16. В КОЛЬЦЕ ОГНЕЙ (ч.1)
Изолировав каморку с ведущим в Линдорг порталом и выставив возле неё охрану, зелёные волшебники бросились собирать вещи и паковать наиболее ценное оборудование. Талия же спешно связалась с Ларе, чтобы предупредить её о прибытии целой толпы гостей. Шаами стойко восприняла новость, пообещав сделать для них всё, что будет в её силах. И действительно, постаралась на славу: к тому моменту, когда маги закончили проходить таможню, к их услугам уже были несколько отдельных комнат и два высоких светлых зала, разделённых ширмами на укромные закутки.
– Больница при одном из твоих храмов как раз недавно закупила новую мебель и ещё не успела распродать всю старую. Я проверила, всё чистое, ничего не шатается и не скрипит. Только тумбочек нам не досталось, мы пока заменили их стульями. И прикатили стойки с вешалками вместо шкафов. К вечеру закончим переделывать кладовки под санузлы. Если сегодня не успеем, то завтра уж точно, – продолжая одним глазом следить за рабочими, сообщила Талии Ларе.
– Думаю, об этом не стоит волноваться – там же все маги, – благодарно улыбнулась ей алайка.
– Многие из наших гостей – сторонники естественности в различных областях, в том числе и в этой. Да, ещё я заказала для них мясо и рыбу у Атти, надеюсь, ты не против. Они чуть дороже, но... так нам всем будет спокойнее.
– Искусственное мясо для ценителей естественности? – хмыкнула Талия.
– К счастью, моя работа – учитывать предпочтения гостей, а не искать в них логику, – лукаво склонила голову к плечу Ларе.
Она выглядела как всегда жизнерадостно и приветливо, но Талия прекрасно видела, что её решение приютить беглых магов стало для шаами крайне неприятным сюрпризом.
– Извини, что взвалила на тебя ещё и их, – наконец не выдержала алайка. – У тебя и так столько хлопот...
– Дело не в новых заботах, Талия, оно... нет. Тебе будет лучше увидеть всё своими глазами и самой решить, как к этому относиться, – тряхнув волосами, оборвала себя шаами. – А теперь извини, мне нужно бежать, скоро начнёт пребывать багаж, не хочу, чтобы что-то потерялось.
Ларе исчезла за углом, и Талии ничего не оставалось, как пойти по своим делам – в одном из подвалов её ждали кокон Таан'мей и присматривающий за ним Ирсон.
– Смотрю, вы отлично тут всё зачаровали, – поднимаясь с табурета, сказал танай, когда она заперла за собой укреплённую магией дверь.
– Как раз для таких рискованных предприятий – ну, чтобы ненароком не раздраконить наш милый особнячок.
Задумчиво помахивая хвостом, Талия медленно прошлась вокруг низкого стола, на который, зафиксировав металлическими упорами, уложили кокон.
– Да, это бекло. Не очень качественное, но определённо оно. Ты хочешь, чтобы я разрезала его или?..
– Или, – поспешно кивнул Ирсон. – Помнишь, как ты делала в своём кубе из подвала что-то вроде шлюза? Сможешь здесь так же?
– Трудно сказать, тут всё зависит от того, с какой конкретно целью это стекло растили... Но я попробую поскрестись в дверь, вдруг да откроют. Сменю-ка форму, в ней я как-то покомпактней.
Попримерявшись мгновение, Талия осторожно вспрыгнула на стол, а потом и на кокон, где и улеглась, устроив морду между передних лап. Долгое время стекло оставалось жёстким, недоверчиво-холодным, а потом как-то резко потеплело, потекло смолой и, огладив алайку и по шерсти, и против, сомкнулось над её спиной. Несколько минут Талия ждала, стиснутая со всех сторон. Когда же кислород в её лёгких начал заканчиваться и вот-вот должен был подключиться его магический источник, шероховатая поверхность под животом вдруг будто истаяла, и кошка провалилась ниже, на ровный, совершенно прозрачный стеклянный лист. Он разделял кокон надвое во всю длину. Талии достался верхний этаж, а на нижнем... В первый момент алайке показалось, что она смотрит на плавающую в ларше фарфоровую маску, но нет, перед ней была живая женщина, глазницы которой пылали мягким оранжево-алым огнём, как и окутывающие её тонкое тело волнистые пряди. Талия прижалась носом к стеклу, пытаясь миновать последнюю преграду, но бледные губы Таан'мей шевельнулись, и она беззвучно попросила:
– Не надо ближе. Это может быть опасно для нас обеих. Я могу быть опасна для нас обеих.
