Между сказкой и страхом

Розали

Я возвращалась домой в плохом состоянии после того, как Райан рассказал мне о смерти Кларка. Мне приходилось слышать собственный голос на задворках разума, потому что всё оставалось без ответа: как там справляется Лорри после такой потери, как Блейк чувствует себя, как теперь будет происходить их обыденная жизнь без того, кто был с ними всю жизнь? Я не знала, как можно забыть о том вечере и как понять, куда делся Кинг? На душе становилось паршиво не только от того, что из-за всего произошедшего пострадали мои друзья, но и из-за того, что такие поступки граничили между смертью и жизнью. Я читала в книгах, как легче пережить боль от потери человека и не желала, чтобы кто-то из моих близких смог почувствовать на себе такой удар судьбы, но...

Судьба, видимо, решила не слушать меня и моё гадкое мнение.

Как обычно я принимаю на себя сторонние взгляды, дабы продолжительность моего закрытия от мира было таковым же, каковым его представляла моя бабушка на картинах, которые висят у неё в гостиной. Я понимала, что человеческие грехи потом являются людям во снах, понимала, что на самом деле наши души – это отражение не только наших сердец, но и нас самих. Нет, не тех нас, которые уже привыкли видеть гниль в каждом неправильном вздохе, а нас, которые пришли в этот мир совершенно к этой гнили не готовыми. Сердце ударялось о рёбра не сильно, оно словно вообще перестало биться, когда я вышла от Райана. Я не была готова к тому, что показывало мне человечество.

Я просто не хотела переживать боль снова и снова.

Сидящая я на лавочке, была похожа, скорее, не только на потерянного человека, который не знал, как дальше жить, но и на пугающую девушку, у которой в глазах уже не осталось прежних, наивных слёз. Рядом со мной садится чья-то фигура. Но я слишком измотана, чтобы повернуть голову и посмотреть на человека. После маскарада на моей шее появились следы пальцев Кинга, небольшое покраснение на скуле, ушиб локтя, потёртость на коленях и мозоли на стопах из-за беготни по лесу в сапогах. Я устала от всего.

- Знаю, самой тошно целый день. - Обращается ко мне женский голос, устало хрипя от кашля. Я узнала этот голос только по тому, что следом за ним последовал лёгкий смешок, а после и вовсе я втянула ноздрями холодный воздух и учуяла знакомые духи. - Прости, твои духи понюхать не смогу, потому что у меня заложен нос.

Я поворачиваю голову к ней, не ожидая увидеть то, что действительно сейчас предстоит передо мной. Брук сидела совершенно без косметики, показывая, что на самом деле её лицо без макияжа выглядит светлее и милее чем с ним. Тёмные волосы девушка убрала в свободный, высокий хвост, из которого некоторые прядки не ухоженно торчали. По горло Брук была обмотана шарфом, который закрывал чуть не половину её лица, которое бледнее снега сейчас смотрело на меня. Сжимая руки в кулаки, девушка нервно теребила свой указательный палец большим, дёргая ногой и выдыхая морозный воздух изо рта.

- Зачем ты здесь? - Без сил спрашиваю у неё я, снова отворачиваясь и устремляя взгляд к сырой земле. - Разве не знаешь, что случилось с Кларком?

- Я подошла к тебе не только потому что захотелось, но и потому, что увидела, как ты потерянно сидишь тут одна. Я понимаю, тебе Кларк не нравился, да и сама затея Блейка дружить с ними... - Брук усмехнулась, а потом, болезненно сморщилась, когда кашель из её рта вырвался сам по себе. - Дружба с ними для него хорошим бы не закончилась. Прости меня, Розали.

- За что? - Переспрашиваю я у неё, не ожидая от девушки таких слов.

- За то, что говорила, что ты мне не нравишься и за то, что много чего не говорила вам всем. Просто я понимала, что от моих действий или слов никому легче не станет, потому что думала о том, что вам я не нужна. С твоим приходом поменялись даже отношения у ребят. Все старались сплотиться вокруг тебя, помочь с Блейком, - она усмехается, - вы даже не учли никаких рисков и сразу бросились ему помогать, хотя он тебе делал больно. Я видела, в тот вечер всё, как ты знаешь, Розали. Я помогла Блейку, хотя не хотела этого делать. Я просто видела, как он сожалел о том, что выплеснул на тебя всю свою злобу. Знаю, - она быстро поднимает руки, снова делая вдох, а затем выдох, - никто не сможет оправдать такое поведение со стороны парня, с которым росла. И я бы не стала, если бы не знала его с тринадцати лет.

- Это большая цифра.

