23. СОКРОВИЩА ФАЙ (ч.2)
Анар шумно перевёл дух и обернулся, выскользнув из рук Аниаллу.
– Как ты? – обеспокоенно заглянула ему в глаза сианай.
– Лучше, чем мог ожидать, только голова кружится, – чуть заметно пошатнувшись, ответил он.
Стекло за его спиной вновь стало твёрдым, ровным, шероховатым. Анар задумчиво провёл по нему ладонью, улыбнулся чему-то, а потом опять тряхнул головой и сказал:
– Нужно идти. Нам сюда. Прямо, налево и снова налево.
Короткий коридор вывел их в высокий округлый скальный тоннель. Его освещала тянущаяся по потолку полоса массивной чешуи, точно содранная со спины золотого дракона (глянув вверх, Анар повёл плечами, явно разделив её ассоциацию). В тоннель открывалось с дюжину пещерок – от неглубоких, напоминающих спальные альковы, до просторных, как полноценные лаборатории, заполненных всевозможными опасными редкостями.
Анар не задержал на них и взгляда, устремившись вглубь помещения. Аниаллу следовала за ним шаг в шаг, глядя ему между лопаток. Словно вокруг не было ровным счётом ничего интересного, что определённо не соответствовало действительности.
Сначала Аниаллу решила, что виной этому стали её собственные успокаивающие чары, но быстро поняла, что причина крылась в другом. В её золотоухом спутнике. Это он заражал её своей всезатмевающей целеустремлённостью. И стоило ему уйти на десяток шагов вперёд, как предметы тотчас вновь обрели чёткость, а чувства Аниаллу – умеренную остроту, точно Анара окружало облако, странным образом менявшее её восприятие.
Из бурого марева проступили очертания сотен причудливых предметов. На треугольном стеллаже справа в решетчатых ячейках лежали глиняные кувшины. Из их горлышек почти до самого пола свисали чёрные языки, сверкающие как звёздное небо. На столе слева в лимонно-жёлтом пупырчатом многограннике ворочалось и всхлипывало что-то живое. Снизу, от подпёртой диванными валиками головы статуи шёл такой треск, словно в её полом нутре от виска к виску била молния. Сквозь рёбра искривлённой грудной клетки, прикрученной к полу металлическими скобами, пробивались странные розовато-лиловые побеги. Приглядевшись, Аниаллу с изумлением поняла, что перед ней всего-навсего проросшая картошка.
В одном застеклённом закутке темнел комплект брони, дырявый, как дуршлаг. Из отверстий то и дело выскакивали полупрозрачные зелёные язычки, пытавшиеся ухватить искусственных мушек, спущенных с потолка на разноцветных лесках. В другом «аквариуме» парила в паре пальцев над землёй птичья клетка, окружённая зонтами, выложенными битыми зеркалами. В третьем растопырило перекрученные ветви сухое дерево со множеством дупел, заполненных прозрачными алыми сотами.
Аниаллу смотрела на эти сокровища Фай и хмурилась всё сильнее. Любой безднианский рынок мог похвастаться штуковинами и постраннее, но от некоторых экспонатов этой коллекции веяло такой... неестественностью, потусторонностью, что сианай никак не могла отделаться от мысли: а был ли Бесконечный их родиной? Не принёс ли их с собой таинственный наэй, о котором говорил Анар? Аласаис утверждала, что все вещи, взятые наэй из-за Ребра, распались в считанные часы после их перехода. Но что если с этим Пришедшим всё было иначе? Что если Ребро выбросило его не на берег озера Скорби, а сюда, в Лэннэс, место совершенно особенное, где действуют законы отличные от законов остального Бесконечного?..
На многих из предметов висели бирки с какими-то шифрами. Инвентарными номерами? Датами приобретения? Координатами? Практически везде им предшествовали сокращения «из.» или «пер.». Что они могли означать? Изменяющийся или перманентный? Изменённый или первичный? Изготовлено, изучено, извлечено, изолировано, изъято? Перемещено, перехвачено, переработано, перезаряжено? Не угадаешь.
Несколько простенков занимали письменные столы. На одних царил полнейший кавардак, другие, напротив, точно сошли с рекламных плакатов анлиморских секретарских курсов. О чём это говорило? Об изменчивости натуры Фай или о том, что она трудилась тут не одна? Не осмеливаясь останавливаться и уж тем более что-то здесь трогать, Аниаллу выворачивала шею, стараясь охватить взглядом как можно больше надписей на книжных корешках, схем, начерченных на блокнотных листках, карт, заметок, счетов, записок, отчётов, составленных для Фай неведомо кем о путешествиях неведомо куда. «Обследованы сектора с М-10 по М-13 (М-9 заблокирован). Потери живой силы составили...», «...было прервано из-за опасности тотального рассасывания...», «... примерная смета на обновление сети слежения прилагается».