Алайка послушно замерла.
– Всегда, всегда терпеть не могла оперу... – устало опустив веки, пробормотала Таан'мей.
И снова застыла. Талия подумала было, что она уснула и собралась уже поскрести когтями по стеклу, но танайка встрепенулась и, забросив руку за голову, спросила:
– Мы уже... не там?
– Не в Ар-Диреллейт? Нет, не там. Мы в Анлиморе, в одном из зданий при Серебряном храме. Ирсон Тримм попросил нас помочь тебе, – сменив форму, чтобы и собеседница смогла читать по её губам, рассказала алайка.
– Ты... Талия, младшая дочка Аэллы ан Камиан, ставшая жрицей Веиндора, верно? – болезненно нахмурившись, полуутвердительно проговорила Таан'мей.
– Она самая, – чересчур энергично кивнув, стукнулась лбом о стекло Талия. – Ты не пострадала?
– Трудно сказать. С моей душой... я не знаю, насколько она стабильна.
– Я не совсем понимаю... Ты помнишь, что там произошло?
– Я улизнула с концерта – никогда не разделяла любви к этим стенаниям. Просто уйти было бы невежливо, так что я просто переместилась в запасное тело. Я храню его не в общей тушечной, а отдельно от других, в кладовой при своей спальне – на всякий случай. У меня оставались кое-какие дела, если бы я успела закончить их до отъезда, смогла бы погостить у Ирсона подольше, – монотонно, будто в полусне поведала Таан'мей. – Ирсон... С Ирсоном всё в порядке?
– Да. С Диреллеей и Канирали тоже. Но среди преподавателей и студентов есть пропавшие без вести: когда их изолировали в зале, некоторые попытались выбраться, и все исчезли.
– Я почувствовала неладное, когда не смогла вернуться в оставленное в зале тело. Будто его там и не было, – никак не среагировав на слова собеседницы, продолжала Таан'мей. – Я подумала было, что кто-то из коллег заметил мой... маневр и решил проучить меня. Но потом мне стало как-то не по себе. Я не смогла усидеть на месте и пошла разбираться. Едва я спустилась в подвал, стало ясно, что происходит что-то подозрительное. Поглощающие чары на одном из тренировочных залов уже не справлялись. Там, внутри, творилось... нечто грандиозное.
– Связанное с манипулированием пространством? – уточнила Талия.
– Да. Да. Именно. Будто сам Изменчивый почтил нас своим визитом, – слабо покивала Мей. – Я не смогла послать туда глазоух, и не захотела идти до наблюдательной комнаты, так что просто заглянула... Не знаю, как описать то, что я увидела. Они... будто складывали из реальности фигурку, как из бумаги.
– Они?
– Кто-то в телах наших студентов.
– А почему не сами студенты?
– Никому из них не по силам подобное. Летом здесь остаются только отстающие, неуспевающие, чтобы отработать учебные долги. Хотя о чём я говорю... Будь это лучшие из лучших, будь это даже не студенты, а преподаватели, никто в школе на такое не способен и близко.
– И что же случилось дальше? Они заметили тебя?
– Нет. Им было не до того. Они спорили. Мне показалось, что они напуганы. Возможно, что-то в их заклинании пошло не так, не знаю. А потом появился кто-то ещё. В теле Диреллеи. Его они испугались ещё сильнее. Я ожидала, что он атакует, но он только похвалил их, сказав, что восхищён их работой, а теперь им пора назад. Они застыли, как-то странно подёргиваясь. И вспыхнули, как сухие снопы. Я восхитилась, как это было красиво, и меня тут же опалило стыдом. Мне кажется, он заметил именно мой стыд. Он посмотрел на меня и... воззвал к моему огню.
– К харнианской части твоей души?
– Да. И к тому, что спало в ней со времён войны.
– К... к тому, что заразило вас безумием? – снова пришлось переспросить Талии.
– От этого невозможно избавиться. Оно всегда с нами, всегда ждёт подходящего момента, ощупывает нас изнутри, ищет, но не находит, за что зацепиться. Мы другие. Мы харнианцы, но мы – не только они. И не столько они. Водяной слишком пропитан долинным туманом, Брай – ароматом палёной шерсти. А я... я чересчур ядовита.
