Между сказкой и страхом

Блейк

Я сижу рядом с ним уже очень долго, не зная, правильно ли я поступил, когда затеял всё это. Маскарад, игра, гонка: кто быстрее, либо я, либо Кинг, маскировка собственного «я» уговариваемого Розали быть настоящим, а не тем, кто сейчас снова смотрел на то, как тело второго по счёту дорогого мне человека грузят в карету скорой помощи, закрывая перед моим носом двери. Её брат старался не смотреть на меня, потому что прятал всё своё красное лицо под объёмным капюшоном своей толстовки, которая в свою очередь ничего толком не могла скрыть. Ни его злобного взгляда в мою сторону, ни его красные глаза от слёз. Ничего.

Я с ним сидел ещё очень долго: когда смотрел на собственное отражение, когда общался с семьёй, когда учился, когда общался с друзьями, с ней... Я тот, кто не должен быть счастлив в этом мире. Всё из-за того, что причинил много боли людям.

Я сидел с ним ещё дольше, когда услышал пищащие сигналы аппарата, к которому была подключена Розали, чтобы понимать, как бьётся её сердце и бьётся ли оно вообще.

Я сидел с ним уйму времени, когда понял, что он не хочет оставлять меня, когда поднял глаза к небу и не решился шагнуть в пропасть всё в том же окровавленном костюме, который был на мне с момента убийства моего друга, брата, товарища.

Я сидел со своим бьющимся сердцем, со своими мыслями и со своим желанием быть сейчас здесь. Он – это я. Я – это моя личная боль, с дозой неоплаченных поганых моментов, которые не имели права быть, но были.

- Ты любишь её? - Спрашивает меня Райан, медленно отталкиваясь от стены и не отводя глаз наблюдая за мной. Я гнобил его, издевался над его друзьями, а он спрашивает у меня такие вещи, даже не дав вынуть изо рта сигарету. Я опускаю голову, чтобы парень не прочитал в моих глазах итак ясный для всех ответ, а после, как полагается мне, прячу взгляд под свисающими со лба волосами.

- Люблю, - хмуро отвечаю ему я, - поэтому и должен оставить.

- Струсил? - Лицо Райана стала хмурым, он сместил брови на переносице, недовольно качая головой. - Да, ответа не потребуется для такого. Решил погнаться за самим собой, чтобы больше её не мучить? Или ты решил отдалиться ото всех, даже от Брук и разрушить себе жизнь?

- Тебя это не касается! - Я бросаю окурок, быстро пиная его ботинком. Отойдя как можно дальше от Райана, чтобы тому не врезать, я горько выдыхаю, прислоняясь к парапету. - Я должен уйти, понимаешь! Должен и всё!

- Это не ответ, Блейк, ты просто сбегаешь от проблем. - Он рявкнул это так смело, что мне снова пришлось поднять свои глаза на него. Райан взбунтовался от моих слов, - Мне не приятно это говорить, Брагсам, но ты знаешь, что, если уйдёшь, она сойдёт с ума. Роуз приехала назад в Стокгольм не просто для того, чтобы вернуться к родным, она приехала сюда, чтобы увидеться с тобой! И что теперь: она только усугубила своё состояние, у неё открылась глиобластома, которая забирает всю её жизнь, которая никому неизвестно как обернётся, она полезла спасать тебя, хотя я уговаривал её всё точно обдумать и она даже не подумала о том, чтобы рассказать родным, что с ней происходит. Не обманывай себя, раз уж решил меняться – не отдаляйся от тех, кому ты важен.

- Я потерял друга! - Не выдерживаю я. Взревев от неприятного саднившего горло чувства, мои руки цепляются за растрёпанные волосы. Я поднимаю глаза на Райана, - Я не могу потерять и её! Мы росли вместе, я люблю её не только как подругу, она важна как для меня, так и для семьи!

«Я держал на руках умирающего друга, чья кровь была всё ещё на мне, поэтому, я не могу позволить ей покинуть меня... Всех нас. Я просто не смогу пережить ещё одну смерть».

- Тогда это будет преступлением для тебя, покинуть всех. - Райан грубо фыркнул, медленно отворачиваясь от меня. Светловолосый слабо хмыкает, сжимая пальцы в кулаки. - Ты хотел зайти к ней. Почему не зашёл, почему стоял возле двери?

