Глава 100. Признай, что мёрзнешь
Вечер выдался на редкость прохладным. Солнце опустилось за горизонт, и лёгкий ветер из леса понёс с собой сырой запах хвои, воды и кострового пепла. День был жарким, но ночь решила напомнить, кто здесь главный. Температура упала, и даже трава, касающаяся щиколоток, уже ощущалась ледяной.
Они шли назад к лагерю после очередной сцены, очередного обмена колкостями, признаний, угроз и — да, поцелуев. Всё это было... слишком. Но Даня, как обычно, держался. Руки — в карманах. Плечи — напряжены. Губы сжаты в тонкую линию. Он почти ничего не говорил, будто всё, что хотел, уже вылетело из него, и теперь он снова собирал броню по кусочкам.
Лёша шёл рядом, как обычно, но теперь чуть тише, чуть бережнее. Он уже успел прочитать в Данином взгляде, что тот переохлаждается. Узкие пальцы в карманах были похожи на лёд. Кожа на шее — бледнее обычного. И даже голос — тот самый режущий, ядовитый — звучал чуть ниже, чем обычно.
— Ты дрожишь, — спокойно сказал Лёша, не глядя на него.
— Я тебя дрожу. Хочешь?
— Очень хочу. Но всё же — холодно?
— Нет.
— Даня...
— Я в порядке, — отрезал он, сжав челюсть. — Не начинай.
Лёша остановился. Резко. Снял с себя свою серо-синюю, тёплую, мягкую, надушенную его запахом кофту и протянул её молча.
— Возьми.
— Нет.
— Даня. Не упрямься.
— Я не упрямый. Я в порядке.
— Ты синеешь. Ты не в порядке. Ты даже матом меньше крыть начал — уже тревожно.
Даня зыркнул на него, нахмурился, но не взял.
— Я не попрошайка. И не девочка, чтоб мне кофты на плечи набрасывали. Я выдержу.
Лёша выдержал паузу. Подошёл ближе. Мягко, почти медленно, как будто приручал дикого зверя. А может, так и было.
— Знаешь, что самое упрямое в тебе? — сказал он, спокойно, почти ласково. — То, что ты умеешь страдать молча. И гордишься этим.
Даня опустил глаза. Ненадолго. На секунду.
Лёша не стал дожидаться. Просто аккуратно, медленно, накинул ему кофту на плечи сам. Даня вздрогнул, но не оттолкнул.
— Лёш, убери...
— Не могу. Я бы чувствовал себя ублюдком, если бы не дал тебе её.
— Я не просил.
— А я не спрашивал.
Тишина.
Даня сжал зубы. Секунду. Две. Его пальцы, всё ещё лёд, медленно потянулись к молнии. И... он застегнул её. До самого подбородка.
Он не смотрел на Лёшу. Даже не повернулся.
— Только чтоб ты не ныл, — пробормотал он. — Не привыкай.
Лёша улыбнулся. Спокойно. Без лишнего театра.
— Я уже давно привык. К тебе. Ко всему, что ты отрицаешь. Особенно к нежности, которой ты стыдишься.
— Если ты сейчас не замолчишь — я выверну тебя наизнанку вместе с этой кофтой.
— Сначала согрейся. А потом выворачивай. Хоть сердцем наружу.
Они пошли дальше. Даня в кофте, пахнущей Лёшей, с замёрзшими руками, но с чуть более расслабленными плечами. А Лёша рядом — тёплый, довольный, без капли злорадства. Просто... рядом.
И Даня молчал. Потому что, как бы он ни огрызался, это была лучшая кофта в его жизни.