16. В КОЛЬЦЕ ОГНЕЙ (ч.8)
– Даже не знаю, как тебе об этом сказать, детка, – с каким-то стыдливо-шкодливым выражением на морде встретила назавтра вернувшуюся от господина Галола Талию Эба.
– С убийственной прямотой.
– В общем, одной твоей проблемой стало меньше.
– Кто-то из зелёных всё-таки сбежал?
– Не совсем. Госпожа ил Лейтан нас, действительно, неожиданно покинула. Вот только не по своей воле, – сказала каргнорианка, пропуская Талию в её кабинет, и протянула ей запоминающий кристалл. – Будет лучше, если ты сама посмотришь. Я, признаться, не ожидала, – добавила она и поспешила ретироваться.
Талия пожала плечами и активировала кристалл.
– Госпожа, прошу вас, вернитесь в здание! – услышала она певучий наларский голос, видимо принадлежащий одному из охранников.
Он топтался на газоне перед фасадом их особняка, выходившим на Серебряный бульвар. В паре шагов от него, под распахнутым окном, на подоконнике которого она любила сидеть, глядя на улицу с обречённым видом узницы, стояла встрёпанная Диреллея.
– Может, лучше пусть вот она уберётся в дыру, из которой выползла?! – ярилась волшебница.
– С чего бы это? Хочу – стою. Улица-то не купленная! – парировала её белокурая оппонентка, уперев руки в бока.
Талия даже остановила запись от неожиданности. Перед ней, нахально вздёрнув к небу курносый нос, застыла Зимрис Паталь, подруга её безднианского детства, огненная волшебница, влюблённая в их общего друга анлиморца Риджи и мечтавшая когда-нибудь перебраться жить на его родину. Видимо, мечта сбылась.
Выглядела Зимрис умопомрачительно: её доходящие почти до колен босоножки сверкали золотом, соревнуясь блеском с длинными полами дутого стёганого плаща. Под ним голубел обтягивающий комбинезон, расшитый цветками триллиума. Глаза, в цвет которых он явно был подобран при покупке, прятались сейчас под непрозрачными очками с большущими монетами вместо стёкол. Довершала ансамбль диадема из целого пучка спутанных металлических трубок.
– Ты бы сама, тётенька, за языком последила, – продолжила Зимрис, когда Талия вдоволь налюбовалась ею. – Лет-то тебе немало, небось нулей на целый публичный клозет хватит. А всё туда же. Кровососы мы, понимаешь! Да кто больше тратит на благотворительность, чем Анлимор? Надо очки носить, как у меня, только не заколдованные, чтобы этого не видеть! Да одним записочникам мы столько жертвуем, что можно по городу новому каждый год строить.
– Вы ничего не жертвуете, вы даёте им легализованную взятку – за то, что они помогают вам без шума и пыли избавляться от неугодных и сманивать из всех пределов Бесконечного лучшие мозги.
– Вот именно что – сманивать. Мы что, их силком увозим? Не увозим. Кому где лучше жить, там он и селится. Это их прежней родине нужно было думать, как она обходится с самым ценным своим ресурсом. Что имеем – не храним, а потерявши – п... пеняем на того, кто оказался прозорливее нас и вовремя подсуетился. Казалось бы, вот оно, протяни руку – и твоё. Но нет. Оно вам не надо, пока кто-то другой не распробовал.
– И все ваши «пожертвования» точно такие же, с двойным дном. Благодетели вы наши! Сначала вытягиваете из порабощённых существ все соки, а потом им корку кидаете. Да и то только потому, что если они сдохнут, вы не сможете дальше из них тянуть. Молодцы, слов нет! Куда ни глянь, везде вы. Ну ничего, и на вас...
– Госпожа профессор! Я настоятельно советую вам уйти, всё это не кончится добром, – схватил Диреллею за рукав охранник.
– Разумеется! Откуда здесь взяться добру?!
– Да как – откуда? – всплеснула руками Зимрис. – Из ослабевших ручонок наших невинных жертв, конечно. Ты же не думаешь, что мы одной их кровушкой ограничиваемся?
