Глава 87 «Ты опять назвал меня ласково. Повтори»
— Ты реально самый тупой человек на земле, — буркнул Даня, стоя к Лёше спиной и срывая с куста листья, как будто рвал их вместо его лица.
— А ты, между прочим, самый милый человек на земле. Особенно когда злишься. — Лёша подошёл ближе и, как обычно, бесстыдно уселся рядом, чуть прижавшись плечом. — Мой комочек ярости и угроз.
— Я тебя щас веткой придушу, слышишь?! — зарычал Даня, вырывая длинную тонкую ветвь и помахивая ею перед лицом Лёши.
— Ну давай. Только предупреждаю: если ты обернёшь меня этой веткой, я подумаю, что это какой-то деревенский обряд привязки, и стану твоим навсегда.
— БЛЯДЬ! — Даня отвернулся и взялся за голову.
— Что с тобой не так?! Ты... ты... дурачок, блин...
— Что ты сказал? — голос Лёши мгновенно стал тише, будто весь воздух в нём сжался. — Повтори?
— ...Ничего я не сказал, отвали! — пробормотал Даня, начиная пятиться назад, будто хотел закопаться под землю.
Но Лёша уже стоял с круглыми глазами, будто услышал нечто священное.
— Ты... ты назвал меня дурачком? Ласково?! Даня, ты чё, неосторожно раскрыл своё сердечко?!
— Я щас тебя ногой... — начал Даня, но голос его дрогнул. Он не выдержал взгляда Лёши, уставился в траву, лицо залилось румянцем, а плечи нервно дёрнулись.
— Боже, — выдохнул Лёша, — ты краснеешь. Ты реально краснеешь.
— Заткнись. Просто заткнись. — Даня спрятал лицо в ладонях. — Я тебя ненавижу. Ты идиот.
Лёша подполз ближе, на коленях, как будто боялся спугнуть.
— Скажи ещё раз, — прошептал он. — Ну, пожалуйста. Ласково. Один раз. Только разочек.
— ...идиот. — Тихо. Почти шёпотом. Но с мягкостью. Почти с теплотой.
У Лёши перехватило дыхание. Он чуть не упал назад, схватившись за сердце театрально.
— Всё. Я официально растаял. Меня больше нет. Я лужа. Лужа счастья под твоими кедами.
— Больной... — прорычал Даня, но уже не смог сдержать улыбку, которую тут же попытался скрыть, отвернувшись в сторону.
— Ты назвал меня дурачком... потом идиотом... но так нежно, как будто пообещал держать за руку.
— Хочешь, я тебя веткой ударю, чтобы у тебя память сбилась?!
— Хочу, но только если потом ты сам мне залечишь раны своим "дурачком".
— АААА! — Даня развернулся и попытался ударить его листьями, но получилось так нелепо, что Лёша только расхохотался и обнял его за талию, прижав к себе.
— Отвали, придурок!
— Дурачок.
— Идиот!
— Ласковый идиот. Твой.
— Да пошёл ты...
— Только если ты пойдёшь со мной.
И они так и стояли — один злой, но уже не сопротивляющийся, а другой сияющий от счастья, как будто услышал самую заветную музыку на свете. И ветер, и деревья, и птичий щебет — всё казалось фоновой музыкой к этому бесконечному спору, в котором победил не Лёша, не Даня... а вот это непроизносимое "ты мне не безразличен", пробившееся сквозь угрозы.