Крылья бабочки

da solo — в одиночку

📍Италия, Сицилия, Палермо
ДАФНА БАРБАРОССА, 22

Спустя почти два дня, я, наконец-то, приземлилась в аэропорту Палермо вместе с Башкимом. Мной было принято решение оставить Дэми на Гавайях вместе с бабушкой и братьями, так как я посчитала, что так будет гораздо безопаснее.

Весь полет я не находила себе места, смотря лишь в окно иллюминатора, и наблюдая за облаками. Мне не хотелось ни есть, ни пить, ни тем более спать. Я сходила с ума от осознания того, что я была сейчас бесполезна, и ничем не могла помочь.

Приземлившись, нас встретили люди Ломбарди, и мы тут же отправились в их частную больницу. Машина не успела даже толком остановиться возле входа больницы, как я уже выпрыгнула из нее, и побежала вперед, не обращая ни на кого внимания. Увидев Лучиано, который сидел в коридоре напротив палаты, я тут же подбежала к нему. Он выглядел довольно скверно, его одежда, состоящая из черных рубашки и брюк, была помята, его черные, как смоль волосы, были в полном беспорядке, а под необычными серыми глазами залегли темные круги. Видно было, что он не спал, и был также взволнован, как и я.

Заметив меня, он тут же вскочил на ноги, и посмотрел на меня.

— Как он? — тихо спросила я, стараясь скрыть дрожь в своем голосе. Он достал телефон, и начал что-то быстро печатать, а потом, повернул экран ко мне.

«Его снова прооперировали, но самое главное, что эпидуральная гематома в голове была удалена, его перевели из реанимации в обычную палату, однако, он так и не пришел в себя. Врачи говорят, что он в коме.»

— Расскажи мне все с самого начала. — твердо заявила я ему.

«Это не была обычная авария, Дафна. Риккардо пытались убить. Машина была повреждена в нескольких местах, тормоза отказали, он не справился с управлением, улетев в пологий кювет, автомобиль перевернулся, зажав Риккардо между рулем и водительским сидением. Он сильно ударился головой об руль, и боковое стекло. Итог: перелом основания черепа и эпидуральная гематома, он также потерял много крови, у него сломана нога, и некоторые пальцы на руках. Повезло, что не был задет позвоночник. Однако, он впал в кому» — написал Лучиано.

— Кто это сделал? — прорычала я сквозь зубы.

«У меня есть подозрения, но тебе не понравится мой ответ» — заявил вдруг он.

— Кто? — повторила я.

«Твой дедушка.» — и я сглотнула, ожидая такого ответа.

Но тут из палаты вышел доктор в белом халате.

— Мне можно к нему? — тут же спросила я, ломая свои пальцы на руках от волнения.

— Да. — ответил Док. — Мы стабилизовали его состояние, однако, мы продолжаем поддержать его жизнь за счет аппарата искусственной вентиляции легких, и других систем жизнеобеспечения. Неизвестно, сколько именно продлится его кома.

— Он будет жить? — задала я вопрос, которого очень боялась.

— У него есть все шансы. — ответил быстро врач. — Извините, мне нужно идти к другим пациентам. — и я двинулась в палату, забыв о мужчинах за моей спиной.

Зайдя внутрь, я увидела Риккардо, который был обколат всякими иглами и странными проводами, в его рту была большая трубка, а вокруг куча мониторов и датчиков.

Увидев его перебинтованную голову, его ногу и руки, покрытые гипсом, я ужаснулась, мое сердце сжалось от боли. Его нос был разбит, на щеках были кровавые царапины, а глаза и вовсе закрыты. Подойдя ближе к нему, я пододвинула стул и села возле своего мужа.

Аккуратно дотронувшись до кожи над его запястьем, я прижалась своим лбом к этому месту.

— Ты обязан выжить, Риккардо, слышишь меня? — начала говорить я, и слезы потекли из моих глаз. — Ты больше не можешь оставить меня одну! Ты не можешь оставить нашего сына! — сказала я, как вдруг, услышала, как за моей спиной что-то упало.

