9. ДЕЛЬЦЫ И ЖРЕЦЫ (ч.3)
***
– Многообещающее начало, – прокомментировал Сарвах, когда Инон удалился осматривать свои новые владения.
– Всё прошло лучше, чем можно было ожидать, – пожала плечами Талия. – У Инона тьма достоинств...
– Но дипломатичность явно не одно из них, – подсказал налар.
– Я бы не сказала. Когда Инон хочет, он может быть самой любезностью. Просто он не считает, что мы – те, кто заслуживает хороших манер.
– И-и... как нам следует к этому относиться?
– В первые дни – с терпением и сочувствием. Ему сейчас сложнее, чем всем нам, уж поверь, дадим ему время прийти в себя. А если и тогда продолжит в том же духе, то можете давать ему отпор – вежливо, но решительно. Я и сама с ним обязательно ещё поговорю. Ужасно неудобно перед Юнил.
– Не стоит особенно переживать из-за неё, она не из ранимых. Отец настрого запретил ей с кем-либо здесь конфликтовать, а сдержанной её не назовёшь, вот она и поспешила уйти, чтобы не сболтнуть лишнего.
– У многих жрецов Милосердного есть прямо-таки илтейский талант попадать в болевые точки.
– К счастью, некоторые из нас им тоже не обделены, – поклонился Сарвах. – Мой покойный дед был илтейцем. Ты не знала? Можно было догадаться – у меня ведь типично илтейский нос. Да и Сарвах не наларское имя – Сар-р-вах-х, будто песок на зубах скрипит, – налар скривился и отправил в рот ещё одну вилку водорослей, словно желая поскорее заесть неприятное ощущение.
– Всё же, надеюсь, мы сможем не перегрызться в первые же дни, – вздохнула Талия. – А что это ты там такое ешь?
– О-о, комната за моей спиной вся забита нель-илейнскими армейскими пайками. И бутылями с питьевой водой.
– Что?
– Пайками и минералкой, – развёл руками Сарвах. – Юнил мне про них ничего не говорила, но они – там.
– Простите, но всё это точно не краденое? – спросил Парвел.
– Оно точно не просроченное. А трофейное или нет – какая тебе теперь разница?
– Что значит – теперь?!
– Твоя благословенная госпожа ворует у Неллейна генералов. Ге-не-ра-лов. Где генералы, а где пайки?
– Не надо тут – ты сам себя украл, когда меня ещё на свете не было, – рассмеялась Талия. – А я в худшем случае скупщица краденного. Даже нет – как это правильно называется? – добросовестная приобретательница.
– У нас сегодня просто какой-то день подарков
– Да уж. Вот скажи, зачем тебе понадобилось выпрашивать у Галола эту картину? – спросил Парвел, поднимая с одного из ящиков броское полотно со срезом жемчужины.
– Ищу способ не спятить окончательно.
– Собираешься медитировать, считая на ней круги? – нахмурился Парвел, перехватывая раму так и эдак. – Или...
– Или, – рассмеялась Талия. – У меня просто тут есть... Сейчас.
Она подошла к куче багажа и, отодвинув несколько свёртков, вытащила из помятой коробки картину, в центре которой красовалось точно такое же коричневато-фиолетово-золотистое пятно, состоящее из множества кривоватых концентрических окружностей. Вот только края у него были чересчур неровными для жемчужины.
– Что это? Какое-то одноклеточное? – прищурился Сарвах.
– Ну да – мой портрет глазами придворного элиданского живописца. Сколько ни сучи, Талия, ложноножками, эволюционировать не сумеешь, – невесело хмыкнула алайка. – Это вид сверху на один из срезанных сталагмитов в пещере Каменных Пеньков. В Бездне, где всё начиналось...
– Надо же, как совпало! – щёлкнул языком Парвел, приставив одну картину к другой.
– Ага. Не иначе, это знак свыше, – глубокомысленно заявила Талия. – Будь я своим лекарем душ, я бы сказала, что пациентке остро не хватает ощущения преемственности этапов её личностного и профессионального развития. Это вы с Парвелом опытные бунтари. А я... ничего настолько радикального в своей жизни ещё не совершала. И с последствиями не сталкивалась. Отношение ко мне в Бриаэлларе, да и во многих других местах уже никогда не будет прежним. Я как могу гоню от себя чувство, что меня... отрезало от прошлой жизни, от всего, к чему я привыкла и привязалась. Но вечно верёвочке не виться. И когда осознание всё-таки сумеет найти лазейку и накроет меня с головой, хорошо будет иметь перед глазами наглядное напоминание о том, что ничего не умерло. Оно просто переродилось, трансформировалось во что-то новое. И не факт, что это новое – хуже.
