Чёрный бассейн | 18+

Память Киры обрывалась на моменте, когда она уснула в машине, поэтому совершенно не помнила, как вернулась домой и оказалась в кровати. При этом спытывала столько чувств одновременно, что задрожала. Минувший день из-за всего произошедшего казался столь долгим, будто прошла целая неделя. Из головы не выходило: она ему призналась! А он... Ладони вспотели, а в груди заныло сладкой болью, когда в памяти всплыли его слова: "Мне нравится в тебе все". Она вжалась лицом в подушку, слыша, как кровь стучит в ушах, и слава богу, что в комнате никого не было — щеки пылали так, будто она провела весь день на солнцепеке.

Часть видений тоже стерлась из памяти, они больше не были столь детализированными, потерялось ощущение присутствия. Помнила лишь основновные события, которых ей было более чем достаточно, и три центральные фигуры — Агнию, проклятого ребенка в ее чреве и Змея. Кира настроилась поговорить с Хельгой, ведь кто, как не Отступница должна была знать о Темнокрове все. Если верить черной книге, они ему поклонялись. Становиться одной из них и проходить обряд инициации Розен не планировала, как и пресмыкаться перед демонами всю оставшуюся жизнь, но ребенка Агнии нужно было найти раньше, чем наступит день "Обета Черной Матери". Оставалось не так много времени, чтобы узнать, заслуживает ли монстр, расколовший мир, своей участи.

Девушка села в кровати, глубоко задумавшись. Дэмьян тоже принадлежал к клану Змей и был наполовину человеком, о чем она все время забывала. Мог ли он и сам быть Темнокровом? Мог. Она провела руками по лицу, мысленно выстраивая аргументы как обвинитель на суде. Но если бы Дэмьян и правда был Темнокровом, зачем ему спасать ее жизнь? Зачем скрываться, играть невинную роль? Он мог бы уже давно забрать ее душу, уничтожить проводника, чтобы его не нашли. Что-то не сходилось. И, к тому же, Розен передернуло на мгновение, они были бы далекими родственниками.
— Если Дэмьян — темнокров, — Кира зевнула и потянулась в кровати. — Тогда я — королева Англии.

И к черту работу, решила студентка, набирая смску об увольнении Любови Леонидовне, было совершенно нормальным уволиться из места, в котором ее чуть не убили и обнаружили труп. Нажав "отправить", привычно пошарила глазами по комнате, выискивая пушистого комочка. Его нигде не было видно. Осмотрела комнату за пару минут: под кроватью, на подоконнике, дверь в ванную распахнула с такой силой, что та с грохотом ударилась об стену. Пусто. Сердце колотилось теперь уже от паники.
"Он же не мог... не мог выпрыгнуть в окно?" — мелькнула ужасная мысль.
Подбежав к окну, открыла его и выглянула наружу, но возле дома не было никаких следов котенка. Практически в чем мать родила — в футболке и трусах, девушка отправилась на его поиски. Дом встретил ее утренним спокойствием, косые лучи солнца рисовали золотые полосы на серых стенах, но Кира не замечала этой красоты.

— Кыс-кыс-кыс! — ее голос дрожал, эхом разлетаясь по коридору. — Каффи! Где ты, малыш?
Подбежав к двери спальни Дэмьяна, замерла, а вдруг он там? Приложила ухо к прохладной деревянной поверхности и прислушалась. Тишина. Но тут же с первого этажа донеслось жалобное "мяу". Кира выдохнула.
— Ты где?! — почти взвизгнула она, перегнувшись через перила лестницы так, что волосы свисали вниз. Спускалась так быстро, что дважды оступилась. И наконец увидела, как маленький пушистый комочек невозмутимо восседал на кожаном диване в гостиной, будто и не пропадал. — Ну и что ты здесь делаешь? — облегченно выдохнула девушка и села на диван, поглаживая котенка между ушей, тот замурчал.

