Этим летом холодно.

Утро началось с шёпота.

Компания просыпалась медленно — кто-то ещё лежал в палатке, кто-то уже тянулся за термосом с чаем, кто-то чистил зубы у колонки, зевая на весь лес. Всё было бы как обычно, если бы не одно "но": Даня появился на поляне в кофте, которую точно помнили на Лёше. Серо-синяя, мягкая, немного большая, пахнущая его одеколоном и чем-то... невозможным.

— Это же... — прошептала Лена, толкнув Катю в бок.
— Его кофта. — Катя уже сверлила Даню глазами.

Пока Даня делал вид, что не замечает никого, вокруг него уже разгоралось настоящее обсуждение.

— Смотри, он даже не снимает её!
— А что если они... ну, ночью? Он же ушёл с ним, и до утра не было.
— Да и Даня такой весь... хрупкий. Лёша всегда на таких западает.
— Катя, а ты чего молчишь?

Катя молчала — впервые за долгое время. Но её лицо говорило за неё: ярость, обида, ревность, перемешанные в коктейль, который не хотелось пить, но невозможно было отставить в сторону.

А Лёша, как ни странно, вёл себя будто... ничего особенного не произошло. Весело улыбался, перекидывался шуточками с ребятами, иногда смотрел на Даню с такой мягкой ухмылкой, будто знал, почему та кофта на нём, и больше ему ничего объяснять не надо.

Но Даня... он чувствовал взгляды. Чувствовал их кожей. И с каждой минутой она начинала гореть всё сильнее.

Когда Игорь громко шепнул кому-то:
— А может, он просто вещи свои в Лёшиной палатке оставил? Ну... после?
— После чего? — эхом подхватил кто-то.

Даня сорвался.

Он резко встал с бревна, бросив кружку на землю, и развернулся к толпе.

— Вы все на голову больные, да? — бросил он, сверкая глазами. — Надели кофту — всё, теперь секс, свадьба и трое детей?

— Ну ты же не просто так в его кофте, — сказал кто-то сзади, хмыкнув. — Ты ж даже не против был её носить.

— А может, мне было холодно? — зло выплюнул Даня. — А может, я просто не захотел помереть от переохлаждения, потому что, знаете ли, я живой человек, а не грёбаная концепция вашего воображения.

Молчание.

Лёша встал и подошёл спокойно, не вмешиваясь — просто стал рядом. Взгляд у него был мягкий. Спокойный. Не осуждающий.

— Даня... — начал он, но Даня вскинул руку.

— Нет. Пусть лучше ещё раз подумают, чем я. Шлюха? Приманка? Или просто человек, который мерзнёт по ночам и... один.

Последнее слово вырвалось само. Он тут же сжал губы, будто жалея, что сказал.

Катя шагнула вперёд.

— А может, ты правда решил устроить спектакль, да? На зло всем? Мне?

— Это ты спектакли устраиваешь, — рявкнул Даня. — Своими ложными слухами, взглядами, обвинениями. Мне вообще не до вас.

Он резко сдёрнул с себя кофту, будто она обжигала, и бросил Лёше.

— Вот. Забери. Я больше не хочу быть поводом для вашей больной фантазии.

И развернулся, уходя быстрым шагом в лес.

Лёша поднял кофту, долго смотрел ему вслед. Потом бросил взгляд на остальных — тяжёлый, спокойный, без капли улыбки.

— Вы все — реально глупее, чем я думал, — сказал он. — Кто-нибудь из вас хоть раз подумал, что Даня человек?

И ушёл следом.