Глава 186 «Без слов»
Всё случилось тихо. Неожиданно. Без объявлений и театра. Просто... впервые.
В тот вечер они не ссорились, не смеялись, не спорили. Всё было странно спокойно, как бывает только после долгого напряжения. Пространство между ними будто выдохло — и позволило наконец-то быть рядом.
Они сидели у дома на старой деревянной скамье, что давно рассохлась от дождей. Под ногами — пыль и прошлогодние листья. Над головой — тёплое, выцветшее небо. Солнце уже ушло, но воздух ещё помнил день. Даня слегка кутался в зипку, ту самую — Лешину. Он не возвращал её с того вечера. И Лёша не спрашивал.
Они сидели бок о бок, плечом к плечу. И вроде бы всё было спокойно... но внутри Дани всё дрожало.
Он слышал, как сердце стучит в висках. Как дышит Лёша. Как щёлкает где-то в траве кузнечик. Всё звучало слишком отчётливо, будто его ощущения обострились до предела.
Он хотел обнять.
Руками, телом, сердцем — как-то целиком. Но не мог. Внутри будто сидел кто-то и кричал: "Не смей. Ты не умеешь. Ты не должен. Тебя снова оттолкнут."
Он помнил слишком многое.
Как в детстве тянулся к отцу, а тот отстранялся, говорил: «не будь тряпкой».
Как друзья в школе смеялись, если он вдруг пытался сказать что-то искреннее.
Как любовь всегда ассоциировалась с тем, что рано или поздно бросит.
Обниматься — значило быть уязвимым. А уязвимость для Дани была страшнее любой боли.
Но рядом был Лёша.
И с ним всё было по-другому.
Не громко. Не нарочито. А просто... по-человечески.
— Даня, — вдруг сказал Лёша. Его голос был ровным, почти шёпотом. — Ты не обязан. Но если когда-нибудь захочешь — просто сделай это. Без слов. Я всё пойму.
И в этой фразе что-то щёлкнуло.
Без слов.
Потому что словами Даня всё портил. Они в его устах были острыми, режущими, защитными. А молча — он мог быть честным. Не прятаться. Не атаковать. Просто быть.
Он медленно, очень медленно, повернул голову к Лёше. Посмотрел. И ничего не сказал.
А потом — просто обнял.
Он сделал это неуверенно. Как человек, который в темноте ищет выключатель. Он потянулся боком, обвил рукой Лешину талию, уткнулся лбом в его плечо и замер. Его пальцы дрожали. Плечи тоже. Это было не объятие силы — это было объятие страха, в котором спряталась надежда.
Лёша не пошевелился.
Он знал: сейчас главное — не спугнуть. Он просто медленно положил свою ладонь на Данину спину и начал тихо гладить. Плавно, уверенно, будто говорил руками: «я тут, я не уйду».
Прошло две минуты. Потом ещё.
Даня не отстранялся.
Он даже напротив — чуть плотнее прижался. И всё ещё не говорил. Потому что знал: голос бы сорвался. Убежал. Испугался бы этой близости.
А потом, вдруг, очень-очень тихо он прошептал:
— Это... первый раз. Я... обнимаю кого-то просто так.
Лёша не удивился. Он и так чувствовал это.
Он склонился ближе, прикоснулся носом к его волосам и чуть шепнул:
— Первый — но точно не последний. Солнце моё.
И только тогда Даня по-настоящему выдохнул.
Как будто держал воздух внутри всю свою жизнь.