– Но если у вас... иммунитет, почему же ты тогда думаешь, что стала опасна?
– Вирусы, бывает, мутируют – сами или при чьём-то содействии. Я чувствую себя слабой, потерянной... нездоровой и не хочу рисковать понапрасну.
– Но, если ты никого к себе не подпустишь, мы ничем не сможем тебе помочь, – растерянно сказала Талия. – Не хочешь же ты остаться... вот так?
– Не хочу. Но останусь. Я знаю слишком много вещей, которые не должны попасть к Талу или его приспешникам.
– Мы могли бы пригласить к тебе лекарей душ – они скажут наверняка. А перед этим ещё укрепить защиту этой комнаты и привести милосердников, чтобы они не дали твоей душе отлететь, случись что.
– Я признательна тебе, но всё же не готова рисковать, – поджала губы танайка.
– Ирсон будет переживать, – испробовала последний аргумент Талия, но Таан'мей твёрдо стояла на своём.
Покинув её кокон в смешанных чувствах, алайка обнаружила, что, помимо Ирсона, в лаборатории её возвращения поджидали рассевшиеся рядком вдоль стены Сиамор, Эба, Сарвах, Парвел и ещё одна Эба.
– Почему ты одна? – спрыгнув с табурета, спросил танай.
– Мей боится выходить. Она не ранена, ты не волнуйся, но тот, кто влез в школу, пытался проделать с ней что-то вроде того, что сделали с харнианцами перед войной.
– И она боится, как бы на сей раз не удалось?
– Да. Я предложила привести к ней душеведов, но она отказалась. Думаю, ей просто нужно дать немного времени прийти в себя.
– Но ты уверена, что из-за этого промедления ей не станет хуже?
– Честно, не могу сказать. Она не позволила мне даже толком рассмотреть себя, мы общались через бекло. Я постараюсь навещать её почаще и, если замечу что-то подозрительное, тогда уже буду настаивать на душеведах и всём прочем.
– А ты не могла бы переправить туда меня? Возможно, мне бы удалось убедить её...
– Я предложила ей под конец, но она не захотела рисковать. Для этого ей пришлось бы переучивать стекло, а это дурно сказывается на его прочности.
– Что?
– Это я тебе при всём желании не объясню: мне и нельзя, а если бы и было можно, словами тут мало что расскажешь, нужно самому это... прожить. В общем, у бекла свои причуды.
– Ясно, – устало поскрёб чешуйки на щеке Ирсон. – Что же, это лучше, чем ничего. Я очень благодарен... всем вам, – добавил он, посмотрев на Эбу и Сиамора.
– Рады были помочь, – добродушно улыбнулся ему алай, приподняв голову с Эбиного плеча, по которому по-кошачьи растёкся.
Разница между Сиамором «при исполнении» и «домашним» Сиамором была настолько яркой, что Талия задумалась, не обзавёлся ли он двумя отдельными телами для работы и отдыха.
Ирсон вдруг взглянул на часы и ужаснулся:
– Как поздно уже!
– Да уже, скорее, рано, – хохотнула Эба.
– Мне придётся уйти. Утром меня ждёт к себе селзир Вишимсур – обсудить дела. Он мой главный здешний покровитель, сама понимаешь, такую встречу не отложишь, – вновь обернулся он к Талии.
– Конечно, беги! У нас тоже дел выше ушей. Эба вон уже как на меня хищно косится, что я от них отлыниваю. Ещё немного и за пятки кусать начнёт.
– По пяткам – это у нас ты, детка. Но хвостом я бы тебе с радостью наподдала.
– Тогда я пошёл. Ещё раз огромное вам спасибо! – забрав с тумбы звякнувший, точно авоська с бутылками, плащ, кивнул Ирсон и, бормоча «чары тишины опять слетели, что ты будешь делать...», направился к выходу.
Талия пошла было следом – показывать дорогу, но Сарвах опередил её:
– Я провожу. Хочу ещё раз проинструктировать охрану на входе.
– Тогда до встречи! – помахала Ирсону алайка... и схлопотала-таки бронированным каргнорианским хвостом. – От-ку-ку-да вы тут вообще взялись, на мою голову? – прыгая на одной ножке, возмутилась она.
– А ты в уме, детка? Лезть не пойми куда, в одиночку, толком не подготовившись! Бережёшь тебя, бережёшь... Я буквально на минуту оставила её с Ларе, и на тебе – след простыл. Спускаюсь, а она уже окуклилась. Слыханное ли дело! Позорница, честное слово.
