2. АВТОРЫ ИДЕИ (ч.1)
Сгорбившись над стеклянным рабочим столом кожевенницы Монео, Талия резала распластанную на нём шкуру – огромную, толстую, влажную, размеченную светящейся краской. Хр-р-рлясь, хр-р-лясь... Закусив губу от напряжения, почти уткнувшись носом в малиновую поверхность, алайка вела когтем по извилистым линиям выкройки – вела, вела, вела, и всё никак не могла замкнуть контур сложной детали.
– Да что же это такое?!
Талия недовольно поморщилась, откинувшись на спинку костяного кресла, и тут же получила ответ: злокозненная шкура регенерировала! Стоило взглянуть на неё издалека, как стало ясно: едва разрезанный участок пропадал из поля зрения алайки, разошедшиеся края смыкались, в мгновение ока срастаясь без следа.
Раздражённо фыркнув, Талия уставилась на расписную ширму, за которой мелькал женский силуэт.
– Монео!
– Не отвлекай меня, а то я опять всё перепутаю! – не переставая стучать ножом, прикрикнула на неё та.
– Я ведь, между прочим, стараюсь. Обвожу все твои завитушки, как идиотка.
– Что же в этом идиотского? – Недоумение в голосе кожевницы звучало вполне искренне.
– Хочешь сказать, ты не в курсе, что эта штука живая?
– Как это – живая? – спросила Монео, выходя из-за ширмы с миской грибного салата в руке.
– Так это – живая. Кровь из неё, конечно, не хлещет, но восстанавливаться ей это ничуть не мешает. Безо всякой магии. – Талия опёрлась руками о стол, глубоко вонзив когти в шкуру и исподлобья глядя на оторопевшую подругу. – Где ты её взяла? Может, это шутка чья-то дурацкая? Никаких морд подозрительных тут, случаем, не пробегало?
Но Монео явно было не до смеха. Миска звякнула об пол. Грибы, горох и помидоры запрыгали по истёртым каменным плитам. Кожевница в ужасе смотрела на пальцы своей гостьи, каждый из которых, уже полностью поглотив когти, обхватило по выпятившейся из шкуры ядовито-розовой трубке. Они натягивались всё выше и выше, скользя по тонким фалангам. Талия завизжала от отвращения, забилась, пытаясь вырваться. Но жуткие напальчники не отпускали. Сменить форму ей тоже не удалось.
– Тащи нож, Монео! Нужно их отрезать! – закричала она подруге, но та застыла золочёной статуей, тараща на неё немигающие глаза.
Талия рванулась назад, вкладывая в движение весь свой вес, оттолкнулась ногами. Шкура скользнула по столу. Кресло под Талией стало заваливаться. Не в силах хоть как-то сгруппироваться, алайка опрокинулась вместе с ним на пол, пребольно приложившись затылком, вывихнув оба запястья, но освободившись из мерзкого плена. Увы, радость её была недолгой: следом за шкурой на грудь алайке обрушилась и тяжёлая крышка, с мерзким хрустом впечатавшись в рёбра и вышибив из Талии дух.
Талия очнулась, зашипев от боли. Всё тело ныло, в носу свербило от неестественно сильного аромата салата Монео. Алайка лежала, поджав ноги к груди, на чём-то тёплом и упругом. Острая тазовая косточка уютно уминалась в податливую поверхность, мягко обтекающую контуры тела. Двигаться не хотелось. Хотелось наслаждаться тем, как постепенно расслабляются мышцы, наливаясь странной истомой. Хотелось вслушиваться, вчувствоваться – бедром, рёбрами, плечом – в мерную пульсацию пола. Точно где-то вдали, в его толще, билось гигантское сердце, нет, десяток тихих, огромных сердец.
Но Талия не поддалась наваждению, заставив себя открыть глаза. Её испуганный вздох отразился от стены цвета фуксии, сплетённой из плоских, широких, ветвящихся тяжей. Алайка подумала, что выпала из одного кошмара в другой, угодила в живую тюрьму из воспоминания Ирсона – чудовищную утробу, где приспешники Тала взращивали своего «Истинного Веиндора». Однако голоса, которые она услышала через мгновение, определённо принадлежали не Ирсону или его сокамернику энвирзу Фамишу. Талия замерла, навострив уши.