– Дрянь, – процедила сквозь зубы Диреллея и вдруг закашлялась: вместо слов заклинания, готовых вот-вот сорваться с её губ, изо рта волшебницы хлынула вода.
– Простите, но вы не оставляете мне выбора, – попытался поддержать её под локоть налар, но Диреллея вырвалась, злобно зыркнув на него сквозь мокрые чёрные пряди.
– Да не суетись ты, – вальяжно махнула ему Зимрис. – Можешь не стараться, она уже и так попала. Что она болтает – дело десятое. Главное, что она болтает это тут. Крепче окошки надо было запирать, охраннички.
– Да от неё разве зап... – налар осёкся, заметив вышедший из ближайшего магазина отряд городской стражи во главе с ещё одним знакомцем Талии, только более новым – явером Ровадом.
– Госпожа ил Лейтан, мне приказано задержать вас и препроводить в эзлурский дворец, где вы будете пребывать под опекой нашего повелителя до завершения работы международной следственной группы, – коротко поклонившись Диреллее, сказал он.
– Вы не имеете права! Талия ан Камиан гарантировала...
– В данный момент вы находитесь вне территории Серебряного храма. У благословенной госпожи, при всём моём к ней уважении, здесь нет власти.
– Я не была должным образом уведомлена, что покидаю пределы её владений, – взяв себя в руки, заявила Диреллея.
– Это неправда, явер Ровад, вот он свидетель: я сказала ей, что улица некупленная, – ткнула пальцем в охранника Зимрис. – Так ведь?
Налар неохотно кивнул.
– Вы всё это спланировали, верно? – обвела анлиморцев презрительным взглядом Диреллея.
– Разумеется, госпожа, – даже и не подумал лукавить Ровад.
– Яверин-сиэ[1] Талия чересчур щепетильна и порой склонна видеть моральные дилеммы там, где их нет. Так что эзлур Сепхор, да правит он всю оставшуюся вечность, решил милостиво избавить нашу благословенную госпожу от неприятной необходимости...
– Вашу благословенную госпожу, – саркастически ухмыльнувшись, перебила его Диреллея.
– О, мы никогда не претендовали на её исключительное внимание. Если бы вы пожелали, она была бы и вашей благословенной госпожой, как и много чьей ещё. Но раз ни вы, ни они не пожелали...
Диреллея вдруг как-то вся подобралась, и Ровад предостерёг её:
– Госпожа, если вы не подчинитесь, мы будем вынуждены применить силу. Не упорствуйте. Уверяю, вам ничего не грозит. Более того, условия, в которых вы окажетесь, намного превосходят всё то, что может предложить вам Серебряный храм. В покоях, где мы вас поселим, прежде гостили...
Талия оборвала запись, до боли стиснула кристалл и чуть было не запустила им в стену.
– Избавил, так избавил. Удружил, – проворчала она, с усилием разжимая пальцы.
– Злишься? – донёсся из коридора голос Зимрис – скорее любопытный, чем виноватый.
– Злюсь.
– Ну и дура! – радостно заявила волшебница.
Распахнув дверь во всю ширь, Зимрис прошествовала через комнату и плюхнулась в кресло напротив Талии, перекинув ногу через подлокотник.
– И где же твои хвалёные анлиморские манеры, явера Зим-зим? Что скажет почтенное общество?
Вместо ответа, гостья взяла со стола кристалл, швырнула его в стену, да так, что осколки брызнули во все стороны, и нахально заявила:
– Я же знаю, тебе этого хотелось. А почтенное общество будет молча отводить глазки, как и от твоей подружки Эбы. Мы на особом положении, все дела.
Талия подняла на неё округлившиеся глаза: представить Зимрис в роли любимицы эзлура было решительно невозможно.
– Ох, Линолины же пятки! – треснула ладонью по столу та. – Кто о чём, а ан Камианы о делах подкустовных. Я же явера, Талия, не шаами. Задумайся я о чём-то подобном, и меня бы на первой проверке выпнули бы с работы. Просто существам на моей специфической должности многое дозволяется, как и старушенции, вот что я имела в виду.
