16. В КОЛЬЦЕ ОГНЕЙ (ч.2)
***
Вскоре благословенная госпожа в очередной раз убедилась в том, что иногда слушаться старших – не такая уж плохая идея. Даже если старшие – это клыкастая ехидная брюзга самого подозрительного вида.
Зелёные волшебники вели себя совсем не так, как вела бы себя сама Талия, очутись на их месте. И даже не так, как повела она, оказавшись на своём: прибыв в Анлимор высокопоставленной жрицей, желанной гостьей, а не гонимой всеми искательницей убежища. Алайка была готова к жалобам на стеснённый быт, к апатии, слезам, истерикам и даже загодя подыскала нескольких лекарей душ, которые могли бы прийти на помощь магам, особенно тяжело переживающим перенесённое. Но реальность оказалась совершенно иной.
И преподаватели, и студенты держались одинаково стойко. Они были собраны, насторожены, даже подозрительны, словно всё ещё находились в захваченной школе. Под их взглядами Талия чувствовала себя не благотворительницей, а едва ли не комендантшей какой-то элитной тюрьмы, лицемерно именующей её отелем и издевательски справляющейся у «постояльцев», всем ли они довольны. Сердечные манеры Канирали и госпожи Тэти, конечно, несколько сглаживали впечатление, но оно никуда не девалось, напротив, усиливалось с каждым днём.
Не прошло и недели, как скрытая неприязнь превратилась в открытую вражду. Зелёные волшебники цеплялись к анлиморцам по поводу и без. Кому-то доставалось за слишком дорогой вечерний наряд, якобы неуместный для служителя высоких идеалов, кому-то – за подтрунивание над собственной же деловой хваткой, якобы унижающее неместных существ, выставляя их её лишёнными. Кто-то, попросив передать солонку, вдруг узнавал, что вторгаться в чужое личное пространство с такого рода просьбами – чрезвычайно грубо. А кто-то, наученный его горьким опытом, притянув чарами перечницу с пустого стола, обнаруживал, что и тут попал впросак, ведь так нарочито применять волшебство в присутствии магически неодарённых существ, к каковым относился школьный казначей, крайне невежливо.
Талия откровенно не понимала, что происходит. Все они оказались в крайне сложном положении, так к чему было ещё и самим усугублять его, цепляясь к таким глупым бытовым мелочам?
– Ну и физиономия у тебя, детка, ну и мордуленция, – не стесняясь, гоготала над ней Эба.
– Да что это с ними? Они ведь не илтейцы какие-нибудь, чтобы ко всему придираться. И не драконьи подростки, на всё «некающие».
– Смотри, сейчас Сарвах тебя услышит, обидится, что ты стереотипизируешь илтейцев, – косясь на налара, налаживающего полив клумбы в рекреации, заявила Эба.
– Что? – оторвался от своего занятия Сарвах.
– Благословенная изволит оскорблять твоих предков по папашиной линии. Говорит, все они придиры, каких поискать.
– А они что, нет? Илтейцы же. Им оценивать, придираться, испытывать на прочность – как дышать.
– Это невежественное, огульное суждение. Стыдись.
– Это прямой результат отборки и сортира душ, каковой ценим, каковым гордимся, – с важным видом заявил налар.
Талия прыснула.
– Я на выпускном экзамене в младшей школе так ляпнул, – объяснил Сарвах. – Эх, загубил, как говорится, в источнике свою академическую карьеру. Пришлось идти в армию.
– Так к чему ты клонишь, я не понимаю? – спросила Эбу Талия, когда они двинулись дальше. – Это что, какие-то их школьные правила? Они просто ещё не осознали, что... переехали?
– Это теперь называется «не оставаться безучастными к несовершенству Бесконечного», – загадочно заявила каргнорианка.
– У нас вдруг откуда-то появилось какое-то общее видение идеального мира? Такое прямо детализированное? Где я была, почему не знаю?
– Потому что ты какая-то ужасно нелюбопытная для кошки, лапуля.
– Вот такая я нестереотипная, – задрала нос Талия.
– Увы. Ты бы хоть одним глазком глянула, кого под крышу к себе пускаешь, чему эти милые тётеньки и дяденьки детишек учат. Хорошо, что бабушка у тебя запасливая, подарок, а не старушка. – Она запустила руку между чешуй и высыпала алайке в ладонь горсть чего-то сверкающего. – На вот тебе конфеток, полакомись на досуге. Тут самый смак.