- Да, возможно. Блейк менялся, а вместе с этим менял всех остальных. Я уже говорила, что никто не оправдывает такие поступки, никогда не должен, но мне он дорог. Да, я понимаю всю абсурдность мною сказанного, но ты единственный человек, который должен понять меня, Розали. - Девушка берёт меня за холодные пальцы своими, заставляя повернуть голову к ней и взглянуть в стеклянные глаза, которые сочились болью вместе со словами. - Для всех в Стокгольме Кларк ничего не значил: так, пешка в руках Блейка. Но для Блейка он был братом, другом и самым лучшим человеком. Даже для меня самой.

- Я понимаю, - киваю я, - понимаю, Брук. Но я не хочу оправдывать поведение Блейка. Я просто не смогу.

Пожимая плечами, я сглатываю ком в горле, стараясь не смотреть в глаза той, которую не переносила на дух. Но я и не могла отвернуться от неё.

- Он решил работать над собой, - девушка снова сжимает мои пальцы, аккуратно поглаживая и улыбаясь. - он рос в среде, где невозможно было понять себя, так как Блейк не понимал, что делает. Мы не виделись... просто... он позвонил мне после всего что случилось.

- И как он?

- Плохо дело, Розали. Я знаю, что обещания, которые даёт всем Блейк действенные и он никогда не отступит от того, что сказал. Именно поэтому я не поверила тому, что услышала. Он сказал, что записался на курсы психотерапии, когда по пути с маскарада нашёл вывеску где-то на стенде. Но, - Брук поднимает на меня взгляд: спокойный, нежный. Такой взгляд, которым она никогда ни на кого не смотрела прежде. - я хотела узнать, в порядке ли ты? Ты закрылась, постоянно помогала всем и даже ввязалась в то, что не должна была трогать. Все позабыли о том, что чувствовала ты. Так, ты в порядке?

- Нет. - Мотаю головой я, чувствуя, как глаза начинает жечь от слёз, которые могли сейчас показать все мои внутренние переживания. У меня за сегодняшнее утро спрашивали о моём состоянии миллионы раз: Итен, перед тем, как глотнуть воды за завтраком, папа, который уезжал на работу и после того, как приехал туда писал мне, мама, которая стараясь отвлекаться не забывала про меня, Райан, который перед моим уходом хотел, чтобы я прогулялась с ним. Возможно, Брук будет той, кому я смогу доверится и рассказать, что действительно чувствую. Хотя бы сейчас. - Я не в порядке, Брук. Уже давно не в порядке. Я умираю.

Зрачки брюнетки расширились и она, удивлённо раскрыла рот, который сразу же поспешила прикрыть ладошкой. Девушка напугано обвела меня взглядом, отрицательно мотая головой.

- Спасаешь всех, а сама умереть решила?

- Видимо, - усмехаюсь я. - Когда я вернулась в сюда, то преследовала желание не только увидеть Блейка, но и прекратить постоянно лечится. В Лондоне меня изматывали лекарствами, процедурами, которые должны были помочь с моим больным сердцем. Считай, я живу всю жизнь на здоровом питании, а по праздникам даже выпить ничего ядрёнее шампанского не могу. Да и то, это тоже роскошь для меня. И вот, буквально несколько недель назад мне сообщили к чему я пришла за годы лечения – к глиобластоме. Смешно, да? - Я снова усмехаюсь, опуская голову и устремляя взгляд на свои скрещенные пальцы рук, - Лечилась всю жизнь от одной заразы, а прицепилась ко мне в итоге другая.

- А что говорят врачи?

- Пока ничего. Возможно, я вернусь в Лондон, а возможно останусь здесь. Перелёты для меня тоже не рекомендуются.

- Почему ты говоришь об этом только сейчас и только мне?

- Знаешь, ты, Блейк и моя семья. Я не знаю, как сказать остальным. Они думают, что всё наладилось даже после побега Кинга.

- Эй! - Брук решительно хватает меня за плечи, быстро вставая на ноги и недобро заглядывая в мои глаза. - Да тебе-то какая разница от того, что ты переживаешь из-за правды. Пойми, что друзья на то и нужны, чтобы помогать друг другу и быть рядом. Нельзя думать только о комфорте окружающих, когда в данном комфорте нуждаешься ты сама. Ставишь себя вечно во главе стола, скидываешь людей с обрывов и радуешься тому, что тебя не пристрелили потом. Как можно жить ради кого-то? Живи ради себя. Тем более, когда времени, возможно, у тебя осталось мало. А я уверенна, что всё наоборот и ты проживёшь ещё как минимум до шестидесяти лет. Ты меня поняла?