– Значит, ты... профессиональная провокаторша?
– Да. Изначально я думала устроиться охранницей в какой-нибудь банк или что-то вроде того, но провалила все собеседования – сама понимаешь почему. А потом, когда я уже паковала чемоданы, мне написали из городской стражи. До сих пор не знаю, кто меня им рекомендовал, видимо, один из кадровиков работал на две стороны. И вот я здесь. Тружусь.
– И нравится?
– Издеваешься? Это же работа мечты! Веду себя как распоследняя дрянь – в рамках закона, разумеется, – а прилетает за это другим. Да ещё и на стене почёта в Благословенных Искусителях вишу.
– Зимрис! Вот подслушает тебя кто-нибудь из зелёных, запишет, растиражирует, и поди докажи, что ты это не серьёзно.
– Я предельно серьёзна. И даже не подумаю за что-то оправдываться. Ни одно приличное существо на мои уловки никогда не поведётся, я же желаний никаких никому не внушаю. Выбор всегда за существом – повести себя достойно или не повести. Те, кто не ведёт, получают своё. Зачем ждать, пока у преступника появится настоящая жертва, если можно обойтись кем-то вроде меня? Нет, что ни говори, мы с коллегами – большие молодцы.
– Да я особо ещё нич... – попыталась вставить слово Талия, но Зимрис продолжала:
– Конечно, обычно я безобразничаю в казённых телах, но эзлур подумал, что тебе будет приятно увидеть знакомое лицо. Так сказать, получить пламенный привет из детства. – Она широко улыбнулась, и трубки на её диадеме вспыхнули, как десяток газовых горелок.
– Ты всё такая же невыносимая.
– А ты всё такая же рохля. И это хорошо, потому что я теперь смогу поужинать задарма.
– Ну... наша столовая к твоим услугам, – опешила от такого поворота Талия.
– Да сдалась мне твоя столовая, – поморщившись, отмахнулась Зимрис. – Мы с явером Ровадом поспорили на ужин в одном дивном местечке, как именно ты на всё это среагируешь. Он думал, что ты, если и пофырчишь на публике, в душе будешь рада и благодарна, а я – что разозлишься. Думаю, очевидно, кто выиграл. Ну не дуйся на меня, пожалуйста! Сама понимаешь, так всем будет лучше.
– Я не на тебя злюсь – это твоя работа, и ты ничего лишнего себе не позволила. Я злюсь на эзлура, потому что...
– Нет-нет-нет, ничего не слышу. Твои слова сгорают ещё на подлёте к моим ушкам, – деланно испугалась Зимрис.
– Я ему, конечно, благодарна за заботу. Просто... просто это лишнее. Да и вообще – если он будет чересчур меня опекать, я никогда не смогу стать тем, чем должна. Как бы неприятно ни было, мне никак нельзя избегать подобных решений, ведь...
– Ой, да не тужься. Я и так всё понимаю: для твоего образа полезнее одно, для духовного развития – другое. Но с духом у тебя всё и так хорошо. А вот с образом пока не особо. Зачем давать лишние поводы для спекуляций?
Талия снова пристально взглянула на подругу: это была какая-то совершенно не её фраза, и алайке стало страшно интересно, из чьей беседы она её почерпнула. Но Зимрис уже звенела дальше:
– И я вот что подумала, а почему бы мне, в искупление, так сказать, вины, не угостить тебя ровадовским ужином? Сосать из него соки, так сосать, я считаю. А что, на благое же дело всё пойдёт, я бы даже сказала – на благословенное.
– Давай лучше как-нибудь на днях, – улыбнулась Талия. – Я сегодня такого наслушаюсь, что мне как раз кстати будет это чем-нибудь заесть.
– Как будет угодно благословенной госпоже, – отвесив ей нелепый сидячий поклон, хихикнула Зимрис.
