Глава 185 «Утонул в тебе»
Холод подкрался незаметно — сначала как лёгкий ветер по шее, потом — как ледяные пальцы, скользящие под ткань. Был конец августа, но вечер выдался неожиданно пронизывающим. Воздух становился тяжёлым и влажным, будто осень делала первый серьёзный вдох.
Они шли по просёлочной дороге. Пыль под ногами уже не летела — осела. Звёзды появлялись на небе медленно, как будто стеснялись.
Даня шёл молча, чуть сгорбившись, спрятав руки в карманы. Костяшки пальцев побелели. Тонкая хлопковая футболка уже не грела. Он чувствовал, как тело дрожит всё сильнее, но... привычка терпеть была сильнее здравого смысла.
"Хуже, если Лёша заметит."
Он уже знал, как будет: тот остановится, начнёт приставать со своей заботой, предложит одежду, скажет что-нибудь вроде "солнце, не упрямься" — и всё, и опять Даня не выдержит, сдастся, и всё это станет слишком... мягким. А мягкость — страшная штука. Она заставляет захотеть ещё.
И, конечно же, Лёша заметил.
— Даня, ты дрожишь, — спокойно сказал он, притормозив и повернувшись. — Надень мою зипку, а?
— Нет, — коротко бросил Даня, продолжая идти, не глядя в глаза. — Не начинай, Лёша.
— Но ты мёрзнешь.
— Да иди ты. Я сам решу, мёрзну или нет.
Лёша не ответил. Просто сбросил с плеч свою чёрную зипку и, догнав Даню, молча накинул её тому на спину.
Даня резко остановился, развернулся:
— Ты дурак? Я сказал — не надо.
— А я не спрашивал, — спокойно ответил Лёша. — Мне важнее, чтобы ты не заболел, чем чтобы ты продолжал играть в ёжика.
— Я не играю, — прошипел Даня. — Я просто не хочу, чтобы ты... чтобы ты...
Он запнулся. Слова застряли где-то между горлом и сердцем. Потому что на самом деле он хотел. Хотел эту зипку, этот запах, эту невозможную, проклятую, тёплую близость.
Он вздохнул зло и резко натянул зипку на себя.
И тут же утонул.
Рукава были слишком длинные — почти до середины ладоней. Ткань обвила его плечи и грудь, как кокон. Запах Лёши — немного табака, немного мятного шампуня, немного чего-то тёплого и родного — ударил в нос. Сердце будто подвисло.
— Ты выглядишь как потерявшийся щенок, — усмехнулся Лёша. — Очень грозный. Но щенок.
— Отвали, — пробурчал Даня, пряча руки в рукава. Он злился. Но внутри было... мягко. Спокойно. Он чувствовал, как напряжение уходит — словно кто-то раскрутил тугую пружину внутри.
Он даже не заметил, как начал дышать чуть ровнее.
Они продолжили идти. Даня не снимал зипку. Иногда поднимал воротник, прятал нос. А потом, уже ближе к дому, он вдруг остановился и пробормотал:
— Спасибо, Лёш.
— За зипку?
— За... всё.
И быстро пошёл дальше, будто испугался собственной откровенности.
А Лёша остался стоять на миг, глядя ему вслед.
Сердце стучало мягко, уверенно.
Потому что Даня — в его зипке. И этого на сегодня было достаточно.