Глава 184 «Молча и с чёрным лаком»
Комната была наполнена солнцем, но всё равно чувствовалась уютной. Стены прогрелись за день, пахло теплым деревом и чем-то ванильным — остатками вечернего чая и свечки, что Лёша зачем-то зажёг «для атмосферы». Даня сидел на полу в любимой растянутой футболке и спортивных штанах, уставившись в экран телефона.
— Скучно, — внезапно протянул Лёша, сбоку плюхаясь рядом.
— Ну, иди разбей окно, — лениво буркнул Даня.
— Не. Лучше я тебе ногти покрашу, — и Лёша с серьёзным видом вытащил из кармана чёрный лак. — Смотри, какой оттенок. Мрак. Красота.
Даня оторвал взгляд от телефона.
— С хуя ли ты его с собой носишь?
— На всякий случай, — пожал плечами Лёша. — Чувствовал, что сегодня твои ногти просят драмы.
— Я тебе щас устрою драму.
Но руку протянул. Сначала как будто в насмешку, а потом чуть пониже глаза опустил — как будто даже сам себе в этом не признался.
Лёша взял его ладонь, будто это была не просто рука, а что-то почти драгоценное. Кисти слегка дрожали — не из-за нервов, а просто от концентрации. Он старался. Правда. И Даня это заметил.
— У тебя пальцы красивые, — вдруг сказал Лёша. — Такие... длинные. Худые. Типа как у пианиста. Или у человека, который много чувствует.
— Чё за поэзию включил? — пробормотал Даня, и щеки его слегка порозовели.
— Я всегда так делаю, когда нервничаю, — спокойно признался Лёша. — Ты ж не каждый день позволяешь себе что-то красивое. Хочу, чтобы ты сейчас просто позволил. Не думал. Просто... был.
Даня молчал. Смотрел, как Лёша выводит чёрный лак по ногтю, аккуратно, по краю. Лёгкий запах краски ударил в нос, но не мешал. Это было почти интимно. Не как свидание — как доверие.
Когда все десять ногтей были покрыты ровным, глубоким, глянцевым чёрным, Лёша слегка подул на них.
— Всё. Ты — картина. Завтра у тебя будет очередь фанатов.
— Только попробуй сфоткать — прибью, — хмыкнул Даня, но взгляд у него был мягкий, совсем не угрожающий.
Лёша посмотрел на него — и в этой улыбке Дани, совсем крошечной, почти случайной, было всё. Смущение. Нежность. Тот самый редкий момент, когда Даня забывал свои шипы.
— Улыбаешься, — шепнул Лёша, как будто боялся спугнуть.
— Ничего я не... — начал Даня, но потом махнул рукой. — Ладно. Улыбаюсь. И чё?
— И это самая красивая вещь, которую я видел за сегодня, — тихо сказал Лёша и поцеловал его в палец — прямо туда, где лак ещё чуть липкий.
Даня отвернулся, прикрыв лицо рукой.
Но улыбка осталась.