- Я боюсь. - Признаю я, опуская голову.

- Нечего бояться уже. Выглядишь хуже. Иди тогда домой, раз не можешь переступить порог палаты и взглянуть ей в глаза. Ты же знаешь, что скоро операция, и итог...

- Нет! Прошло всего два дня, с чего всё может пойти плохо?!

- Я не говорил этого. - Препятствует парень, когда, обернувшись увидел, как я недобро начал хмуриться. Нет, Райан действительно не имел в виду быструю смерть Розали, потому что он сам метался из стороны в сторону, болезненно и невыносимо перебирая что-то в своей голове. - Я просто переживаю за неё. Она мне не просто подруга, о которой я беспокоюсь, когда вижу её слёзы и не просто девушка, от которой я смог бы так просто отказаться. Я думаю о ней постоянно.

Меня передёрнуло. Я вскинул одну бровь, медленно дотрагиваясь до расстёгнутых пуговиц на своей рубашке. Внутри что-то странно защекотало, и это «что-то» было мне знакомо. Я ревновал. Ревновал девушку, которую сам люблю. Люблю, именно поэтому должен отпустить как можно быстрее. 

«Но как же забыть ту, которая дороже мне всех на этом свете?»

Райан подходит ко мне, медленно, словно боится дотронуться до моего плеча. Но он, стараясь перешагнуть все стереотипные страхи, от которых и у меня сносило крышу, всё же прислоняет твёрдую руку к моему плечу, которую я не скидываю, которая продолжала лежать у меня на плече, даже когда я повернул голову к парню.

- Ладно. - Мычу я, поджимая губы и кивая головой. Во мне уже итак было много боли, чтобы терпеть ещё.

Я отступаю. Первый раз.

- Ладно? - Переспрашивает у меня Райан, медленно отходя назад от меня. - Думаешь, я спрашиваю разрешения? Блейк, я тебе не признаюсь в том, что мне нравиться Розали, я не выпрашиваю у тебя советов и уж точно не требую того, чтобы ты позволил мне что-то. Я лишь хочу, чтобы ты уладил свои проблемы, и чтобы твои проблемы не рушили никому из нас жизнь.

* * *

Я не ушёл. Пока. Молчание переходило из дозволенной точки в апогей невыносимой тоски, от чего мне пришлось что-то быстро предпринимать. Я слышал за дверью палаты голоса её родителей и не мог спокойно шагнуть в помещение, из-за того, что мне было стыдно смотреть в глаза Гилбертам.

А этот стыд, становился ещё больше, когда её брат застыл на пороге комнаты, глядя мне в глаза и отпуская ручку двери, которую открыл, чтобы выйти. Итен прикрыл глаза всего на секунду, чтобы следом шумно выдохнуть и отойти в сторону, пропуская меня в палату.

- Проходи, раз пришёл, покажись сестре. - Рука брата Роуз толкнула дверь больничной палаты, чтобы она увидела меня. Итен шагнул в сторону, пропуская меня пройти, а после закрыл за мной дверь, когда я маленькими шагами подходил к кровати, на которой она лежала в приподнятом состоянии.

Моя маленькая подружка, которую я в детстве учил своему родному языку, сейчас смотрела на меня сухими глазами, которые всего лишь на секунду загорелись от радости, что я появился здесь. Из вены девушки торчал катетер, она была подключена к специальным датчикам, которые считывали её сердцебиение, а пальцы, которые тоже были обмотаны датчиками медленно опустили на рядом стоящий с кроватью столик книгу, которую она, видимо читала.

Розали за эти несколько дней, словно ничего не ела, синяки под глазами выделяли её бледное лицо, из заплетённых светлых волос выбивались неаккуратные прядки, а светлая пижама, надетая на девушке только сильнее показывала её недуг.