– Думаю, мне не помешает обзавестись чем-нибудь в таком роде, – потёр углом картины лоб Парвел.
– У меня есть портрет твоего отца. Он ужасный, правда, но для такой цели, думаю, сойдёт. Напомни мне, как разложим вещи, я вырву тебе страничку из дневника.
Сарвах хмыкнул на своей верхотуре, явно забавляясь этим сеансом откровений.
– И для тебя, краденый генерал, у меня тоже найдётся сувенир из прошлого, – задрала к нему лицо Талия.
– По-моему, ему не нужны никакие подарки, – сказал Парвел, поднимая в воздух летучую платформу с багажом, – у него же есть пайки.
– Некоторые – даже с мидиями, – мечтательно прищурился Сарвах.
***
Оказавшись в рекомендованных ей Юнил покоях, Талия поняла, что никуда переезжать однозначно не будет. Окна обеих комнат действительно выходили на скалу, но не просто на отвесную стену, а на окаймлённое ею небольшое плато, формой напоминавшее кошачий глаз. Из толстого мохового ковра торчало несколько мёртвых деревьев, густо увитых высохшим ежеплодником. Позади них серебрился язык пустого бассейна. Скала над ним пестрела декоративными грибами, лишайниками и пучками цветов, с листьями глянцевыми и мясистыми, будто грибные шляпки.
Раздвинув стеклянные двери, Талия замерла на пороге сада, точно запнувшись об один из гранёных валунов, раскиданных здесь повсюду.
– Что с тобой? – спросил чуть не врезавшийся в неё Парвел.
– Когда я жила в Бездне, у меня был такой же тайный дворик в скальном закутке. Просто один-в-один, только раза в три меньше, конечно, – очарованно проговорила она. – Это так странно, восхитительно и...
– ...и, уж прости меня – подозрительно, – нахмурился Парвел. – Не думаю, что это совпадение, Талия. Не хочу быть пессимистом, но кто-то уж чересчур сильно хочет, чтобы ты обосновалась здесь надолго.
– Всё может быть. Но главное ведь, для чего именно он этого хочет, верно? – проговорила Талия, чувствуя себя больше смущённой таким вниманием, чем напуганной им. – Если это что-то хорошее, то я совсем не против подобных... манипуляций.
Она ласково погладила огромную многоярусную грибную друзу, подпиравшую край крыши. Парвел, глядя на неё, мрачно покачал головой. Талия погасила улыбку.
– Если серьёзно – да, я привязываюсь к местам и вещам, ты правильно меня в этом подозреваешь. Но я ещё никогда не привязывалась к ним настолько, чтобы меня было можно заставить сделать что-то скверное, угрожая их отнять. Нет, не так. – Она торжественно прижала ладонь к сердцу. – Можешь быть уверен, что ни одному коварному репейнику, ржавой скамейке и даже бассейну с тёплой водой и кувшинками не удастся утянуть меня с пути служения Веиндору. Ни колючками, ни ножками, ни струйками и стеблями.
Парвел сначала посмотрел на неё как на спятившую. А потом расхохотался.
– Я обязательно должен пересказать это отцу!
– Передавай ему от меня привет, – похлопала его по плечу Талия и, напустив на себя задумчивый вид, добавила: – Надеюсь, Сарвах тоже не продаст свою душу за водоросли и мы переживём эту ночь.
– Не-ет, за водоросли – это вряд ли. Только если за мидии, – так же серьёзно ответил ей Парвел.
– Всё, довольно красот и разговоров на сегодня, – отсмеявшись, сказала Талия. – Идём распаковываться. У нищих слуг нет.
***
Кое-как распихав по углам свои коробки и убедившись, что за одной из ширм есть ворох подушек, в которые можно будет упасть, когда силы иссякнут окончательно, Талия пошла помогать Парвелу – в конце концов, ему сегодня досталось куда больше, чем ей. Работать руками, а не языком казалось наслаждением. Талия мурлыкала себе под нос, натягивая наволочку на подушку. Сладковатый запах свежего белья успокаивал. Расставляя по полкам книги, Парвел то и дело косился на неё. Видимо, она окончательно доломала его представление о том, как может себя вести высокое начальство.