— Как себя чувствуешь?
Глухой скрип кожи дивана заставил ее вздрогнуть. Теплая, тяжелая ладонь вдруг легла на макушку, а пальцы небрежно вплелись в растрепанные кудрявые волосы, чуть потянули ласково, почти нежно. Из-за этого жеста Кира и сама почувствовала себя котенком, она не сразу ответила, дыхание сперло. Вспомнила, что футболка едва скрывала бедра, а тонкие кружева трусиков вдруг показались слишком прозрачными, слишком откровенными. Воспоминания о вчерашнем и все признания ударили жаром под ребра. Она впилась пальцами в диван, будто пытаясь ухватиться за что-то устойчивое.

— Лучше... — нарочно сделала голос усталым, беззащитным. Чтобы он не подумал, что... чтобы не... — Но ещё не пришла в себя.
Взгляд упал на блюдце на полу рядом с диваном, молоко, уже подернутое пленкой, явно стояло тут давно.
— Так это ты спустил котёнка? — перевела она тему и повернулась к демону.
Дэмьян хмыкнул. Его рука медленно скользнула с ее головы на шею, большой палец провел по линии челюсти. Случайно или намеренно?
— Да. Ты долго спала. Он начал топтаться по тебе, мяукал. Решил... избавить тебя от мучений.
Он сказал это так, будто обсуждал погоду, но в его взгляде читалось что-то иное. Девушка почувствовала, как тело помнит все его прикосновения — даже те, которых пока еще не было.
— Спасибо... — сказала она, подхватив Каффи на руки словно щит.
Демон не убрал руку. Мизинец зацепил воротник ее футболки, обнажая ключицу. Она чувствовала, как его пальцы медленно скользят по шее, оставляя за собой след из мурашек. Дыхание Дэмьяна было ровным, но в прищуренных глазах плясали красноватые искорки — будто тлеющие угли, готовые вспыхнуть в любой момент.
Каффи внезапно вывернулся из ее рук и прыгнул на пол, громко цокнув когтями по паркету. Звук будто разбил напряженное молчание.
— Я... пойду оденусь, — прошептала Кира, ощущая, как предательский румянец заливает щеки.
Его рука наконец ослабила хватку, но не отпустила полностью. Пальцы еще на мгновение сжали ее плечо, крепко, болезненно, прежде чем он наконец отстранился.
— Да, — его голос прозвучал хрипло. — Сделай это. Пока я еще могу тебя отпустить.

Он встал, и внезапная тень от высокого силуэта накрыла ее целиком. На одно тревожное мгновение Кира подумала, что он все-таки передумает и сейчас схватит ее, резко поставит на ноги... Но Дэмьян лишь провел ладонью по своему лицу, словно стирая остатки сновидений, и направился к кухне, бросив через плечо:
— Через десять минут завтрак. Не задерживайся. Тебе надо поесть.

В солнечном луче танцевали пылинки, котенок вылизывал лапу у ее ног, а где-то за стеной звенела посуда. Как только представила, что придется есть под пронзительным взглядом мужчины, Кира сжала ноги. В воздухе висело невысказанное обещание, тяжелое и сладкое, как предчувствие скорой грозы. Она желала быть съеденной им, но страх никуда не девался. Вдохнув поглубже, наконец, поднялась. Уже в комнате Кира натянула джинсы и тонкий лиловый свитер на пуговицах, но не успела застегнуть последнюю пуговицу, как телефон на тумбочке завибрировал.

[20.07.2021 11:02] Леон: Привет, Розен. Сходим в кино вечером?

Она закатила глаза, а пальцы уже сами потянулись к экрану, отвечая с иронией.

[20.07.2021 11:03] Кира: Ты серьезно?...

Громко цокнула языком, понимая, что он пытается вернуть ее благосклонность. Последнее, что было нужно Розен — это внимание бывшего. Отказываться от дружбы с ним не была готова, ведь Кленовский не был для нее чужим человеком, но хождение по кино вдвоем совсем не входило в планы Киры. К тому же, на первом этаже ждал маниакально влюбленный в нее демон...