Я подхожу к кровати, виновато опуская голову в приветствии мистеру и миссис Гилберт, которые явно не были рады моему появлению. Светловолосая женщина отложила в сторону букет с цветами, который она немного поправляла и взглянув на своего мужа, который встал на ноги после того, как я приблизился к кровати его дочери ещё ближе, решилась подойти ко мне. Её рука коснулась моего плеча, после чего, Элизабет обошла меня сбоку и улыбаясь, произнесла:

- Рада тебя видеть здесь, мальчик мой. - Её тёплая ладонь переместилась на мою щеку, а после, глаза миссис Гилберт поменялись. Она смотрела на меня также, как и Розали сейчас. С сочувствием.

- Спасибо. - Сглатывая произношу женщине я, немедленно возвращая взгляд на Розали, которая улыбаясь нам, кивнула своему отцу со словами:

- Всё хорошо, пап. Правда. - Она говорила это практически шёпотом, от чего я подумал, что она хочет пить. Девушка немного нахмурилась, когда отец недовольно повёл бровью, без явного желания выходить из палаты. - Па-ап...

- Я слышу в твоём голосе недовольство, Роза. - Заворчал мужчина, убирая в кармашек своего кардигана очки. Мистер Гилберт ещё не доверял мне. Хотя, я бы делал точно также с парнем, который причинил много вреда дочери.

- Давайте выйдем, мои милые. - Говорит миссис Гилберт мужу и сыну. Женщина медленно подошла к ним, улыбаясь и не меняясь в лице. Одинаковые. Совершенно одинаковые мужчины не хотели покидать палату, пока женщина не подтолкнула своего супруга на выход, а родного сына схватив под руку начинала кое-как тащить за собой. 

«Я всегда удивлялся не только стилю этой женщины, но и манере общения с близкими, которая хоть иногда и была резкой, но всё равно оставалась такой же «нерушимо ангельской».

Когда дверь за Гилбертами закрылась, я медленно присел на кровать рядом с Розали. Она на этот раз не шелохнувшись, снова взглянула на мою помятую рубашку и выдохнув, медленно приподняла уголки своих губ, улыбаясь мне. Девушка дотронулась до своих висков, медленно начиная их массировать, а потом, через какое-то время поняла, что я внимательно наблюдал за её выражением лица, чтобы вовремя позвать врача на случай чего, опустила руки на кровать и сделала непоколебимый вид. 

- Всё нормально, - вяло произносит она, - просто небольшая рябь перед глазами. Сейчас всё восстанавливается. Медленно правда, но я думаю, что всё будет нормально. Главное дожить до четверга.

- Доживёшь, ты же себя знаешь. Даже не шелохнувшись пройдёшь все эти испытания и восстановишься. - Я дотрагиваюсь до её холодной ладони. Девушка снова слабо мне улыбается, кое-как с усилием сжимая мои пальцы своими. - Что говорили тебе врачи?

- Мне семнадцать лет и с моим состоянием, не тяжёлым, пока что, я могу прожить ещё как минимум лет тридцать, а если уж я буду каждый месяц соблюдать правила, то смогу и внуков своих на руках подержать, когда мне будет за семьдесят. 

- Подержишь ещё, ты сильная. Всегда такой была и не отступала даже тогда, когда все нормальные люди убегали.

- Ты назвал меня ненормальной, мелкий? - Недовольно хмурясь, девушка щёлкает меня по носу, тихо смеясь. - Блейк, там мне родители сумку передали...

Она устало кивает в сторону диванчика, который стоял рядом с окном, на котором лежала тёмного цвета сумка, которая выглядела как обычная, походная. Я быстро поднимаюсь на ноги, перекладывая сумку с дивана на кровать, чтобы отдать вещь Розали. Девушка нажимает на кнопку рядом с кроватью, которая приподнимает её спину ещё повыше, чтобы поза в которой она находилась не была слишком лежачей.

Роуз открывает сумку и быстро в ней копошась, начинает что-то усердно искать, а после пары минут поисков, всё-таки радостно вынимает из кармашка свою старенькую, слегка потёртую записную книжку, которую она вела с самого детства. Я удивлённо наблюдал за её пальцами, которые сжимали импровизированный дневник, который даже со временем находился всё ещё у девушки в живом состоянии.

- Здесь всё моё детство, весь ты и мы вместе, мои страхи и мечты, детские слёзы и подростковый период. Я хочу отдать это тебе, Блейк, потому что ты заслуживаешь знать всё это. Ты был моим другом больше пятнадцати лет и остался таковым даже сейчас, когда сидишь передо мной в окровавленных одеждах, которые не менял со дня маскарада. Мне приятно, что ты переживаешь за меня.