– Не обижайся на неё, Талия. У Эбы просто травма юности насчёт окукливаний, – не отрывая глаз от потолка, с лукавым видом заявил Сиамор.
– Как это? – прыснула алайка. – Разве карги... проходят через метаморфоз?
– У-у, разнежился, разговорился, пользуется тем, что бабушка добрая и эргономичная. Ну-ка, брысь! – стряхивая нахала со своего бока, возмутилась Эба.
– Однажды, будучи в гостях у моей матушки, – и не подумал остановиться тот, – Эба спасла от садовника полдюжины гусениц бронекрылки и поселила их в аквариум. Между прочим – мой, выплеснув перед этим из него рыбок в канал. Насовала им туда еды и стала ждать, когда они окуклятся.
– А они сдохли? – предположила Талия.
– О, если бы. Они поступили с ней много, много хуже, – протянул Сиамор. – Съев всё предложенное, они подвесились к заботливо напиханным в аквариум веткам и...
– И?!
– И окукливались каждый раз ровно тогда, когда Эба куда-то отходила. Все шесть, благословенная госпожа, все шесть.
– Какая досада, – не удержался Парвел и, вслед за Сиамором, отправился «в свободное плаванье».
– Но ты же могла просто повесить возле них глазоух, – хихикнула Талия.
– Ох, ну не всем же быть такими умницами, как ты, детка. Есть на свете и бестолковые чешуйчатые бабки, – почти обиженно зыркнула на неё Эба. – Одно дело наблюдать что-то в записи или опосредованно, другое – видеть своими глазами. Эх, молодёжь, так и норовят всё на магию спихнуть, чистые линдоргцы.
– Не то что старшее поколение – певцы естественности, чистые эмор... – проворковал Сиамор.
– Погоди, да что это я! – давясь смехом, перебила его Талия. – У тебе же куча тел, куда же ты вся разом разбежалась?
Эба, и Сиамор вдруг разом погрустнели.
– А вот это другая история. Совсем не весёлая. Давайте не будем её касаться, – участливо косясь на подругу, попросил алай.
Но Эба остановила его, подняв руку.
– Когда я откололась от своего народа, – вздохнула она, – наш тамошний патриарх Селорн проклял меня, да так крепко, что я долго с одной-то оболочкой едва могла сладить. Потом, хвала... к счастью, мне удалось частично побороть эту напасть.
– Частично? – спросил Парвел.
– Колдовать толком я теперь могу только из одного тела. Да и то... – она досадливо пошевелила чешуями. – Помнишь, я говорила тебе, детка, про моё преподавание групповых заклинаний: «Кто может – делает, кто не может – учит»?
Алайка кивнула.
– Теперь ты знаешь, что бабушка не кокетничала. Рассказывать – могу. Показывать – нет.
– Мне... ужасно жаль, – сказала Талия и, втиснувшись между Парвелом и Эбой, обняла её. – А поправить это до конца никак нельзя?
– Нет, моя радость, мне и так чрезвычайно повезло. И это тебе урок. Не будешь думать головой и беречь себя – станешь немощной, как бабушка.
– Нашлась немощная. Мне бы так, – пихнула её кулачком Талия и изо всех сил вытянула тонкую шею. – Я вся такая иду, сверкаю, а все... все такие к стенкам шарахаются, на люстры запрыгивают, в мышиные норки забиваются.
– Ох, лапуля... – умилённо посмотрела на неё Эба.
– Знаешь, Талия, а мне вот почему-то кажется, что на самом деле эти двое не за тебя беспокоятся, а просто нашли благовидный предлог сбежать с верхних этажей, – нарушил их семейную идиллию Парвел. – Пересидеть, так сказать, бурю.
– А то ты от всего этого зеленушного цирка в восторге, – хмыкнула Эба.
– Я человек широких взглядов.
– Он просто думает, дурашка, что они анлиморцами наедятся, и до элиданцев не доберутся. Но они доберутся, дорогой, непременно доберутся. И за что только не цапнут.
– Да ну вас. Ужас какие ксенофобы, – возмутилась Талия, наконец уразумев, о ком идёт речь. – С таким настроем мы точно ничего хорошего не построим. Нужно... оптимистичнее как-то. Дайте нашим гостям время, возможно, они вас приятно удивят.
– Ну-ну, детка, ну-ну, – иронично посмотрела на неё Эба.