***
Хотя Талия ожидала, что первыми на неё обрушат свой гнев Канирали или Нортай, это почётное право досталось Ирсону Тримму. Видимо, он заглянул проведать Таан'мей, но по пути наслушался разговоров о случившемся и сменил маршрут.
– Ты знала, что они готовят эту провокацию? – найдя Талию в конференц-зале, где она репетировала очередную речь, спросил танай.
– Нет. И я, как и ты, от неё не в восторге.
– Рад это слышать, я уж было подумал... – поспешно проговорил Ирсон.
Он поморщился, сжав пальцами спинку ближайшего кресла, и Талии вдруг стало неуютно и от брезгливости, мелькнувшей на его лице, и от облегчения, прозвучавшего в его голосе. Прекрасно понимая, что, если она хочет сохранить их дружбу, разумнее будет промолчать, алайка всё же спустилась с кафедры и сказала:
– Я не в восторге от того, как всё это было сделано, но не от того, что было сделано. Если бы эзлур не опередил меня, я сама в ближайшие дни передала бы Диреллею и Нортая под его защиту.
– Под защиту?! – возмутился Ирсон. – Да милосерднее было отдать их каниралийцам на растерзание.
– Сепхор – весьма злопамятный энвирз, это правда. Но он адекватно оценивает ситуацию – не только эту, с Эмори и Канирали, но и ту, глобальную, которая с Талом и его кознями. А ещё он ужасно жадный, особенно когда речь идёт о ценных ресурсах. Так что эзлур проведёт честное расследование, и если выяснится, что Диреллея и компания действовали без злого умысла, он первым будет настаивать на том, чтобы их наказанием стало возмещение ущерба, а не заточение или казнь, как того потребует пострадавшая сторона. Если же обнаружится, что они были в сговоре с кем-то из приспешников Тала, думаю, ты и сам понимаешь, что им место в тюрьме, как можно более надёжной. А в этом плане у анлиморских застенков конкурентов нет.
– Ты действительно веришь, что расследование будет честным?
– Да, верю, – без раздумий сказала Талия. – При других обстоятельствах, в... другой исторический момент я бы, может, и засомневалась. Но здесь и сейчас – да, я на все сто уверена, что эзлур будет паинькой. К тому же Сиамор дал мне слово, что Диреллее не причинят вреда. И он явно не врал.
– Явно?! Талия, мы говорим об алае, который умудрялся водить за нос самого Ректора Линдорга. И я не удивлюсь, если прямо сейчас он проделывает то же самое с эзлуром Сепхором. С патриархом Селорном, правда, у него, насколько мне известно, вышла осечка и пришлось спешно уносить лапы из Бриаэллара, но ты – не Селорн. Или ты думаешь, что ты ты умнее и прозорливее и патриарха, и двух других?
– Нет, конечно. Но у меня перед ректором и эзлуром есть одно огромное преимущество: я вижу души. И чем дальше, тем отчётливее – со всеми особенностями их строения, их связями, с духовными влияниями, которые они оказывают на окружающих и которые те оказывают на них. У меня дыхание перехватывает от всех этих оттенков, извивов, переплетений...
– Но ты ведь не профессиональный душевед. Пару месяцев назад ты выкладывала стены плиткой и эпатировала публику, таская сыр из мышеловок, – вернул Талию с небес на землю Ирсон.
– А ты до сих пор спаиваешь существ, посох же твой линдоргский от этого в труху не рассыпался. Ты всё такой же отличный маг, хоть и тавернщик.
– Чтобы стать отличным магом, я учился полвека.
– Ну я тоже не совсем уж безграмотная – в детстве у меня были ого-го какие наставники, да и поработать в этой области я успела. А сейчас, считай, прошла экспресс-курс повышения квалификации, прям погружением. Так что, мне кажется, со мной всё не настолько плохо. Я со многим справилась. Народ от меня не разбежался, храм Милосердного не рухнул, эзлур Сепхор о своём решении приютить нас не пожалел, ребята из Соцветия с нами работать не брезгуют, а они абы с кем не связались бы.
– Если только им сверху не приказали бы сделать это. Они же тут все... дрессированные, по струнке ходят.
