящий Дон Сицилии.

— Ты знаешь? — и мои глаза округлились.

— Да.

— И ты на против?

— Я просто счастлив, что мне досталась такая жена. — он снова поцеловал меня.

— Не зли меня, Риккардо! — сказала я, с трудом оторвавшись от его губ.

— Босс, я сделаю все так, как вы пожелаете. — и он усмехнулся. А я недовольно закатила глаза кверху. — Однако, у меня есть условие!

— И какое же? — и я выгнула бровь в знаке вопроса, скрестив свои руки под грудью.

— Тебя тоже обследуют! И ты поешь, как следует, черт возьми!

— Я в полном порядке, мне действительно просто нужно поесть. Будет достаточно, если я только что-нибудь съем?

— Не достаточно, доставка прибудет через десять минут, ты съешь все, что я велел Уго заказать для тебя! Поняла? — я готова была послать его к чертям, но он же мой муж, я не могу просто убить его, как того мексиканца.

— Хорошо, придурок, твоя взяла! — и он выпрямился, встав в полный рост. Черт, а я и забыла, какой он высокий.

— Мне тоже нужно вернуть свои потерянные килограммы. — сказал вдруг он, но Риккардо и так выглядел хорошо, несмотря на месячную кому.

— Тебе нужно вправить мозги на место! — и он фыркнул, облокотившись на стенку позади себя. — Живо возвращайся в свою палату!

— Хорошо, мой маленький босс. — и он демонстративно мне поклонился, от чего я ахнула.

— Тебя не исправила даже смерть, черт возьми! — воскликнула я, и поднялась на ноги, Риккардо тут же оказался возле меня, и подхватил меня за талию одной рукой.

— Я готов меняться только ради тебя, моя любимая бабочка, моя жена! Никакая смерть не повлияет на меня так, как ты! — и я крепко обняла его, уткнувшись своим носиком в его грудь, мне так не хватало этого, его запаха, его дурацких подколок, его улыбки... мне не хватало его.

— Я скучала. — прошептала я, сильнее сжимая его, и чувствуя, как он обнимал меня в ответ, как он гладил мои волосы.

— Я тоже. — признался он, и я посмотрела в его глаза.

— Больше не оставляй меня, Риккардо! Клянусь, если ты еще раз сотворишь что-то подобное, и неважно: было это по твоей вине или нет, то я, черт возьми, исчезну из твоей жизни! — пригрозила я ему, и он нахмурился. — Потому что я больше не могу без тебя, слышишь? Ты нужен мне также сильно, как воздух! И да, я люблю тебя, Риккардо, так сильно, как не любила никого раньше! Ну пока не появился наш сын...

— Снова эта маленькая акула занимает мое место! — и я фыркнула.

— Он — наш ребенок! — напомнила я ему.

— В этом и заключается главная проблема! Мой главный соперник — мой родной сын, и я не могу избавиться от него, как от других... — я ахнула.

— Лучше не заканчивай это предложение, Риккардо!

— Я же не собирался его убивать... — но заметив мой взгляд, он тут же замолчал. — Я тоже безгранично сильно люблю тебя, бабочка. Ты — самая сильная женщина, самая храбрая, самая красивая, и просто моя. Думаю, что если бы не твой голос, если бы не твои разговоры, то я бы не смог выбраться из этой комы. Ты и Дэмиен... я готов ради вас на все. Даже бороться с чертовой смертью! — и я была готова вновь разрыдаться. — Мне действительно повезло с такой женой, как ты, бабочка.

— А мне с таким мужем. — сказала я, и он улыбнулся. — Но тебя должны осмотреть врачи! — и он тяжело вздохнул.

— Еще один поцелуй. — начал молить меня он.

— Нет! — но он сильнее прижал меня к своему телу.

— Всего лишь один.

— Риккардо, я... — но его губы вновь накрыли мои.

Мой муж был со мной.
И больше никто, и ничто не разлучит нас.