«И это говорит мне девушка, которая терпеть меня не может...»

- Не слышу твоего положительного ответа!

- Теперь я понимаю, что в тебе нашёл Блейк. Ты не такая, какой кажешься, ты лучше всех остальных, Брук. Не забывай об этом.

- Вот опять. - Она разочарованно закатывает глаза, хлопая в свои ладоши и отходя от меня на несколько шагов назад, - Знаешь, что? Пошли за мной, я покажу тебе где здесь делают отличный горячий шоколад. Как раз мне после всей этой мясорубки не хватает чего-то сладкого и жутко калорийного.

Не было сил сопротивляется её строгости. И она это поняла. Включив в себе давнюю Брук, девушка схватила меня за руку и потащила через парк в другом направлении, где находились разные магазинчики и кофейни, где, по её мнению, делают не только отличное кофе, но и вкусный горячий шоколад, которым она собралась меня поить.

* * *

Заходя в дом после такой прогулки с Брук во мне начинало что-то радостно пробуждаться. Двойная порция горячего шоколада и свежего круассана на редкость, повлияли на меня позитивным образом, где еда – сподвигла на решение проблемы с лёгким голодом, а вкусный напиток на дальнейшие с Брук разговоры.

Итен сидел за обеденным столом в столовой, опустив голову на свои руки. Глаза брюнета были прикрыты, а его медленные вдохи показывали мне, что он уснул. Задремал, вернее. Наблюдая за спящим братом мне пришлось улыбнутся от того, что я вижу его таким впервые. Итен никогда не спал за столом и его данному «табу» исключений не было. Брат спал либо у себя в кровати, либо вообще не спал, пока до этой кровати не доберётся. Видимо он ждал меня, после того, как Брук прогнала его и заставила поверить, что я вернусь домой в целости и сохранности. 

Обходя стол, я подхожу к сопящему брату, нежно прикасаясь к его плечу и снова улыбаясь от того, что он что-то тихо прошипел, поднимая голову и открывая свои красные от усталости глаза. Увидев меня, парень испуганно подрывается на ноги, внимательно заглядывая в мои глаза и спокойно выдыхая.

- Не плакала, - произносит он.

- А с каких пор я должна плакать? Разве есть повод?

- Да нет, - он машет рукой, натягивая на лицо улыбку, и закидывая ладонь мне на плечо, - я ж не знаю, что тебе могло прийти в голову.

- Хм, - задумчиво протягиваю я, - разве что, глиобластома.

Лицо брата почернело. Итен убрал свою руку с моего плеча, меняясь не только во взгляде, но и в жестах, к которым я привыкла.

- Я же в шутку сказала! - Оправдываюсь я, поднимая вверх руки.

- Не шути так, сестра, - мотает головой он. - ты же знаешь, как я волнуюсь. Кстати, я звонил тёте Амели и она ждёт нас домой. 

Моя улыбка пропала, слух опять резало тем, что я не хотела воспринимать. Не хотела, но могла. 

- Домой? Но, наш дом здесь. В Стокгольме.

- Уж точно не мой, малышка. Айви и я вместе уже очень долго, скоро у нас будет ребёнок и мы решили отложить свадьбу до твоего выздоровления и до её родов. Хотим, чтобы малышка была у нас на празднике. - Сказал брат улыбаясь. Его рука снова прикоснулась к моему плечу. 

- Малышка? Это девочка, да? - Мои глаза загорелись радостными искорками, когда я услышала слова брата.

- Да, девочка. - Итен широко улыбается мне ответно, когда я прыгаю к нему в объятия и радостно прижимаюсь носом к его майке. - Мы даже уже имя придумали.

- Мне скажешь?

- Не-а, секрет.

- Нечестно! Что за унижение родной сестры?

- Никакого унижения! Клянусь, что ты будешь рада.

- Точно? Неужто... - Я задумчиво вскидываю бровь, хитро улыбаясь и прикладывая пальцы к подбородку. Но брат быстро округляет глаза, отрицательно мотая головой и произнося:

- Нет-нет! Не буду ничего говорить. Это моя тайна.

- Ты что это, Маринетт Дюпен-Чен, которая «Леди Баг»? Раз у тебя тайны, то ты, может, спаситель Парижа?

- Такие тайны нужно держать до выздоровления неугомонной, младшей сестры.

- Ну ладно, я подумаю над тем, чтобы продержаться до родов Айви.

Мы с братом снова не сдерживаем тёплых улыбок, позволяя этим мгновениями снова захлестнуть нас. Я понимала, что Итен всё равно не расскажет мне о том, как они хотят назвать дочь, но и спорить с ним об имени не хотелось. Пускай скрывают, это их тайны.