– Алу, это всё не наше, – вернул её к реальности голос Анара. – Не для нас. Оно не принесёт нам пользы. Идём дальше – времени у нас в обрез, – попросил он, и Аниаллу... что-то внутри неё с готовностью ему повиновалось.
– Нам сойдёт с рук только одна кража, – мурлыкал себе под нос Анар. – Только одна-единственная кража. И немного вандализма.
С этими словами он позаимствовал из витрины с оружием огромный молот и лихо закинул его себе на плечо. Они уже почти добрались до дальнего конца помещения, когда Анар вдруг отдёрнул неприметный полог и свернул направо – в длинный узкий отнорок, круто уходящий вниз. Здесь было совсем темно. Свет чешуи лишь робко заглядывал за угол и тут же таял во мраке. Но Анара это ничуть не смутило. Он шагал и шагал, сворачивая в нужные коридоры, пока не упёрся в толстую стеклянную дверь.
То, что открылось алаям за ней, мало походило на яблоню или сливу. Скорее это было подобие решетчатых медных ворот, увитых высохшими побегами ежеплодника. На усатых стеблях цвета слоновой кости покачивались ажурные, многослойные яйцевидные коробочки, усеянные длинными шипами и кое-где прикрытые мятой пергаментной кожицей. Но внутри них лежали не пары склизких семян, а круглые ярко-фиолетовые сливояблоки.
Аниаллу ожидала, что рядом с ними преследующее её ощущение чужеродности достигнет пика. Но этого не произошло. Плоды не вызвали в её душе никакого отклика, точно она смотрела на обычную тыквенную грядку.
Анар прислонил молот к стене, бросил на пол заранее заготовленный пространственный мешок и, покрыв руки защитной оболочкой, принялся обрывать лианы. Сноровисто намотав их на локоть, он передавал очередной колючий бублик Аниаллу, а она отправляла тот в мешок. Когда с этим было покончено, Анар выдернул решётку из стены, швырнул её на пол и взялся за молот. Алу едва успела сотворить магический щит, укрывший её от брызнувшей во все стороны каменной крошки, а потом и обломков каких-то механизмов, прятавшихся в толще искусственного камня.
Не прошло и минуты, как акт вандализма завершился. Анар взмахнул руками, осаживая пыль. Покопавшись в завале, он скормил мешку несколько пыльных клубней, десяток дырчатых дисков, пронизанных мясистыми волокнами, и обмотанную ими же гигантскую шпульку, заключённую в железный кожух, запертый на навесной замок.
– Кажется, ничего не забыли. Больше я тут ни одной этой штуки не чувствую, – буркнул Анар.
Пропустив Аниаллу вперёд, он плотно закрыл дверь и надрезал когтем крошечную красную бусину. За стеклом тут же разлилась волна пламени. Пол неприятно завибрировал, и Аниаллу невольно поджала пальцы. Когда огонь угас, в комнате не осталось ничего, кроме нескольких оплывших камней и лужиц расплавленного металла. Брай постарался на славу.
– Идём. Выпотрошим ещё один шкаф – и кончено, – затолкав мешок поглубже в карман, сказал Анар.
Он повесил кувалду на место, нырнул в соседнюю пещерку и вскоре добавил к своим трофеям стеклянную коробку, в которой на клетчатой доске лежала слива, распяленная, будто препарированная мышь.
– Всё, – тряхнул головой Анар, отправив бедняжку вслед за дисками и сливояблоками. – Забираем Брая и убираемся.
На этот раз ему не пришлось калечить свою руку. Он сплёл пальцы и расплёл их уже с другой стороны стеклянного пузыря. Брай поспешно вскочил на ноги.
– Всё тихо? – спросил его Анар.
– Да. Её нет. И... и что? Мы просто так уйдём? Никакого подвоха? – поразился харнианец.
– Нет. Видимо, нет, – хором ответили его товарищи.
Наконец дверь дома Фай и Мейва захлопнулась за их спинами. Брай судорожно хватал ртом воздух, словно чудом сумел вынырнуть с огромной глубины. Анар смотрел невидящим взглядом куда-то вдаль.
– Что дальше? Она сказала тебе, куда нам теперь? – смахнув волосы со лба, спросила его Аниаллу.
