КНИГА 3. ГЛАВА 1. ЗАМИНКА
Глубоко в недрах Бездны, неподалёку от великого ларшевого озера, по легенде дающего начало всем прочим её озёрами и рекам, на древнем стеклянном саркофаге спали два кота. Один из них походил на леопарда, одетого природой в пёструю рысью шубку. Другой был обычным домашним котом – упитанным, длинношерстным, полосатым, в белых «чулках» и «перчатках». Выгнувшись луком, он занимал большую часть крышки, заставляя могучего собрата ютиться в изголовье. Свернувшись тугим клубком, обвив длинным хвостом нос и смешно скрюченные передние лапы, тот спал как убитый.
Сон домашнего кота был куда беспокойнее. Его мышцы непрестанно подрагивали, глаза перекатывались под веками, усы трепетали, обнажая маленькие острые клыки. Он охотился на безднианских мышей – ярких и неуловимых, точно ларшевые отблески. Их запах, даже сам едва уловимый скрежет крохотных коготков о камень пещер пьянил. Предвкушая, как хрустнут в его пасти нежные косточки, податливо разойдётся тонкая шкурка и по подбородку заструится горячая, липкая кровь, кот неутомимо преследовал добычу: перемахивал завалы камней, уворачивался от колёс телег и чьих-то ног, красиво вписывался в повороты туннелей и просачивался в неприметные трещины. Ни одна из мышиных уловок не могла сбить его с толку. Расстояние между ним и добычей стремительно сокращалось. Последний прыжок – и он настигал её. Но всякий раз, когда его клыки смыкались на мыши, она вдруг взрывалась, лопалась, точно наполненный водой рыбий пузырь, окатывая беднягу холодной сладковатой жидкостью. Кот принимался чихать, кашлять, остервенело мотать головой, вытряхивая мерзкий сироп из ушей. А потом всё начиналось сызнова. Раз за разом...
Но оба кота были здесь отнюдь не для того, чтобы спать и видеть сны. Они присматривали за странным существом, покоящимся в саркофаге. Живым существом, занявшим место давно истлевшего покойника. Очертания его худого, обнажённого тела скрадывала ларша, заполнявшая гроб наполовину. Полупрозрачная, вязкая, точно малиновый кисель, она то и дело шла рябью, хотя существо оставалось недвижимым. Голова его также покоилась в толще ларши, на поверхность выглядывали лишь концы непомерно длинных пальцев – прозрачно-алые, с длинными стеклянистыми когтями. Казалось, что внутри они полые и потому держат кисти рук существа на поверхности, точно поплавки.
Вдруг существо встрепенулось и открыло глаза. Саркофаг наполнился пламенем. Домашнего кота точно подбросило взрывной волной. Превратившись в пушистый шар, он приземлился на соседний гроб, бессильно проскрёб по нему когтями, шмякнулся на пол и бросился наутёк. Леопард же только зевнул и тут же освоил освободившееся место, распластавшись по крышке и свесив все четыре лапы по сторонам. Кося глазом, он некоторое время наблюдал, как лопаются плёнки ларши, заполнившей гроб крупноячеистой пеной. Потом облизнулся, постучал по стеклу когтями и мысленно проворчал:
– Вот пустая порода. Пёс знает чем занимается. Лучше бы хоть вон этой штуке углы скруглил, бедному Мейву в лапки врезаются.
Леопард поёрзал, пытаясь извернуться так, чтобы ни одна из чувствительных жилок не приходилась на острые рёбра, и вдруг понял, что никакие они уже не острые. Крышка саркофага точно подтаяла по краям, став уютно-покатой. Валяйся пока не заваляешься. Но Мейву Куцехвосту было уже не до того.
– У него получилось! Эй вы там, слышите? У него получилось! Получилось, получилось! – взмыв в воздух, радостно завопил он.
И заскакал по пещере, как полоумный.
Стоя на высоком берегу, Анар тоскливо смотрел, как отростки циклопического портала-медузы скользят по поверхности ларшевого озера. Рябь вокруг них унималась на время, и казалось, будто портал разглаживает складки на причудливой алой простыне. Разглаживает, разглаживает, но та неизбежно сминается снова.
Пятнадцать недель. Сто двадцать дней тщетных поисков выхода из проклятых харнианских пещер, прослушивания безднианских баек Мейва и причитаний Брая, чесания Фонаря за ушами, кидания камешков в ларшу и бесцельного петляния среди берёз. В случае Анара к этому списку упоительных занятий добавлялось ещё и бесконечное обругивание одного авантюрного дурака, завлекшего друзей в хитроумную подземную ловушку. Позорище мохнатое! Как он мог так слепо довериться неведомой силе? Тем более – силе безднианской. Что хорошее когда приходило из Лэннэс? Ну за исключением стекла. Ничего. Почему же он возомнил, что сейчас всё должно пойти иначе?
