Глава 171 Ласковые слова
Даня лежал, уткнувшись лицом в колени Лёши, будто в самое безопасное место на земле.
Дыхание постепенно успокаивалось. Слёзы всё ещё тихо катились, но уже не от паники — от того, как много в нём накопилось. От разрешения наконец почувствовать.
Лёша не двигался резко. Его пальцы мягко касались волос — медленно, неторопливо, как будто гладил не голову, а сам воздух.
Он не пытался исправить. Не давал советов. Не требовал объяснений. Он просто был рядом. Точно зная: иногда этого — уже чудо.
— Хороший ты у меня, — прошептал он, почти не размыкая губ.
— Самый мой.
Даня не шевелился. Только тёплое дыхание касалось колен.
А Лёша продолжал — нежно, чуть хрипло:
— Родной мой, — его пальцы прошлись по виску. — Слышишь меня? Ты у меня — самый тёплый человек на свете. Даже если тебе сейчас холодно.
Он чуть склонился ближе. Его голос становился всё тише, всё ближе к уху:
— Солнце моё. Самое настоящее. Даже если тебе кажется, что ты потух. Ты светишь, понимаешь? Просто иногда не для себя. А я... я всегда это вижу.
Он погладил чуть ниже, пальцы прошлись по затылку, легко, не надавливая, — как будто переплетал спокойствие прямо под кожей.
— Я так рад, что ты рядом. Что ты не исчез.
— Я бы обнял тебя — если бы ты хотел.
— Или просто вот так посижу. Пока тебе надо. Хоть до утра.
Молчание. Кот потянулся рядом и снова свернулся клубком.
— У тебя сердце — хрупкое, да. Но тёплое. Такое тёплое, Даня, — Лёша чуть улыбнулся, глядя на макушку. — И ты... такой красивый, когда живой. Даже с этими слезами. Даже сейчас.
Даня сжал ладонью его джинсовую штанину. Едва заметно. Словно говорил: я слышу.
И Лёша это понял.
Он склонился ещё ниже и прошептал в его волосы:
— Ты мне нужен. Не весёлый. Не "идеальный". Вот такой. Настоящий. Уставший. Живой.
Он провёл большим пальцем по линии лба. Касание — лёгкое, как ветер. Как доверие.
— Всё будет. Не сразу. Не идеально. Но будет. Я рядом. Пока ты меня держишь — я никуда не уйду.
Даня вдохнул глубоко. Дрожь внутри стала тише. Глубже.
Он не говорил ни слова. Он не мог — язык был будто слишком тяжёлым.
Но в груди у него что-то дрогнуло, разжалось.
Словно впервые за долгое время он услышал не критику, не ожидание, не давление — а тишину, наполненную любовью.
А Лёша всё гладил и гладил. Мягко. Убаюкивающе.
— Мой ты хороший... мой светлый... моя звёздочка с земли...
Шёпот превращался в ритм. Как песня, без мелодии, но с сердцем.
— Не уходи, — прошептал Даня еле слышно.
Лёша не ответил словами. Только ладонью. Только дыханием. Только тем, что никуда не уходил. И не уйдёт.