Лучиано стоял сзади, его глаза были широко раскрыты, а на полу валялись бутылки с водой, которые он уронил. Я видела тысячу вопросов в его глазах, которые он не мог задать мне сам.

— У нас есть сын. — сказала я ему, смотря прямо в его глаза. — Это долгая история, но никто не должен узнать о нем. — и я вытерла свои слезы, которые продолжали литься по моим щекам. — Никто, Лучиано. — и брат Риккардо кивнул головой в знак согласия. — Дай мне побыть с ним наедине. — попросила я, и он вышел за дверь. Я снова посмотрела на Риккардо, сжав его руку. — Ты встанешь на ноги, черт возьми, Риккардо Ломбарди, иначе я убью тебя собственными руками! Я задушу тебя прямо здесь! Мне плевать! Я больше не собираюсь справляться со всем этим дерьмом сама, я устала! — начала говорить я ему. — Я не смогу без тебя. — и я тяжело вздохнула. — Я не смогу, Риккардо. — меня начало трясти. — Пожалуйста, я прошу тебя, просто выживи, просто открой глаза и заговори со мной! — молила я его. — Я люблю тебя, слышишь? Я очень сильно тебя люблю! — но он продолжал лежать, даже не двигаясь. — Нет, черт возьми, я ненавижу тебя за это! Ты не можешь так поступать со мной снова! Не можешь! — и я вновь положила свою голову на его руку. — Не оставляй меня. — прошептала я, закрыв свои глаза. Не знаю, сколько я так просидела, ведь я потеряла счет времени, но я услышала стук в дверь, который вернул меня в реальность.
Это был Лучиано, он выглядел уже лучше, на нем был надет уже чистый костюм, но мне не понравилось его выражение лица, будто что-то еще случилось.

— Что не так? — тут же спросила я, и он, сглотнув, достал свой телефон, начав что-то печатать на нем.

«Я не хотел тебя беспокоить, но ты должна знать, что твой дедушка в Палермо, он приехал на общий консилиум всех Донов.» — и мои глаза округлились, когда я увидела это.

— Что? — выдохнула я. — Какой еще еще чертов консилиум?

«Встал вопрос о назначении нового Дона Сицилии, ведь Риккардо...» — и я резко вскочила со стула.

— То есть они, узнав о том, что Риккардо в коме, решили назначить нового Дона, воспользовавшись тем, что... о, боже...? — увидев, как Лучиано кивнул головой в знак согласия, я начала тереть лицо руками. — Риккардо жив, черт возьми! — резко воскликнула я, посмотрев в серые глаза его брата. — Никто не имеет права на его место, пока он жив! Только ты можешь занять его. — и он сглотнул, отрицательно покачав головой.

«Я не могу. Они никогда не сделают Доном человека, который не говорит. Никто не проголосует за меня.» — написал он, и я пришла в гнев.

— Какого черта вообще сюда приехали другие Доны? — не выдержала я.

«Это старое правило, если не остается никаких наследников из правящего рода Донов Сицилии, то другие Доны в праве назначить другого мужчину на это место.» — пояснил мне он.

— Риккардо жив!

«Им плевать, он не может сейчас править, потому что недееспособен, это главный фактор для них, и отличная возможность сменить власть.» — написал Лучиано. И я закрыла глаза, задумавшись.

Однако, я являюсь его законной женой, и у Риккардо есть наследник, о котором никто не знает.

Я убью их.

И я резко распахнула свои глаза, уверенно посмотрев на Лучиано.

— Я поеду с тобой. — и его рот приоткрыться от шока. — Я — законная жена Риккардо. — я подняла руку, показав пальцем на кольцо, и глаза Лучиано стали еще шире. — Просто доверься мне. — он сглотнул, но согласился со мной. — Нам нужны люди, много людей, которые окружат то место, где будет проходить совещание, Барбаросса не должен выйти оттуда живым. — сказала я ему, когда мы уже были в машине.