– Нет, Ирсон, хоть в сок мне плюнь, но я бы почувствовала фальшь. Хоть что-то да показалось бы мне странным.
– Тебе не кажется странным даже то, что один из сильнейших телепатов Энхиарга нанялся охотником за головами в дом терпимости. А всё свободное время якобы мирно гуляет по пляжам, дремлет в тенёчке и кушает устриц.
– Ирсон, ты ведь знаешь его историю лучше меня. Представляешь, какая это травма, так провести детство? Это же жуткая жуть. Ему пришлось даже хуже, чем Анару. Анар попал в Руал уже практически взрослым, и его мать не мучила отца у него на глазах. Веками. Мне представить это страшно. Не понимаю, как Аласаис могла такое допустить.
– Вероятно, сочла, что возможность преподать линдоргцам урок того стоила.
– Я была о ней лучшего мнения. А ты ещё эзлура Сепхора ругаешь за коварные замыслы.
Ирсон только усмехнулся.
– Я знал, что Анлимор перекраивает существ по своей мерке, но не представлял, насколько быстро. Можно им только поаплодировать. Особенно шаами Ларе, разумеется. Кто бы мог подумать...
– И ты туда же, – хлестнула себя хвостом по боку Талия. – Да не сплю я ни с Ларе, ни с Эбой. Ты не поверишь, даже с Сиамором ни сплю, хотя как романтично бы вышло – встретились два одиночества на чужбине.
– А я этого и не утверждаю. Таким, как они, не обязательно тянуть кого-то в постель, чтобы окрутить его. Особенно если речь о растерянной алайской девочке, внезапно оставшейся без дома и практически без друзей. Они окружили тебя заботой, балуют тебя, эзлур жалует тебе всё, что бы ты ни попросила. Как тут не растаять?
– Ирсон, я прекрасно знаю, что такое анлиморцы. Что они всегда думают о своей выгоде и добрый анлиморец отличается от злого только тем, что, преследуя свои цели, старается по возможности учитывать интересы окружающих существ. Но так вышло, что наши интересы если и не совпадают полностью, то очень близки. Мы выгодны друг другу, понимаешь? И в плане общих дел, и в духовном плане. А то, что мы при этом ещё и ладим в... быту, в повседневной жизни – это просто маленькая дополнительная приятность, и только. Я уже много кому говорила и тебе скажу: если бы я заметила хоть малейшее поползновение склонить меня к чему-то посерьёзнее отращивания волос по местной моде, я бы тут же встала на когти. Но их не было. Ни со стороны шаами, ни со стороны эзлура. Да, меня тоже удивляет такая его благосклонность, но...
– Так кормят только на убой, Талия, – с чувством сказал танай.
– Я будто не с Ирсоном, а с Иноном разговариваю, – по-девчоночьи фыркнула благословенная госпожа, пряча, насколько задели её его слова.
– Нет, ты разговариваешь именно что с Ирсоном. С Ирсоном, у которого нет на тебя никаких обид, нет с тобой никакого... конфликта интересов, который тебе никто и потому может судить не предвзято.
– И каков же мой приговор?
– Ты меняешься, Талия. И не в ту сторону, которая тебе самой бы всего год назад понравилась.
– Да я всё та же... – начала было алайка, но Ирсон перебил её:
– Нет, уж прости меня, но ты не та же. Подумай, как прежняя Талия отнеслась бы к тому, как твои анлиморские друзья, например, обращались со стажёрами Соцветия, сопровождавшими их в Ар-Диреллейт? Понравилась бы ей такая манера общения?
– Прежняя Талия, Ирсон, училась у Энаора. И наслушалась от него такого, что Расу с Двасом и не снилось. Натерпелась, бедняжечка, по самые кисточки. Как он, изувер, её только не шпынял.
– И теперь ей хочется, чтобы и другие натерпелись? У Энаора не было над тобой никакой власти, Талия, случись что, твоя мать пустила бы его клочки по ветру и нашла бы тебе наставника лучше прежнего. А этим забитым ребятам как быть?