– Это противоестественно. Ничто живое не должно так быстро восстанавливаться после наших когтей, – чуть в отдалении холодно процедила женщина – эалийка, вне всяких сомнений. – Это не магическая плоть, я отчётливо чувствую.
Послышались шлепки, точно говорившая шла босиком по свежевымытому лакированному полу.
– Я же говорил, я минут двадцать когтил стену, но без толку, – ответил ей мужской голос – совсем рядом, буквально над головой Талии; она тут же узнала его – это был Анар ан Сай, муж сианай Аниаллу. – О, смотри, Тимела, она очнулась.
Талия собралась было обернуться, но он осторожно удержал её за плечо и зачем-то спросил:
– Талия, ты ведь знаешь, как выглядят анэис, вернувшиеся от Дерева?
– Н-нет. А разве они как-то меняются? – пролепетала она, окончательно сбитая с толку. – Про них, конечно, говорят, что свет их глаз становится... как это там... подобен свету Глаз Аласаис в дни великих эалийских празденств, когда он пронизывает всё и вся и нет ему преград, но это ведь не про внешность, а про особую проницательность, верно?
– Оставь её, Анар. Она не из пугливых, – прошелестела Тимела, и Анар убрал руку.
Талия перекатилась на другой бок, села... и поняла, что метафора про всепроникающий свет Глаз – никакая не метафора. Радужки Тимелы сияли бледным, серебристым, каким-то призрачным светом, превращавшим верхнюю часть её лица в хрустальную маску. Под полупрозрачной кожей лежали будто стеклянные сухожилия, мышцы, сосуды и нервы, за которыми угадывались очертания черепа, со всеми его выпуклостями и впадинами. Это было и жутко, и завораживающе прекрасно одновременно.
Талия ошарашенно икнула.
– Простите...
– Ты как? – погладив её по спине, спросил Анар.
– Нормально. Ничего не болит. А где это м-м?.. – Талия закашлялась.
– Где мы, как сюда попали и сколько уже здесь пребываем? – подсказала Тимела. – Начну с конца. Анар здесь около часа, я – чуть меньше. Ты – минут десять. Мы подозреваем, что нас перенёс сюда некий дракон Изменчивого: мы оба не помним момент похищения, но когда тут появилась ты, ни Анар, ни я магического влияния не почувствовали.
– Никакие наши способности здесь не действуют. Когти стены не берут, – подхватил Анар, когда Тимела, о чём-то задумавшись, замолчала.
Талия нервозно потёрла коленки – прохладные и какие-то неестественно гладкие – и только сейчас заметила, во что одета. Её тело от самой шеи до запястий и щиколоток плотно обтягивала толстая эластичная плёнка. Фиолетово-розовая, кое-где она была матовой, кое-где глянцевито блестела. Местами её верхний слой расползался, превращаясь в причудливую сеть, через которую проглядывала более тёмная «подкладка». На тыльной стороне предплечий живая ткань собиралась в сотни тонких складок, волнами разбегавшихся от узловатых уплотнений по центру. По краям эти странные мятые овалы окаймляли невысокие валики, делавшие их отдалённо похожими на присоски. Точно такие же диковинные костюмы красовались и на Анаре с Тимелой, только их «вторая кожа» была золотисто-бирюзовой и угольно-чёрной, из-за чего анэис казалась обнажённой.
С влажным треском разрезав когтем ткань, Талия освободила хвост. Плёнка никак не ощущалась на голой коже, а вот меховым частям под ней было неуютно. Анар с улыбкой покосился вправо: на одном из выростов стены покачивались два похожих непарных «чулка».
Комната была престранной. Её чуть вогнутые пол и потолок, игравшие всеми оттенками розового – от тусклого, пепельного, до ядовито-яркого, бугрились волнами. Кое-где они обтекали сероватые дырчатые образования, походившие на высохшие коробочки лотоса. Местами из стен, натягивая до полупрозрачности устилавшие их плёнки, выныривали жёсткие изогнутые конструкции – толстые и рубчатые или тонкие и гладкие, будто хребты и рёбра. Изнутри этих чудовищных абажуров, пугающе высвечивая пронизывающие их сосудистые сетки, лилось мягкое сияние.