[20.07.2021 11:04] Леон: Это не свидание! Там «Кошмар на улице Вязов» крутить будут.

Кира задумалась, то был один из ее любимых фильмов, она давно не была в кино, как нормальный человек, хотелось развеяться хотя бы немного. Но идти с Леоном наедине...
[20.07.2021 11:10] Кира: Я возьму с собой Софию.

«Пожалуйста, вот бы у нее был выходной. Так хотя бы неловкости будет меньше», – подумала она, добавляя в сообщение смайлик, показывающий язык. Она спустилась на первый этаж и остановилась в дверях кухни, читая последнее сообщение.

[20.07.2021 11:12] Леон: Чудно. В 20:00 жду вас на Лебедке.

"Лебедка" – старый кинотеатр, названный так из-за огромной ржавой скульптуры лебедя у входа. Кира машинально улыбнулась чувству ностальгии. В детстве она боялась этой статуи, казалось, ее стеклянные глаза следят за прохожими, а по ночам она оживает, чтобы пожирать потерявшихся маленьких детей. В этот кинотеатр Кира с Леоном частенько сбегали во время уроков физкультуры, а позже, когда Розен в старших классах школы подружилась с Софией, регулярно ходила с ней туда на премьеры любовных романов. Потом открыли новый кинотеатр, а про "Лебедку" все благополучно забыли. Удивительно, что она все еще работала.

— Если твоя милая улыбка была адресована художнику, то завтра придется нарисовать ему фингал. — Голос Дэмьяна прозвучал прямо перед ней. Кира вздрогнула, прижимая телефон к груди, будто пойманная на чем-то запретном. Мужчина улыбался своей коронной зловещей улыбкой.

— Надо же, а меня какая участь ждет? — Кира показательно помотала головой и неловко присела за стол, который вызывал отнюдь не приличные воспоминания.
— А тебя я заставлю запихнуть в себя... это. — Змей поставил перед ней тарелку, на ней лежала идеальная глазунья: желтки, как два круглых солнца, вокруг белки аккуратной кружевной каймой, без единого подгоревшего краешка. Еще и петрушка сверху. Откуда он вообще ее взял?! — Кроме яиц ничего в холодильнике не оказалось. — добавил он, как будто это объясняло, почему он вдруг превратился в повара из мишленовского ресторана.

Розен глупо хихикнула, прикрывая рот ладонью, но смешок тут же превратился в легкий вздох. Сюрреализм какой-то. Дэмьян. Глазунья. Петрушка.
— Спасибо, — выдавила Кира наконец. — Не знала, что ты умеешь готовить.
Брюнет сел рядом, подперев щеку ладонью, и уставился на нее так пристально, будто не мог дождаться, когда она начнет есть.
— Очень редко. Мне просто незачем это делать. — Его губы дрогнули в полуухмылке, но глаза не отпускали ни на секунду. — А теперь ешь.

***
Кира весь день улыбалась словно влюбленная школьница. Мысли раз за разом возвращались к утру: пока она ела, они с Дэмьяном мило болтали обо всем и ни о чем, Змей не спускал с нее глаз. Но как только доела последний кусок, встал с почти неестественной плавностью, его движения вдруг обрели ту самую змеиную грацию, которая так часто выдавала в нем нечеловеческую природу. И просто ушел, сославшись на срочные дела в издательстве. Розен еще долго бродила по дому из угла в угол, ноги сами несли ее мимо его кабинета снова и снова. Может, дверь приоткроется? Может, он выглянет и скажет хоть что-нибудь? В голове зрели планы, один нелепее другого: зайти под надуманным предлогом, небрежно предложить сходить в кино, сделать вид, что случайно налила ему кофе...

Потом девушка звонила Виктору, но трубку взяла Селена и долго, сбивчиво рассказывала про ярко-красные розы, которые у них зацвели — сорт "Джон Кэбот". Ее голос звучал так жизнерадостно, что казался немного чужим. И когда наконец к телефону подошёл отец, его простой вопрос прозвучал, как удар в самое сердце:
— Когда домой-то?