Ни Аниаллу, ни Брай, ни Мейв не сделали Анару ни единого упрёка. Даже тогда, когда стало понятно, что и бросив тела, они не смогут выбраться отсюда, все трое, точно сговорившись, продолжили всячески пресекать его попытки покаяться. Алу отказывалась допустить, что интуиция могла так подвести его, а Мейв и Брай свято верили в чутьё самой сианай. «Мы просто что-то упускаем, даже не сомневайся. Нужно только хорошенько поискать», – упорно твердила Аниаллу. И они искали. Искали, искали и искали, но безуспешно... пока однажды у Мейва не случилась истерика.
С воем пробудившись от очередного кошмара, Куцехвост разразился тирадой о том, что вот оно – достойное наказание за его предательство. Персональное мучилище, пылающая клетка, из которой не выбраться и в которой, что куда страшнее, нечем себя занять. Мейв метался по пещере, изощрённо проклиная всё на своём пути: берёзы, обломки скал и харнианских механизмов, повешенного мага и протянувшуюся к нему от озера огненную нить, спальный мешок Аниаллу и её саму. Вслед за Куцехвостом носился Фонарь, пытавшийся унять хозяина, кусая его за босые пятки.
Закончилась эта драма на берегу, где, нашипев на расставленные на плоском обломке скалы банки, Мейв принялся кидаться ими в ларшу. Те, что были выдуты из обычного стекла, мгновенно расплавились, а бекляные, покачиваясь, неторопливо поплыли к порталу.
– Ты совсем ума лишился?! – схватился за голову подбежавший Брай. – Их же сейчас затянет внутрь!
– И что с того? Их же здесь полно, – ощерился Куцехвост.
– То, что их могут увидеть харнианцы! Увидеть и решить узнать, как весь этот мусор угодил в ларшу. А тут мы!
– Вот и прекрасно, хоть какое-то развлечение.
– Хочешь зависнуть в этой дыре ещё и без тела?!
Подобная перспектива мгновенно отрезвила Мейва. Он озадаченно поскрёб в затылке, загрёб воздух пальцами, но излучение озера ожидаемо разъело его заклинание.
– Что тут у вас происходит? – спросил примчавшийся на шум Анар.
За ним появилась и Аниаллу.
– Этот полоумный решил отправить харнианцам послание в бутылке! – срывающимся голосом пожаловался Брай. – Я не знаю, что делать. Нырять? Или ты сможешь их как-то подцепить? Обычная магия развеивается, но, может, твоя драконья...
Анар понимающе кивнул и, свесив ноги, уселся на краю обрыва. Драконьи способности всё ещё плохо слушались его. Прибегать к ним было, точно пытаться пошевелить пальцами на сильно отсиженной ноге. Морщась от болезненной, муторной дрожи в груди, глубоко вонзив когти в камень, Анар упорно манил медленно удаляющиеся банки взглядом.
– Не выходит: не развеивается, но соскальзывает, – сквозь стиснутые зубы процедил он пытливо склонившейся к нему Аниаллу.
Сианай резко распрямилась, отступила на шаг и через мгновение всунула ему в руку пучок шпилек – стеклянных, но с костяными навершиями. Анар без труда поднял шпильки в воздух, направил к банкам и вскоре переловил их все, ловко подцепив за горлышки. Заставить добычу двигаться против течения оказалось намного сложнее. Пару раз банки выскальзывали, а у самого берега Анар вовсе упустил одну из шпилек в ларшу. Костяной шарик вспыхнул и взвился к потолку чёрным дымком, стеклянное остриё пошло ко дну. Анар собрался было подцепить банку другим «крючком», но вдруг почувствовал нечто странное. Он буквально физически ощутил, как шпилька коснулась дна банки, ощутил зазор между ними, а потом и множество куда более мелких зазоров вокруг.
Стеклянные стенки перестали казаться ему сплошными. Они... они были будто слеплены из сотен прозрачных нитей, плотно спрессованных, но всё же отстоящих друг от друга. Не до конца ему понятным движением души, Анар вплёл между ними собственные чары, дёрнул банку на себя, и она с тихим чмоканьем вырвалась из ларши.
Мейв присвистнул.
– Чему ты радуешься?! – тут же снова накинулся на него Брай. – Мы едва не выдали себя!
– Ты теперь до смерти будешь мне это припоминать?
– До смерти? Да это случилось десять минут назад. И если бы не...
– Погоди. Потом его поджаришь, – становясь между ними, проговорил Анар. – Мне пришла мысль... может, дурацкая.
– Да хоть какая-то, – шаркнул ногой по камням Мейв.
– Хочешь попробовать переправить нас в банке? – хмыкнула Аниаллу.
– Несколько гробов в пещере с порталом бекляные. Все разом мы в такой не втиснемся, но, если в несколько заплывов...
Всю следующую неделю Анар провёл, тренируясь до изнеможения – сначала на банках, потом на баке, предусмотрительно вырезанном друзьями из какого-то механизма внизу, а затем и на саркофаге. Сладить с последним оказалось донельзя трудно. Анар явно достиг предела своих возможностей.