И потом я поняла, что Башкима не было нигде, честно говоря, увидев Риккардо, я совсем забыла про него. Найдя свой телефон в сумке, и свидетельство о браке, которое до сих пор там валялось, я набрала Башкиму, который почти мгновенно ответил на мой звонок.

— Где ты?

— Дафна, я уже жду возле клуба, мне пришлось отъехать, чтобы... только держи себя в руках, я здесь не один. — и я напрягалась.

— Кто с тобой? — и Лучиано как-то странно на меня посмотрел, сидя за рулем.

— Давай ты приедешь и все увидишь. Ждём тебя. — быстро ответил он, и сбросил трубку.

Плохие мысли тут же стали одолевать мою голову, а перед глазами все еще был бессознательный Риккардо, прикованный к больничной койке.

Подъехав к большому зданию клуба, где должно было состояться то самое совещание, я заметила куча тонированных машин вокруг, а потом, мои глаза переместились к Башкиму, и мой мир ушел из-под ног, когда я поняла, кто стоял с ним рядом. Вылетев из автомобиля, люди Лучиано тут же окружили меня, и последовали за мной.

— Какого черта? — повысила я голос на своего младшего брата Марио, который должен был быть сейчас на Гавайях.

— Я не собираюсь оставаться в стороне. — твердо заявил он мне. — Мне нужен дедушка!

— Ты зайдешь в этот клуб только через мой труп! — воскликнула я, посмотрев на него просто убийственным взглядом. — Башким останется с тобой в машине! Если ты сделаешь хоть шаг в сторону, то я сама задушу тебя, Марио! — а потом, я посмотрела на Башкима. — Как ты позволил этому случится? Я не собираюсь возиться еще с вами, когда нахожусь в такой ситуации! — и я снова взглянула на своего брата. — Риккардо в коме, борется за свою жизнь, черт возьми! Ты хочешь также? — и он сглотнул. — В машину! Оба!

— Нет, я не... — начал возмущаться Марио, но Башким уже потянул его за собой, крепко удерживая за локоть.

Лучиано стоял с открытым ртом, молча следя за мной.

— Пойдем. — сказала я ему, и мы двинулись в клуб, где было куча различной охраны, что мне стало аж некомфортно от такого количества вооруженных людей в одном месте.

Спустившись на минус первый этаж, мы оказались в подвале, коридор которого вел к массивным дверям, откуда слышались мужские голоса. Быстро преодолев оставшееся расстояние, я распахнула двери, увидев своего дедушку, Альберто Барбароссу, Дона Рима, который сидел во главе огромного стола. В руках я продолжала сжимать документ, про который уже напрочь забыла.

— Никто не хочет объяснить мне, что здесь, мать твою, происходит? — закричала я, и все мужчины тут же обратили свое внимание на меня, моментально замолчав.

В зале я также заметила Басилио Гальярдини, отца моей родной матери, Ачиля Ванцетти, моего дедушку, который также являлся отцом Клары, женщины, которая воспитала меня, и заменила мне мать, здесь также были Викензо Романо, Дон Милана, Дженнаро Джентилони, Дон Тосканы, и дядя Армандо Конте — Капо Лас-Вегаса, и другие мужчины, которых я не особо хорошо знала, или не знала вовсе.

— Вот и вернулась моя сбежавшая внучка. — с отвращением заявил Альберто. — А я уже думал, что мы никогда не свидимся.

— Я жду ответа! — продолжила я.

— Тебя это не касается! — и я начала тяжело дышать, крепко сжав бумагу в руке.

— То есть ты хочешь сказать, что за спиной моего живого мужа, решил выбрать нового Дона Сицилии? — и я услышала ахи, кто-то начал перешептываться между собой.

— Что ты сказала? — спросил Альберто, будто не услышав меня.