Впрочем, добраться до постелей ни Парвелу, ни Талии в этот день так и не удалось. Поужинав наларскими пайками на общей кухне, они кое-как доплелись до парочки длинных изогнутых диванов, стоявших друг напротив друга в глубине комнаты, рухнули на них и поняли, что здесь и упокоятся.
– Пока я не забыла: разузнай мне, пожалуйста, побольше об этой истории с госпожой Фья-Ю. У меня есть идея насчёт неё, не хочется попасть впросак, – пытаясь сложить из четырёх маленьких подушек одну большую, попросила Талия.
– Будет исполнено, моя госпожа. Если не засплю, – зевнул Парвел.
Талия поискала, чем бы кинуть в него – подушек ей было жалко – но ничего не нашла и решила милостиво простить секретарю эту вопиющую дерзость...
Но не успела Талия увидеть и ушко сна, как кто-то окликнул её по имени. Пальцы свесившейся на пол руки пару раз кольнуло что-то холодное. Талия нехотя разлепила веки – перегнувшись через подлокотник, Парвел бесцеремонно тыкал в неё вилкой.
– Талия, ты уже спишь?
– Святые котоугодники, чего тебе, неугомонный? – закатила глаза алайка.
– Помнишь, Юнил сегодня назвала осторожное отношение к модифицированию тел бредом?
– Чушью.
– Без разницы. Ты не стала с ней спорить, вот я и хотел спросить: ты в самом деле согласна с тем, что такая осторожность – глупая?
– Разумеется нет, и ты об этом прекрасно знаешь – мы уже это обсуждали, – крякнув, потянулась Талия.
– Да?
– Да.
Парвел страдальчески нахмурился, но, видимо, так ничего и не вспомнил.
– Ладно, – смирилась Талия. – Я считаю, что с изменениями тел нужно быть очень осторожной потому, что «а» – модификации тела могут сделать его банально неподходящим душе, «бэ» – приобретя желаемые способности через модификацию тела, вместо того чтобы совершенствовать свой дух, существо порой останавливается в дальнейшем развитии, и его подлинный потенциал остаётся нереализованным. А это печально даже при самом... утилитарном подходе – ведь оно в итоге могло обрести куда больше дивных возможностей. И наконец, «вэ» – на некоторые особенности тела существа могут быть завязаны элементы его Пути, соответственно, избавившись от этих особенностей, существо рискует... пройти мимо приготовленных Бесконечным подарков. Однако, несмотря на всё вышеозвученное, я считаю, что каждое создание вправе само принимать решение о том, как ему распорядиться собственным телом. Главное, чтобы оно дало на модификации осознанное, информированное согласие. Донести до его понимания все грозящие ему риски – часть нашей работы, – собравшись с силами, на одном дыхании выдала Талия. – Исчерпывающе?
– Да. Да... Я просто всё думаю, о скольких вещах мы не успели поговорить. Всё жду, что обнаружится что-то принципиальное, в чём мы категорически не сойдёмся...
– Это было бы неприятно, – поёрзала щекой по подушке Талия. – Но я не думаю, что так случится. Мы очень похожи. Именно поэтому мы сразу и вцепились друг в друга в Элидане.
– Вцепились... – осуждающе нахмурился Парвел.
– Я грубо выразилась? – наставила на него уши Талия.
– Нет. Не совсем. В смысле, не грубо, а неподобающе. Тебе надо отучаться так говорить. Во всяком случае – о себе.
– Почему? Мне кажется, это отличная таблетка от зазнайства.
– Может быть. Но у неё слишком много... побочных эффектов. Нет, у тебя милые, забавные манеры, и я ценю, что ты доверяешь мне достаточно, чтобы вести себя при мне естественно. Но другие... не оценят.
– Лаа тоже говорила.
– Она мудрая женщина. Я не призываю тебя смотреть на окружающих сверху вниз, но ты должна вести себя с достоинством, с уважением к твоему новому положению.
– Это и впрямь звучит оскорбительно?
– Да. Режет уши. Слышащая Веиндора не может ни в кого «вцепляться». Она оказывает существам честь, предлагая им посты. Выделяет их. На худой конец – просто выбирает.
– Хорошо, я поняла. Постараюсь следить за языком. Наверно, мне следовало подольше пожить в Элидане, пропитаться всем этим...
– Думаю, Анлимор даст Элидану фору по части высокого искусства чинопочитания, – глубокомысленно заявил Парвел и наконец уснул.