- Как же... - Я не находил правильных слов, когда Роуз отдала мне в руки всю свою жизнь. Но я старался хоть что-то произнести, глядя в её глаза. - Что ты хочешь сказать этим? Отдавая мне свою жизнь ты прямым текстом говоришь сейчас о том, что продолжать жить вовсе и не хочешь.

- Нет, Блейк, я говорю другое. Я хочу, чтобы ты поверил, что в тебе есть капля моего Блейка, которого я вижу сейчас перед собой, которого любил Кларк и которого любит Брук. Ты – брат, друг, любимый, родной для многих людей и я прошу тебя – не исчезай из моей жизни, как когда-то исчезла я. Наши поступки, являются тем, что отражается в наших глазах, читается по нашим губам и чувствуется сердцем.

- Так говорила моя бабушка. - Хмыкаю я, опуская голову и всматриваясь в толстую обложку записной книжки Роуз.

- Она была права, - в тусклых глазах Розали накопились слёзы, которые стали скатываться по её щекам. Мой нос стало щипать, а затем, я почувствовал то же, что и она – грусть. - бабушка Уэлла всегда была права, когда говорила о человеческих душах.

- Она ещё говорила о том, что мир не заслуживает честность и любовь, потому что он начинает использовать это в своих корыстных целях, когда ты открываешь душу и отдаёшь своё сердце.

- Поэтому я прошу тебя, Блейк, попробуй стать тем самым сердцем для людей, которые тебя любят. Меня ничто не сможет больше спасти из-за того, что я стою на грани операции с неизвестным итогом, мне придётся лишаться волос, которые я очень люблю между прочим! Поэтому если уж я бреюсь на лысо, то ты – идёшь к Брук и признаёшься ей в своих деяниях и больше не втягиваешь ребят в игры.

- Слушаюсь, мой генерал! - Как в детстве, я быстро прикладываю ладонь к своей груди, резко выпрямляясь и делая серьёзное лицо, слушая, как счастливый голос Розали подаёт искренность в своём смешке. - Но ты... - Я останавливаюсь, снова снимая с лица улыбку, - Я не могу оставить тебя одну. Теперь не могу.

- Не переживай за меня, ты не оставишь. Я буду с вами ещё очень долго. Посмотришь вперёд, а там я – стою, здоровая и красивая, держа костыль под подмышкой. А ты, старый пенёк, смотришь на меня и мы вместе идём отдавать внуков в одну школу.

«Только наверняка не совместных, потому что быть с такой как она – для меня пытка. Я не сделаю её счастливой».

- Я хочу в это верить, маленькая Роза. Мечтаю увидеть тебя седой старушкой в очках, которая шутя ругается на своих внуков за то, что те стащили со стола конфеты не дожидаясь праздника.

- Мы все увидим это.

- Роуз..? - Шепчу я, аккуратно касаясь тыльной стороны её ладони, прежде чем снова поднять глаза на девушку. Она любопытно всматривается в мои красные глаза, испуганно что-то обдумывая в своей голове. - Я могу сказать, что вернулся домой?

- Мы все вернулись, Блейк. Мы все. 

______

Привет, банда! Вот так вот, я выпускаю главу после 28  декабря, долгого раздумия и странного навалившегося на меня чувства. Пишу я так, готовя вас практически к финальным главам, которые скоро появятся здесь (кстати планирую ещё глав 4-5). Из-за огромной нагрузки в университете, подготовке к зимней сессии и полного ужаса по мировой истории, я хочу вам сказать, что главы будут продолжать выходить. Кое-как, но будут. Потому что мне очень хочется закончить эту работу, чтобы продолжить писать следующую, над которой я параллельно работаю. Чтобы не мучить вас долгими ожиданиями, вы можете начать читать у меня что-то другое, как раз показывая свою заинтересованность в моём творчестве) Это неплохая такая мотивация продолжать писать для вас. 

Ну а пока, я попрошу вас не забывать, что где-то тут, есть я, которая ценит, что вы, дорогие читатели у меня есть!)

С уважением, Милана Нильсен.