Губы сами собой сомкнулись в тонкую ниточку. Домой? Странное чувство сжало грудь, не тоска, не страх, а что-то совсем иное. Ощущение, будто "дом" вдруг перестал быть где бы то ни было, ни в старой квартире Дмитрия, ни в доме Виктора. Он как-то незаметно переместился сюда, в эти стены, пропитанные его присутствием.
— Не знаю. — все, что смогла она ответить. — Пока не знаю.

Сумерки уже окрасили площадь перед кинотеатром в сиреневые тона, а гирлянды на киосках зажглись, создавая волшебную, немного магическую атмосферу. Где-то в отдалении уличный музыкант наигрывал меланхоличную мелодию на скрипке, ее звуки тонули в общем гуле голосов и смеха. Несмотря на то, что кинотеатр был старым, он все еще функционировал. Неоновая вывеска слабо мигала, на ней потухли уже как минимум четыре буквы. Ветер кружил под ногами обертки от попкорна и чипсов, а статуя лебедя больше не казалась такой уж зловещей, лишь старой, кривой и унылой с мутными стеклянными глазами.

— Вот и ты! – София подлетела откуда-то сбоку и крепко схватила подругу за руку. — А я не одна.
За ее спиной ухмылялся Эдмил, ложка демонического дегтя в бочке человеческого меда, а Леон уже размахивал билетами. Кира не удивилась присутствию Волка, это было ожидаемо, между с тем, их поход в кино теперь походил на двойное свидание.

— Розен, чего опаздываем? — Кленовский крепко обнял ее, и эти объятия показались неприлично долгими для старых друзей.
Кира на мгновение застыла, чувствуя, как София тут же прищурилась и отправила ей немой, но красноречивый сигнал – указала пальцами сначала на свои глаза, затем на Кирины, затем строго подняла бровь.
"Ну а что я сделаю?" – ответила ей подруга одним лишь взглядом, слегка разводя руками.

Невзирая на обещание придерживаться дружеских отношений, Леон уже начинал вести себя как назойливый ухажер, это было трудно не заметить. Шел рядом, вклинивался в любые разговоры между девушками и даже купил Розен билеты, отказываясь принимать за них деньги. Сотню раз она пожалела, что вообще согласилась и даже была не прочь держаться поближе к Эдмилу, который в этот вечер был тише воды и ниже травы.

Они остановились у киоска, чьи деревянные панели, потемневшие от времени и рук тысяч посетителей, источали запах сладкой ваты, перемешанный с едким ароматом прогорклого масла для попкорна. Витрины, подсвеченные гирляндами из маленьких желтых лампочек, мерцали в сгущающихся сумерках, превращая ряды банок с газировкой и горы попкорна в некое подобие сокровищ. Для компании молодых людей, собравшихся провести вечер в кинотеатре, так и было, ведь идти в кино без закусок — настоящее святотатство.

— Вишневая кола для ведьмочки, — художник, стоявший перед Кирой в очереди, развернулся с жестяной банкой в руке. — Твоя любимая. — добавил он и протянул ей напиток, нагло ухмыляясь так, будто только что поставил точку в каком-то негласном споре.
Кира тут же почувствовала, как жар от злости разливается по лицу.
— Может, хватит? — прошипела она, сжимая банку так, что жесть слегка прогнулась под пальцами. — Я сейчас переведу тебе деньги за все. — процедила она, уже доставая телефон и открывая приложение банка.

Но парень уже отвернулся, полностью погрузившись в изучение ассортимента попкорна. Его пальцы скользнули по этикеткам, приклеенным к стеклянной поверхности, он начал вслух перечислять: "сырный", "карамельный", "со вкусом бекона".
— Какой у тебя банк? — Кира потянула его за рукав. — Ау! Ты вообще слышишь меня?
Он обернулся, поднял бровь и медленно улыбнулся:
— Нет.