– Ну, нам ведь большего и не надо, – похлопал сникшего товарища по плечу Мейв.
Наивная душа... Стоило Анару забраться в гроб самому, как выяснилось, что перемещать нечто извне и изнутри – две совершенно разные задачи. Как бы алай ни старался, саркофаг даже не дрогнул – ни на первый, ни на второй, ни на третий день. Максимум, что мог сделать Анар, это передвинуть поставленную на прозрачную крышку банку. Дело застопорилось, все приуныли, и кто знает, чем бы всё закончилось, если бы одним прекрасным вечером Аниаллу не осенило.
Она только что изъяла у Фонаря пространственный мешок, который тот раз за разом воровал у неё и терзал в уголке, видимо мстя за своё собственное похищение.
– Кажется, я от тебя заразилась, – заявила она Анару, расправляя пожёванные шнурки, чтобы растянуть горловину во всю ширь.
– Чем?
– Безумными идеями. Ну-ка, полезай.
Анар забрался внутрь, уже понимая, к чему она клонит. Отыскав банку побольше, Аниаллу осторожно уложила в неё мешок, не дав его горловине закрыться полностью.
– Готова? – удобно устроившись в тканевых недрах, спросил Анар.
– Крышки нет, но ты хотя бы так пока попробуй.
Анар сосредоточился, и через пару минут дно банки неприятно проскрежетало по камням.
– Ну вы даёте! – донёсся сверху восхищённый вздох Мейва.
Анар и сам воодушевился... но радость его оказалась недолгой: ни у одной из бекляных банок в пещере не было крышки.
– Это просто издевательство какое-то! – снова начал заводиться Мейв, но Аниаллу уняла его одним строгим взглядом.
– Брай, неужели ты совсем разучился обращаться со стеклом? Вы ведь все в детстве лепите из него, как из пластилина.
– Моё детство давно минуло, госпожа, – пробормотал харнианец. – Я могу попытаться, но...
– Но?
– Мне страшно, – честно признался Брай.
– Кто-то из нас всё время будем рядом. Если что-то пойдёт не так, мы тебе поможем.
– Ларша могла бы помочь мне вспомнить. Но нырять в неё – само по себе риск. Если они почуют меня сквозь неё...
– Стойте, – подал голос Мейв. – Мы же можем не кидать его в озеро, а... набрать ему ванну: банкой ларши начерпать и в тот же гроб стеклянный натаскать. Так и безопасней будет: мы его туда засунем, крышкой закроем, и, если что, он ни нам, ни себе не навредит. Ты замкнутых пространств-то хотя бы не боишься?
Брай помотал головой.
На том и порешили. С опаской погрузившись в свою ванну, харнианец больше не захотел её покидать. Он откровенно блаженствовал в ларше, дух его креп, с душой тоже не происходило ничего дурного, но товарищи по несчастью всё равно не оставляли его одного, распределив дежурства.
Хотя никаких подвижек пока не наблюдалось, настроение Анара заметно улучшилось. И дело было не только в том, что перед ним забрезжила слабый луч надежды. Когда Мейв заступал на пост, они с Аниаллу наконец-то оставались наедине, и тогда всё вокруг начинало видеться в совершенно ином свете: жар ларши разливался по коже подогретым массажным маслом, чёрно-белые стволы берёз наводили на мысли о разметавшихся по подушкам угольных прядях, и даже щупальца портала-медузы, казалось, начинали извиваться маняще, будто руки танайской танцовщицы...
Анар улыбнулся, заслышав лёгкие шаги.
– Угадай, что у нас на ужин, – спросила Аниаллу, поставив холодный стакан ему на макушку.
Алай только дёрнул ухом – вопрос был риторическим. На завтрак, обед и ужин их всегда ждало одно и то же блюдо. Какой бы предусмотрительной ни была Алу, даже она не могла предположить, что они могут застрять где-то на несколько месяцев. На пятой неделе их запасы подошли к концу, и Мейв принялся несмешно шутить про то, что не даст товарищам (даже Аниаллу) съесть Фонаря. К счастью, пещерная роща оказалась не так проста. Душистый сок был не только вкусен, но и необычайно питателен. Если бы понадобилось, алаи смогли бы прожить на нём и полгода, и год, хотя думать о подобной перспективе, конечно же, не хотелось. Сложнее всего пришлось Фонарю: даже основательно изголодавшись, он отказывался лакать сок до тех самых пор, пока Мейв, извинившись перед хищнической природой приятеля, чарами не заставил его полюбить сладковатое питьё.
– Из этих рук – хоть яд, – промурлыкал Анар, забирая у жены стакан и притягивая к губам её запястье.
***
– Да вы там оглохли, что ли? Ору, ору. Всё, я вхожу! – в конце концов не утерпел Мейв. – Ой, а где же...
Аниаллу стояла на берегу одна. За ней, возле самого обрыва, в луже берёзового сока перекатывался с боку на бок стакан из безднианского стекла.