— Моего мужа. — повторила я, и кинула ему через весь стол свидетельство о браке, которое являлось лишь копией. Конечно же, я бы не отдала ему оригинал в руки. Он быстро схватил документ, развернув его, и начал читать.

— Это правда? — спросил кто-то у Альберто, но лицо моего дедушки уже стало красным от злости.

— Это правда. — ответила я, и наши взгляды вновь пересеклись. — Я являюсь законной женой Риккардо Ломбарди, соотвественно, пока мой муж не может управлять Сицилией, это буду делать я на правах его супруги! — заявила я всем, и снова послышались ахи.

— Ты не имеешь на это никакого права! И что, что ты его жена! — закричал Альберто. — Это ничего не значит!

— Я имею на это право, как никто другой. И если уж тебе важно мнение своего чертового совета, то пожалуйста, голосуйте, но имей ввиду, Альберто, против будешь только ты. — сказала я ему, и он начал тяжело дышать.

— Это не так! — снова вскрикнул он.

— Хорошо, начнем по порядку. — и я оперлась своими руками на стол. — Ачиль Ванцетти, Дон Калабрии, и мой дедушка, который в отличие от тебя, вырастил меня, который поддерживал меня в трудную минуту, и был рядом, ты думаешь, что он пойдет против меня? — и Альберто сглотнул. — Нет, не пойдет. Идем дальше, Басилио Гальярдини, мой родной дедушка. — и вновь послышались перешептывания, никто явно не ожидал этого. — Отец Кармины, моей матери. Я также являюсь его единственной живой наследницей. — и Альберто совсем покраснел. — Кстати, с моей родной матерью, ты знаком намного лучше, чем я, ведь именно ты стоял за ее убийством, ведь так? — и Дон Рима напрягся еще больше, Басилио бросил на него свой испепеляющий взгляд. — Викензо Романо, рада вас видеть. Викензо является родным дедушкой Марко Бенедетти, чья супруга, Джульетта, в свою очередь, принадлежит к семье Ломбарди, она - родная сестра Риккардо, и если вдруг Викензо хочет наладить отношения со своим единственным внуком, то пожалуй, ему не стоит идти против семьи Ломбарди! — и казалось, что Альберто сейчас хватит приступ. — Ну и наконец, Дженнаро Джентилони, Дон Тосканы, и дядя Армандо Конте. — и мы встретились взглядами с этим противным мужчиной. — Если вы не хотите, чтобы сюда приехал Армандо, и убил вас, забрав себе территорию Тосканы, которая принадлежит ему по праву, то вы не посмеете пойти против меня, и моего мужа, ведь мы, с недавних пор, стали довольно близки с семьей Конте. И я более чем уверена, что Армандо поддержит нас, Дженнаро.

— Замолчи! — крикнул Альберто.

— Не нравится, когда я права? — спросил я у него, усмехнувшись. — Ты — один, Альберто, и ты слишком стар, возможно, у тебя уже помутнел рассудок, кажется, что твое место должен занять кто-то другой! — заявила я ему, и он вскочил со своего места.

— Да как ты... как ты смеешь, маленькая сука! — я была уже на грани.

— Разве вы не согласны, синьоры? Мне кажется, что Альберто больше не может быть Доном Рима! — и я улыбнулась всем. — Мой брат, Марио, который как раз таки является внуком, и законным наследником Альберто, отлично подойдет на эту роль.

— Закрой свой чертов рот, шлюха! — продолжил кричать мой дедушка.

— Еще хоть одно подобное слово в сторону моей внучки, и ты умрешь. — вдруг сказал Басилио, и во всем помещении повисла оглушительная тишина.

Я резко повернулась, и вытащила из кобуры Лучиано пистолет, дуло которого направила прямо на Альберто, его люди тут же кинулись к нему.