– Я так и подумала, что тебя это царапнет, но, поверь мне, там, с этими стажёрами, не всё так просто.
– Да, и как же всё там с ними?
– Я не могу тебе сказать, – развела руками Талия. – Но даже если бы никакого секрета не было, в Соцветии по определению не может быть забитых ребят, добровольность – кредо всей их работы, неважно, о «шипах» речь или о собственно «цветущих». Не спорю, манеры у Эбы специфические, но она мне такие вещи смогла втолковать, какие ни у кого до неё донести не получалось. К тому же, если кто-то из её подопечных решит, что для него одно другого не перевешивает, он всегда может перейти к новому ментору, она ему за это голову не откусит. Вообще никаких санкций не будет, я тебя уверяю. Ну не сошлись характерами, бывает.
– Ты наводила справки?
– А как же. Я по какому поводу их только ни наводила. В другом месте меня бы, наверное, в шпионаже заподозрили за излишнее любопытство. И за нашими анлиморскими сотрудниками я тоже следила в оба: как они относятся друг к другу и к окружающим, к своему и к моему делу.
– И?
– И мне просто не к чему придраться. В отличие от поведения наших гостей из Ар-Диреллейт... А я вначале было понадеялась, что в нашей мозаике появятся и зелёные кусочки.
– Что?
– Что, возможно, кто-то из них захочет поучаствовать в нашем предприятии. Сарвах и его налары, конечно, молодцы, но больше магов нам бы не помешало. Мда. Наивная я душа, правильно надо мной Зимрис смеётся. Твоя Таан'мей – единственная, кто мне из них по-настоящему понравился. Такой рубин стоит всех изумрудов, хризолитов и малахитов! Непременно постараюсь её к нам заманить, – подмигнула танаю Талия.
– Она живое существо, Талия, а не кусочек камня, не... какая-то деталь, – сказал Ирсон с такой серьёзностью, что алайка опешила и принялась оправдываться:
– Это же обычная метафора о Бесконечном – живая мозаика, лоскутное одеяло, все дела. А ты мне только что напомнил, что я – мозаистка. Я и подумала, что выйдет забавно. Ты чего?
– Твой особняк – не Бесконечный, а ты – не наэй.
– Да я как бы в курсе. Хотя... «Всякому служителю наэй надлежит стремиться уподобиться им, пребывая в двух ипостасях: отрешаться от всех связей, кроме связи с Бесконечным, в деятельные часы и лишь в минуты досуга вспоминать о том, чей он сын, брат, отец или друг, что любит, к чему равнодушен и что не приемлет», – лукаво косясь на Ирсона, процитировала Талия, всё ещё надеясь разрядить обстановку.
Но тот не среагировал на её слова.
– Не помнишь автора, да? – огорчилась Талия.
– Нет, – всё тем же резким тоном ответил танай.
– Это же твоя мама, госпожа Илшиаррис. Случайно на неё наткнулась в одном сборнике речей – я сейчас много такого читаю для вдохновения, мне же на какие только темы говорить не приходится. И аудитории все разные. Вот уж в чём я точно не сильна – это в публичных выступлениях. Каждый раз стараюсь послать кого-нибудь вместо себя, но не всегда выходит.
Ирсон смотрел на неё с лёгкой иронией – как на выскочку-подростка, который сболтнул лишнего, выдав, как много о себе мнит, а теперь намеренно прибедняется, чтобы сгладить промах, и Талия прикусила язык, не зная, что ещё сказать в свою защиту. Ей стало на редкость тошно на душе. Ирсон, судя по всему, чувствовал себя не лучше. Ему явно было тягостно смотреть на Талию, словно она и впрямь превратилась в нечто отталкивающее. Обменявшись ещё несколькими неловкими фразами, они разошлись, одинаково утомлённые, раздосадованные и недоумевающие.
__________________________________
[1]Яверин-сиэ (букв. «подобие явера») – подчёркнуто уважительное обращение к негражданке, успешно ведущей в Анлиморе дела.