Глава 93. Лёша, Даня и холодное солнце
Вечер продолжал вязнуть в летней тишине, а рядом шумела компания — смеялась, спорила, обменивалась взглядами. Катя стояла в стороне, сжатая в комок ярости, глаза сверкали огнём. Она не могла понять, как Лёша так легко относится к Дане, как будто тот для него был не врагом, а чем-то дорогим и... даже больше.
— Ты не имеешь права так с ним! — рявкала Катя, когда Лёша, как всегда, подходил к Дане, выдумывая новый способ подкатывать.
— Отстань, Катя, — спокойно говорил Лёша, не отводя взгляда от Дани, — я знаю, что делаю.
Даня продолжал огрызаться, материть, угрожать — с его ледяными руками и холодным взглядом, он был словно снежный ветер в июле. Он бросал слова-лезвия, и Лёша ловил их с каким-то удивительным умилением.
В какой-то момент Лёша, пытаясь подкрутить ситуацию, замахнулся рукой, как бы в шутку — и Даня вздрогнул, инстинктивно прикрыл голову руками, его всё тело затряслось, и даже пальцы — холодные и напряжённые — задрожали.
Лёша замер. В его взгляде вспыхнуло понимание — с Даней нужно быть особенно осторожным. Особенным. Хрупким.
— Прости, солнце, — тихо сказал он, опуская руку. — Я не хотел напугать тебя.
И тогда, словно в искупление, Лёша наклонился ближе и начал целовать каждый порез от канцелярского ножа, что был на ледяном теле Дани. Медленно, с трепетом и нежностью, он обходил каждый сантиметр кожи, словно это был самый драгоценный ландшафт на свете.
— Мой свет... мой комочек счастья... — шептал он, — Ты — моё солнце, и я берегу тебя.
Даня стоял, напряжённый и почти бессильный сопротивляться. Его холодные руки медленно расслаблялись, дрожь утихала, а внутри, где-то глубоко, что-то начинало таять.
Катя же, наблюдая это издалека, сжимала кулаки и шептала себе: «Я верну его. Я должна...»