— Еще шаг, и вы все умрете! — закричала я, и как не странно, солдаты Дона Рима отступили, и тут я поняла, что Лучиано, вместе со своими людьми, тоже направили на них свои оружия. — Я — Дафна Ломбарди, законная жена Риккардо Ломбарди, мать его ребенка. — и снова послышались вздохи, и ахи. — Наследника на пост Дона Сицилии. Заявляю, что только я, ввиду еще слишком юного возраста своего сына, могу занять данный пост, пока Риккардо не поправится, и если кто-то против, то вы не выйдете отсюда живыми, я превращу вас в кровавое мясо! — крикнула я всем, и увидела, как Альберто потянулся к своему глоку. — За моего мужа, и мою мать! — не успев достать свой пистолет, я первая выстрелила в него, мгновенно лишив его жизни. Он упал замертво, забрызгав своей кровью белый стол. — И больше никто не посмеет претендовать на место Дона Сицилии, пока жив Риккардо, я и наш сын, черт возьми! Никто! — и я обвила убийственным взглядом каждого. — И если вы думаете, что Риккардо — это худшее, что могло случится с вами, то вы ошибаетесь, убитая горем жена в сто раз страшнее, синьоры. — и я усмехнулась, опустив пистолет. — Новым Доном Рима становится мой брат — Марио Барбаросса, а место Дона Сицилии все еще принадлежит, и будет принадлежать моему мужу! — твердо заявила я. — И если у вас больше нет вопросов, то прошу вас, к чертовой матери, покинуть территорию Сицилии. У вас есть ровно час. — и я развернулась, покинув этот зал, и оставив мужчин за своей спиной с открытыми ртами.

Выйдя на улицу, я достигала машины, и быстро запрыгнула на заднее сиденье рядом со своим братом.

— Поздравляю, ты — новый Дон Рима. — сказала я ему, и глаза Марио округлились.

— Что?

— Альберто мертв. — ответила я, и встретилась взглядом с Лучиано, который только что сел за руль машины. — Нужно отвезти Марио в безопасное место, а после, мне надо в больницу.

Марио что-то говорил мне, но я больше не слышала его, смотря в пустоту. Я слишком устала, не спав уже какие сутки, я скучала по Дэми, по бабушке, и другим братьям, я хотела обнять Риккардо, живого и здорового.

И я сама не поняла, как провалилась в сон, медленно открыв свои глаза, я поняла, что за окном уже было темно, и что я все еще была в машине Лучиано.

— Проснулась. — вдруг услышала я голос Башкима с переднего сиденья, и выдохнула.

— Сколько я проспала?

— Часа четыре, не больше.

— Где мы? — и я огляделась.

— Около больницы. Я знал, что ты не захочешь, чтобы мы оставили тебя дома. Я также привез тебе кое-какую чистую одежду, и кое-что из еды. — сказал он, и протянул мне пакеты.

— Спасибо. — и взяла бутылку воды, мне жутко хотелось пить.

— Ты убила Альберто? — вдруг спросил он, и я чуть не подавилась водой.

— Да. — спокойно ответила я. — И я сделала это без какого-либо сожаления.

— Солдаты говорят, что ты сделала это из-за Риккардо, и своей настоящей матери. — сказал он, и я напряглась. — Но дело не только в них, ведь так? — он полностью повернулся ко мне, четко посмотрев в мои глаза. — Ты не хотела, чтобы на руках Марио была кровь его собственного дедушки? — и я задрожала. Он был прав. — Ты не хотела, чтобы его первое убийство было именно таким.

— Лучше это буду я, чем он. — прошептала я.

— Но ведь он тоже был твоим... дедушкой. — и я сглотнула.

— Он пытался убить моего мужа. Этого достаточно, чтобы я пошла на такой шаг.

— Знаешь, я не верил, что между тобой и Ломбарди есть любовь, но я ошибался. Теперь я вижу это. И даже больше.

— Я убью любого за него, и за нашего сына. — призналась я. — Я пойду по головам, если придется.

— О, поверь, это поняли сегодня абсолютно все. Тебя действительно стоит бояться. — и он усмехнулся. — Ты стала сильной, Дафна, ты превзошла даже Ардиту.