– Там внутри какое-то светящееся желе. Ничего интересного, – заметив, что она пытливо выпустила когти, поведал Анар.
По центру пола змеилась неглубокая канава, перетянутая поверху сотнями кожистых перемычек, наводившая на мысли о подживающей ране. В углублениях кольчатого дна посверкивали лужицы.
– Дистиллированная вода, – представила их Тимела.
Талия вздохнула и, перешагнув канаву, остановилась возле кучи вывалившихся из стены... кишок, хоботов, щупалец? Из центра этого жутковатого клубка, точно столик из груды тюфяков и подушек, торчал чуть вогнутый сверху грибообразный вырост. Эдакая лисичка-переросток цвета спелой земляники. Талия несколько раз ошарашенно хлопнула глазами, провела ладонями по костюму и, звонко хлопнув себя по лбу, поспешно зашагала к Анару и Тимеле.
– Кажется, я знаю, где мы, кто нас украл и сожрал. Как же я сразу не сообразила?! Конечно, местная лепнина больше похожа на какие-то жуткие жилы, чем на гифы, но...
Товарищи по несчастью выжидающе смотрели на неё.
– Что яркое и гладкое с одной стороны, а губчатое или пластинчатое с другой? И чем тут воняет?
– Ничем. Тут совсем ничем не пахнет, – переглянувшись с Анаром, сказала Тимела; тот помотал головой, подтверждая её слова.
– Вы и правда не чувствуете? – Талия слишком резко вздохнула и потёрла дрожащим запястьем засаднивший нос. – Здесь пахнет грибами, будто в корзинке с опятами. Мы угодили в Согриа, в Сонную Грибницу.
– Мы в Бездне? – неприязненно нахмурилась Тимела. – Ты узнаешь это место?
– Конкретно в этой комнате я не была, но... но я прямо хвостом чую, что это она, голубушка. Какая же сволочь нас сюда зашвырнула? И на кой пёс? – Талия задрала голову к потолку, словно обращалась к зиявшим в нём чёрным провалам. Но ответа не последовало, и она вновь воззрилась на своих «сокамерников». – Вот вы чем занимались, когда это случилось?
– Я обедала у себя в покоях. Одна, – сообщила Тимела.
– А мы с Алу, Мейвом Куцехвостом и Браем-си'алаем уже какой месяц загораем на жарком бережке озера Исток, – сказал Анар.
– В смысле нашего, безднианского, озера Исток? Того самого, из которого... – поразилась Талия.
– Того самого, из которого, – покивал алай.
– И что же вы там делали?
– Мы там застряли. Хотели выследить похитивших Делию харнианцев и... вот.
– Вот до чего доводят заигрывания с Фай. Нашли себе подружку, – фыркнула Тимела.
– Не могу сказать, что мы подружились, скорее наоборот, но тут она ни в чём не виновата. Это я учудил.
– Неудачно переместился?
– Нет. Я заключил сделку с другой безднианской дамой, которая... которая ещё похлеще Фай.
– Хуже Фай только Швея, – хмыкнула Талия.
Анар лишь конфузливо опустил уши, и ей пришлось обхватить себя руками, чтобы не начать вытряхивать из него подробности «с присущей ей живостью».
– Швея попросила меня забрать у Фай кое-что, что та, судя по всему, у неё украла, – к счастью, сам продолжал Анар. – А взамен пообещала открыть нам путь в харнианскую святая святых. Всё прошло благополучно, вот только портал, ведущий из пещеры Истока в харнианскую крепость, оказался ниже уровня ларши. А тот, через который мы пришли, захлопнулся. Так что мы ни туда ни сюда.
– А что же такое Фай украла у Швеи?
– Сливояблоки – магические фрукты, видимо позволявшие Такрен проникать в память Швеи и воровать у неё знания.