Звонок в дверь заставил нас с братом внимательно устремить взгляды в коридор. Ведь мы стояли в столовой, а значит, мы должны были выйти через арку и к двери на улицу. Арту, подбежавший ко мне прыгнул мне в ноги, чтобы я почесала его, пока Итен шёл узнавать кто пришёл. Но как только двери открылись, брат злобно крикнул:

- Неужели?! Кого принесло! - Итен был жутко зол, что даже его громкий рык был больше похож из фильма ужасов, где главного героя хотят прикончить в первую же минуту.

Отложив почёсывание Арту, я выхожу в коридор, совершенно не подготовленной к тому, что видела в эту секунду перед собой.

- Привет. - Запыхавшись произносит Блейк, опираясь о косяк входной двери.

- Привет. - Говорю я, переводя глаза на Итена.

Блейк медленно зашёл в дом, опуская свои руки и забывая о том, что даже не разулся. Его красные глаза были свидетелем того, что я смотрела на него, совершенно не веря в то, что он стоял передо мной живой. Благодаря Кларку. Парень был в той же одежде, что и на маскараде, его ботинки были грязными, пиджак порванным, рубашка испачканной в крови, а волосы на голове были растрёпанными, неухоженными. Когда он протянул ко мне руки, быстро их опуская, словно упуская возможность обнять меня, я увидела, что костяшки парня были сбиты до невозможного состояния.

- Зачем ты припёрся сюда, Брагсам?! - Крикнул Итен, недовольно захлопывая дверь и подходя к нам с Блейком. Я даже не успела отойти в сторону, как Итен с силой схватил Брагсама за грудки и прижал того к стене, от чего картина, которая висела на том месте рухнула на пол.

«Мама его убьёт».

- Итен! - Кричу я, чтобы брат перестал, но он меня не слышал.

- Что ты сделал с моей сестрой?! Что?! Что ты сделал с ней, Блейк? Почему... ПОЧЕМУ ИМЕННО ОНА?!

- Итен... - Захрипел Блейк, когда взглянул в красные глаза моего брата. Парень даже не пытался оттолкнуть от себя моего брата, потому что не хотел. Это было видно по тому, как его руки были опущены, а глаза не могли смотреть в лицо тому, с кем рос.

- Что? Что, Итен?! ЧТО?! Она единственное, что есть у меня! Единственное, что я хотел оберегать от такого как ты! Но я не смог. Не смог, потому что она, блять, захотела вернуться к своему ненаглядному другу, который причинил ей намного больше боли, чем шесть лет назад!

- Что...? Итен, что ты... - Шепчу я, прикладывая ладони к губам.

«Только не говорите мне, что Айви рассказала ему всё. Нет, не может быть...»

- Я не хотел, Итен, правда, - шепчет Блейк, опуская свой взгляд к полу.

- В глаза смотри! Смотри в глаза! - Брат дёргает Блейка, чтобы он посмотрел на него, но тот не мог. Блейк поджал губы, болезненно моргая и сощуриваясь словно, из его глаз могли брызнуть слёзы.

С каждым ударом моего сердца я ощущала, что мои глаза тоже наполняются слезами. Что-то сдавило мою грудную клетку без желания отпускать когти от моих лёгких. Мне было трудно смотреть на брата, который злобно тряс Блейка за грудки с просьбой объяснится, и было трудно смотреть на самого Блейка, который из-за самого себя не мог объяснится перед ним. Они оба потерялись.

Сердце снова громко ударилось о мои рёбра, позволяя намекнуть мне на то, что пора вздохнуть, что пора вздохнуть не раз и не два. Меня душил странный жар, от которого картинка в моих глазах стала замыливаться, а вокруг выстраивать чёрные фигуры, расплывающиеся вокруг пятнами. В голову ударила стальная боль, что начинала перекатываться из одного полушария мозга в другой, пульсируя в висках, пища в ушах протяжным визгом сирены. Приложив холодные пальцы к вискам, я стараюсь прогнать боль, которая только сильнее начинает тянуть меня вниз, от чего мои ноги быстро подкашиваются.

Чьи-то громкие крики... Возможно, мои? Они оглушают меня, только сильнее заставляя визжащую боль усиливаться.

- Роуз...! Не... ост... - Голоса туманного происхождения сливались с внешним шумом, лаем, звуком сирены подъезжающего авто, хлопками дверей и легким поднятием в воздух.

Я не чувствовала, что боль отступает. Но и не могла увидеть, сможет ли она вообще отступить.