— Но внутри... я все еще та маленькая и слабая девочка.

— Это не так. От той девочки больше ничего не осталось. — и я тяжело вздохнула.

— Ты прав. — согласилась я. — Нужно идти. — я схватила пакеты, быстро умылась в уборной комнате больницы, и переоделась в чистую одежду, но еда так и не лезла мне в горло.

Прошла неделя, как я жила в больнице, в палате Риккардо, и отходила от него только тогда, когда мне нужно было в туалет, я почти не спала, мало ела, и чувствовала себя просто отвратительно, но Риккардо так и не приходил в себя. Он продолжал быть в коме.

Казалось, что я начала сходить с ума, разговаривая с Риккардо, рассказывая ему наши общие воспоминания, делясь с ним историями о взрослении Дэмиена, хотя понимала, что он не слышал меня, и что он не мог мне ответить.

Лучиано, не хотя и долго сопротивляясь, с моего, так сказать, благословения, покинул Италию, отправившись на свадьбу своей сестры Джульетты, и мы оба приняли решение, что ей не стоит знать о состоянии Риккардо в такой радостный для нее день. Я знала, что мой муж был бы против, если бы мы все же рассказали ей об этом сейчас.

Если бы не Уго, Рико и Сесто, которые фактически взяли на себя все управление бизнесом, то я даже не знаю, как мы бы со всем справились, ведь я еще не была готова покинуть больницу, и оставить Риккардо одного, все еще надеясь, что он вскоре придет в себя.

Сегодня вечером должен был вернуться Лучиано, с которым нам нужно было обговорить несколько важных вопросов, касающихся мафии, и когда он приехал, мне пришлось покинуть палату, и черт, да, мы обсуждали это в кафетерии больницы, мой мозг кипел, пока я пыталась разобраться со всеми бумагами, и тем, что мне еще предстояло сделать, пока Риккардо был в коме.

Я заметила, что телефон Лучиано звонил несколько раз, но он так и не ответил ни на один звонок.

— Кто это? И почему ты не берешь трубку? — не выдержала я.

На листке бумаги он написал:

«Это Джульетта, она хочет поговорить с Риккардо, но я не знаю, что ей сказать.»

— Дай сюда. — потребовала я, и он протянул мне телефон, я тут же ответила на звонок.

— Лучиано, передай трубку Риккардо, сейчас же! — и я тяжело вздохнула. — Слышишь, Риккардо? — она видимо подумала, что мой вздох был положительным ответом. — Я ненавижу тебя! Как ты мог так со мной поступить? Я ведь ждала тебя! Я хотела увидеть тебя! Но ты... ты больше мне не брат! — закричала она, и я, устав от всего, и услышав это, пришла в гнев.

— Замолчи! — крикнула я так резко, что Лучиано аж вздрогнул, сидя рядом со мной.

— Кто это? — переспросила девушка, к которой я хорошо относилась, всегда, но не сейчас.

— Это Дафна, Дафна Ломбарди, жена твоего старшего брата. — и она ахнула. — Ты действительно думала, что Риккардо бы так поступил с тобой? Он все делал для тебя, Джульетта, все! — и я усмехнулась горькой улыбкой. — И после всего этого, ты так относишься к нему? Больше не звони сюда, и даже не думай появляться в Италии! Твой брат в коме уже вторую неделю, он сражается за свою жизнь, пока ты продолжаешь быть чертовой эгоисткой. Мы не хотели тебе говорить об этом, дабы не испортить твой праздник, но я не думала, что ты так отреагируешь. — и я тяжело вздохнула. — Знай, что на Сицилии тебе больше не рады. — я сбросила трубку, откинувшись на спинку стула, и закрыв свои глаза.

Может я и была слишком груба, но я устала от всего. Мне было не до каких-то истерик младшей сестры Лучиано.

Черт возьми, Риккардо, я сейчас сражалась за тебя против всего мира.

Просто открой глаза.