– Обалдеть можно! – чуть не подпрыгнула Талия. – И как же ты умудрился св...
– Так, а где в момент похищения находилась ты? – перебила её Тимела.
– В особняке рядом с храмом. Я... так, сейчас... я ругалась с коллегой, Иноном, – не сразу вернулась из Бездны в Анлимор Талия. – Мы затеяли одно предприятие, и оно ему ужасно не понравилось. Забавно вышло: Инон как раз грозил мне Веиндоровой карой, и тут я исчезла. Представляю, что он там сейчас думает!
– Да, это определённо не Серебряные Скалы, – пробормотала Тимела.
– Это Согриа, Согриа, точно вам говорю!
– Предположим, ты права. И что нам это даёт? Ты знаешь какой-то способ... взаимодействовать с ней? Она же вроде бы в некоторой степени разумна?
– Говорят, что да, но я никогда не слышала, чтобы кто-нибудь с ней общался – в смысле вступал в полноценный диалог. Она может послать существу видение, может что-то подсмотреть в его снах и как-то на это среагировать – открыть ему портал в место, о котором оно всегда грезило, например.
– И для чего ей всё это нужно, надо понимать, никому не ведомо? – спросил Анар.
– Увы, – закусила губу Талия. – Слушайте, а вы точно настоящие, я точно не сплю? Что-то я сомневаюсь, чтобы эзлур Сепхор позволил кому-то вот так просто меня умыкнуть.
Вместо ответа Тимела вдруг ущипнула её за руку – сильно, с вывертом. Но Талия даже не ойкнула.
– Тоже мне, доказательство. Я в своих снах и не такое чувствовала.
– Боюсь, других у нас нет.
– Ладно, даром я, что ли, Веиндорова жрица? – проворчала Талия, откидываясь на стену.
– Хочешь попробовать выбраться без тела?
– Ага. Вы ещё не пробовали?
– Нет, не хотели рисковать. Мало ли...
– А я, пожалуй, рискну. Что Согриа мне сделает? Сброшенное тело сожрёт? Если припрёт, я из неё же самой себе новую тушку и сляпаю. Она же гриб, а не растение, с её «мясцом» я работать могу, – заявила Талия, на пробу сжимая пальцами торчащую из пола поганку; мясистая белёсая шляпка послушно превратилась в мочку пантерьего носа.
– Здорово! – обрадовался Анар. – А мои драконьи способности она блокирует на раз. Но ты всё равно будь осторожна.
– Непр-ременно, – пообещала Талия, закрывая глаза.
Довольная успехом, она привычно нащупала струны, связывающие тело с душой и... и тут случилось странное: ничто не коснулось её извне, но её собственные духовные силы вдруг воспротивились приказу и, вместо того чтобы разорвать связи, укрепили их, да с таким мастерством, что душепривязочные чары, наложенные на Нортана и Диреллею, перестали казаться Талии недостижимым идеалом.
– Что? Как это? Это же моя собственная фаом! – задохнулась не столько от испуга, сколько от возмущения алайка. – Вы видели, видели?
Тимела ошарашенно молчала. Анар тоже помрачнел, но удивлённым явно не выглядел.
– Мне кажется, или ты уже сталкивался с чем-то подобным? – усилием воли уняв дрожь, спросила его Талия.
– Сталкивался. В исполнении Фай. И подозреваю, эти знания она тоже похитила отсюда с помощью своих сливояблок.
– Ана-ар, мы в Согрие, а не в Швее, помнишь? – нервно прыснула Талия.
Алай растерянно улыбнулся, открыл рот, закрыл и снова открыл. «Нитки и нити, нити и нитки», – уловила она обрывки его мыслей. – «Это же очевидно, почему же никто до сих пор не додумался, что?..» И правда. У Талии и самой теперь не укладывалась в голове, как такая простая мысль за столько лет могла не прийти в голову ни ей, ни другим безднианцам.
– Почему же никто?.. – эхом повторила она, комкая кончик хвоста, будто салфетку.
– Потому что мы этого не хотели, – вдруг ответил ей мягко разлившийся под куполом баритон.