– Показала, – загадочно улыбнулся он.
***
Анар шагал по Бездне так же уверенно, как по тайным коридорам Фай. Он точно знал, через какой тёмный проулок безопасно срезать путь, а в какую гостеприимно освещённую подворотню лучше не соваться, где следует подпрыгнуть, чтобы не угодить в чью-то замаскированную ветошью пасть, а где пригнуться, уберегая шею от тонкой, как струна, бельевой проволоки.
Удовлетворённая, по-мальчишески задорная и вместе с тем немного кровожадная улыбка не сходила с его лица. Он был похож на молодого охотника, возвращающегося в родную деревню со шкурой волка, перерезавшего половину общинных овец. Или с головой лесной ведьмы, этим волком прикидывавшейся...
Аниаллу же всё никак не могла прийти в себя. Сколько бы она ни твердила, что она сама – Тень наэй, одна из Пришедших, незваных, но желанных гостей из-за Ребра Миров, а значит, как ни крути, существо чуждое Бесконечному и донельзя странное по своей природе – ничего не помогало. Но ещё хуже страха был иррациональный стыд, сжигавший её изнутри. Ей казалось, что всё вокруг – от огромных домов-черепов до кукол в уличном театрике – презрительно глазеет на неё, насмехается над её растерянностью, поражается, как она могла проворонить нечто настолько важное прямо у себя под носом.
Их путешествие завершилось в грибной роще, раскинувшейся на берегу золотистого ларшевого озерца. Вокруг не было ни души. Темневший в отдалении квартал казался выгоревшим. И, видимо, выгорел он при настолько скверных обстоятельствах, что даже самые отчаянные безднианцы не отваживались там селиться. Посреди круга железных скамеек, превращённых неведомой силой в ажурные кляксы, торчало несколько труб разного размера из тонкого щербатого металла. Кто-то нарезал их края бахромой, загнул кривоватые концы через один – внутрь, наружу, внутрь, наружу – расписал их жёлтой, фиолетовой и белой краской. Получились редкозубые лысоватые лэнэссеры.
Анар немного покружил между ними, оделяя особым вниманием самые большие, прикрытые проволочными решётками.
– Эта, – решил он наконец и, отогнув плохо приваренный край, впихнул в трубу мешок со сливами.
Брай, открывший было рот, чтобы задать очередной банальный вопрос («Уверен ли он, что это то самое место», «Понимает ли, на какой риск идёт?»...), издал неразборчивый взмявк, втянул голову в плечи и прижал уши. Из трубы не доносилось ни звука. Вокруг тоже ничего не двигалось.
Вдруг пола куртки Анара запрыгала туда-сюда: игла Швеи прокладывала себе дорогу наружу. Мгновение – и она серебристой вспышкой унеслась в сторону квартала.
– За ней! – скомандовал Анар, взмахом руки поднимая спутников в воздух.
Здесь явно никто не жил уже долгие годы – во всяком случае, из разумных существ. Узкие проходы между закопчёнными домами до самых подоконников заполняла лэнэссеровая труха. В ней что-то непрестанно скреблось и копошилось, заставляя усеявшие бурую поверхность грибы раскачиваться на длинных хлипких ножках, точно шерсть на загривке мучащегося кошмарами чудовища. Пахло гарью, гнилью и экскрементами.
Игла вдруг вильнула и нырнула в замочную скважину на одной из дверей. Створка со скрипом приоткрылась. Анар заглянул внутрь. Видимо, когда-то в этом полуподвале помещалась стекольная мастерская. Никакого намёка на мебель в ней не осталось, однако вдоль стен всё ещё мерцали неестественно чистые листы бекла. Прозрачные и матовые, ровные и волнистые, как стиральная доска, с запаянными внутри самосветами, жуками, грибными шляпками, монетами, чешуями, шкурками и бледными деревцами нервных систем.
Анар пролетел в угол, где с потолка свисала массивная конструкция для демонстрации образцов разноцветного стекла. Пролистав их, словно страницы огромной книги, он остановился на предпоследнем – глянцево-малиновом, безо всяких вкраплений и примесей. Анар осторожно коснулся его, и лишь в этот момент Аниаллу стало ясно, что перед ней вовсе не стеклянное полотно, а отблеск, ловко им притворявшийся. Анар пытливо обернулся к спутникам. Портал ждал, и никто не мог сказать, на сколько у того хватит терпения.
Аниаллу кивнула, готовая двигаться дальше. После того, с чем они соприкоснулись в доме Фай, перспектива встречи с харнианцами уже не казалась такой пугающей.