На поверку Эбины «конфетки» оказались отнюдь не леденцами, а десятком запоминающих кристаллов. Талия положила их в карман и благополучно про них забыла, ограничившись лишь тем, что попросила Ларе как-нибудь ненавязчиво напомнить Канирали, что она и её подопечные находятся не у себя дома, а в гостях, на территории, являющейся нейтральной зоной второго типа.
Благословенной госпоже было не до того, к её повседневному безумию добавилась парочка новых напастей. Меньшей была группа влиятельных энвирзов (скучающих богачей, отошедших от дел), которая, почуяв возможность перемен, принялась проталкивать закон «О расовой подлинности». В наиболее экстремальном своём варианте он запрещал существу одной расы использовать тела других, имея неподходящую для тех душу. В самом мягком – обязывал их маркировать оболочки где-нибудь на видном месте («На лбу, на лбу бесстыжем пусть себе пропечатают, бездари!» – ярился один из почтенных яверов). Их инициативу можно было понять: пользуясь безупречной репутацией анлиморских торговцев, мошенники по всему Энхиаргу – да и за его пределами тоже – частенько проворачивали свои аферы, вселившись в энвирзийские оболочки.
– Этому бесчинству необходимо положить конец, господа, и как можно быстрее – до того, как название нашего вида перестанет обозначать выдающегося дельца, предпринимателя и превратится в именование подлеца, жалкого паразита, наживающегося на наивности стариков и вырывающего кусок хлеба из пастей сирот, – услышала Талия на первой же встрече. – Я не спорю, не спорю, нам, энвирзам, свойственно некоторое лукавство, но... всему же должен быть предел! А как страдают наши гости из Змеиного Глаза? Выдавая себя за танайских знатоков Путей, их псевдосоплеменники дискредитируют не только подлинных танаев, но и саму Тиалианну! А лжеалаи, торгующие любовными эликсирами, отнимающими разум? Лжеадорские строители? Лженаларские специалисты в области ирригации, оставляющие после себя солончаки? Я до вечера могу перечислять!
Энвирзы, танаи и налары закивали. Талия тоже осуждающе поджала губы. Как выяснилось вскоре, от неё ждали самой элементарной услуги: чтобы она официально подтвердила, что опыт нахождения в иновидовом теле не приносит ощутимой пользы душам существ, не является важным для их гармоничного развития. И, соответственно, запретив или ограничив такого рода «переодевания», государства не погрешат против наэй Веиндора в частности и Бесконечного в целом.
– Милосердный не одобряет подобной практики, – сказала Талия, когда ей, со всеми возможными расшаркиваниями, предоставили слово. – Лучше, чем в специально спроектированном для неё теле, душе нигде не будет. И злоупотреблять даром смены оболочек не стоит. Разумеется, из всякого правила есть исключения: мы можем временно переместиться в неподходящее нам тело, путешествуя по какому-нибудь специфическому миру, чьи особенности устройства не совместимы с нашей биологией. Можем вселиться в чуждую оболочку, готовясь, например, играть персонажа иной расы в театре. Можем шпионить, выслеживать беглых преступников, изменив внешность...
– То есть, благословенная госпожа, ты полагаешь, что мы не прогневим Милосердного своей скромной инициативой?
– Полагаю, нет. Я никогда не читала и не слышала о том, что Веиндор считает возможность создания самовольно причислить себя к какому-либо существующему виду его священным правом. Скорее уж наоборот. Одна из немногих вещей, за которые жрецы Милосердного хвалили мою семью, это создание архива воспоминаний, позволяющего существам взглянуть на одну и ту же ситуацию глазами представителей разных рас. Почувствовать себя в чужой шкуре, не примеряя её в реальности.
– Как отрадно, как отрадно это слышать, – зашептали энвирзы.
Талия ожидала, что после этого решительного заявления собравшиеся утратят к ней интерес, но они позвали её снова. И снова. И снова. Каждый раз ей приходилось отвечать на одни и те же вопросы, пусть и поставленные под чуть иным углом. Искренне не понимая, зачем это нужно, алайка собралась было отказаться от четвёртого приглашения, но Ларе настоятельно отсоветовала ей.
– Я понимаю, у тебя много дел. Но устанавливать связи также крайне важно. Уважь их прихоть и можешь не сомневаться, потом это окупится.
– Да я не представляю, зачем я им там вообще нужна. Чего они ждут от меня? Мне по этой теме больше из себя нечего выжать, честное слово, – призналась Талия.
– Просто отдохни пару часиков от Эбы, – нагнувшись к самой её макушке, прошептала Ларе. – Посиди, покивай, поприжимай осуждающе ушки.
– Но я ведь не ты. Я собой собраний не украшаю.
– Зато ты придаёшь им вес.
– Я? Вес?!
– Ты. Хотя-я, – протянула Ларе. – В последнее время ты и правда стала чересчур уж воздушной. Изящная талия – это, конечно, прекрасно...
– У меня даже хвост схуднул, – хмыкнула алайка, ощупывая выпирающую косточку не бедре. – Надо будет собой заняться. А то, действительно, уже прямо нездорово выглядит. В лучших элиданских традициях.
Талия не представляла, было ли это как-то связано с тем разговором, и если было, то как Ларе удалось подобное устроить, но на многих мероприятиях, которые посещала благословенная госпожа, вдруг начали кормить. Где-то ограничивались скромными закусками, где-то парой перемен блюд, а вот «кружок ревнителей расовой репутации» устроил целое пиршество. Сначала Талия не особенно этому обрадовалась (она по-прежнему чувствовала себя там бесполезной, да и соблюдать все премудрости анлиморского застольного этикета было не так-то просто), но постепенно вошла во вкус, как и велела Ларе, наслаждаясь паузой в работе. А потом и вовсе расслабилась, потому что ей всё же удалось оказать почтенному собранию маленькую услугу.
Когда кто-то из энвирзов в очередной раз начал жаловаться, что их идеи воспринимаются многими как чересчур радикальные, и потому правительства Наэйриана вряд ли дадут основанным на них поправкам ход, Талия, разомлев от восхитительных телячьих рёбрышек, взяла и сказала:
– А вы для разгона предложите им считать нахождение в чужом теле во время совершения преступления отягчающим обстоятельством. Это будет справедливо – ведь, притворившись кем-то другим, вор крадёт не только чей-то кошелёк, но и чьё-то доброе имя.
Оба её соседа тут же обернулись к алайке, и она чуть не поперхнулась, решив, что ненароком нарушила какое-то из правил приличия, но нет, её нехитрая мысль просто показалась им перспективной.
– А действительно, почему бы нам временно не умерить аппетиты? Пусть мысль о том, что означенное деяние вредит целым народам, сначала как следует укоренится в общественном сознании. А уж потом...
Они принялись с энвирзийской дотошностью крутить эту идею так и эдак. А Талия отныне объедала почтенное собрание с чувством выполненного долга.
Впрочем, приходилось Талии посещать и совещания, где ей были, напротив, совсем не рады. Эзлур Сепхор ни с того ни с сего потребовал, чтобы она лично присутствовала в качестве консультанта на заседаниях комиссии по предотвращению военных преступлений. Трудно было найти область, более далёкую от Талии, но отказывать энвирзу, сделавшему для неё так много, она не посмела.
Ни Эба, ни Сиамор, у которых она попыталась вызнать, зачем это могло понадобиться, ничем ей толком не помогли.
– А чему ты так удивляешься, детка? Ты как главная Веиндорова жрица должна пресекать в том числе и массовые убийства и долгосрочное пленение душ на вверенной тебе территории, верно? Комиссия занимается примерно тем же. Так что, если вы сможете найти общий язык, это пойдёт на пользу всем, – назидательно проскрипела каргнорианка.
– Они же там какие-то заклинания обсуждают, яды, а я ничего в таких вещах не понимаю. Я вообще войной никогда не интересовалась, – пролепетала Талия.
– Вот и расширишь кругозор. Это большая честь, лапуля. Бабушку, например, туда в жизни не позовут. А ты воротишь свой пятнистый носик. Срамота!
– Подозреваю, что помимо того, о чём говорила Эба, Сепхор хочет, чтобы ты взглянула на Анлимор изнутри, без прикрас. И составила собственное мнение, – когда за каргнорианкой закрылась дверь, сказал Сиамор. – В ближайшие дни ты многое о нас услышишь. Будет лучше, если ты будешь знать, что из этого правда, пусть и неприятная, а что – откровенная ложь.
– Да он же просто мог велеть мне прочитать какую-нибудь подборку документов, или просмотреть записи заседаний. Зачем было меня к ним живьём пихать?
– Для мотивации.
Сиамор пристально посмотрел на неё, пряча улыбку, и алайка опустила глаза. Она прекрасно понимала, к чему он клонит: Энаор вечно бранил её за ленивый ум, в котором жажда знаний просыпалась только тогда, когда Талия или уже умудрялась опозориться, или угроза позора (а лучше – некоей катастрофы, да помасштабнее) неотвратимо нависала над ней.
Пошуршав в кармане так и не просмотренными Эбиными кристаллами, алайка поблагодарила Сиамора и отправилась искать Сарваха – кого было терзать на военные темы, как не его?..