Разозлившись, Розен перевела примерную сумму ему на первый попавшийся счет и отошла подальше, к дереву, пытаясь успокоиться. Скрестив руки на груди, девушка уставилась на пурпурное небо, на котором уже просвечивала бледная тень луны и проклевывались первые звезды. Она наблюдала, как София присоединилась к Кленовскому и завязался спор, какой вкус попкорна лучше: сырный или карамельный.

— И что на все это скажет Змей? — прошептал вдруг Эдмил над ухом так тихо, чтобы только Кира услышала. Его холодное дыхание заставило вздрогнуть. — Не боишься разбить его нежное сердце такими выходками?

Выходками? Это она еще и виновата, что к ней клеится бывший парень?
— А что скажет София, узнав, что ты — труп ходячий? — прошипела она в ответ, сжимая в руках банку с колой пуще прежнего. — К тому же, ты ей изменяешь, а потом появляешься как ни в чем не бывало!

Волк тихо засмеялся, почесывая нос рукой.
— Фу, ну какая же ты зануда, вишенка, — покачал он головой. — Спорим, я ей сегодня же и скажу?
— Шутишь?

Кира забеспокоилась, не понимая, радоваться или бить тревогу. Ей давно хотелось, чтобы София узнала о том, с кем водит отношения, но в таком случае пришлось бы рассказать и обо всем остальном. Или нет?
Именно в этот момент, словно почувствовав, подруга повернулась с вопросом:
— Эй, чего притаились? Какой попкорн вам брать?
Розен тут же натянула невинную улыбку и без раздумий ответила.
— Сырный!
— Все что видишь бери, — лениво отозвался Эд. — Все сожру.

Девушка снова вперила взгляд в демона с вопросом, они стояли так близко, что она различила тонкую сетку капилляров под его глазами, мутную роговицу глаз и серо-фиолетовые пятна на шее у ворота футболки.
— Не шучу. Жди.
Волк достал из кармана самокрутку, пожал ее в руках и каким-то образом поджег без зажигалки.
— О, ты тоже так умеешь?
Эд поднес к ее глазам указательный палец, по контуру которого горело синее пламя.

— В смысле, "тоже", так умеют только Лютые псы, деточка. — пояснил он. — Такие, как я, сопровождают заблудших мертвых обратно на ту сторону и сжигают особо грешных... Остальные демоны лишены таких возможностей. Могут немного воздействовать на людей, но управлять стихиями и материей точно нет. Вот ведьмы могут.

Кира нахмурилась. Она самолично несколько раз наблюдала, как Дэмьян поджигал сигарету щелчком пальцев, когда не мог найти свою зажигалку.
— Дэмьян тоже Лютый... пес? — спросила она, прекрасно понимая, что это не так.

Парень засмеялся и чуть закашлялся от дыма.
— Чего? Нет, конечно. Ты, наверное, так подумала из-за зажигалки, что я ему подогнал. Крутая магическая прибамбаска, да? — он улыбнулся и расширил свои мертвые глаза, мерцающие безумием.
— Да, наверное.

Десятки раз просмотренный фильм даже показался интересным, некоторое время все внимательно следили за сюжетом, хрустя чипсами и попкорном. Розен сидела как на иголках, проигрывала в голове возможные сцены того, как Эд признается Софии, что он демон. Слишком беспокоилась за подругу, поглядывала на них, мило шепчущихся, прикидывала, сказал он уже или нет... Леон все время «случайно» касался плеча Киры, отвлекая от слежки, ее это выводило из себя. К финалу София и Эдмил, полностью забыв про фильм, увлеклись исследованием ртов друг друга.

Розен застыла от удивления и отвращения одновременно. Но вот — теплая ладонь Леона уже оказалась у нее на колене.
— Хватит! — резко шикнула Кира, отодвигаясь так, что кресло громко скрипнуло. — Я сейчас уйду, ты добьешься!
На экране в этот момент раздался душераздирающий вопль, заглушив ее возмущение.

К счастью, он отстал, но получать удовольствие от кино больше не получалось. Даже в сторону Софии девушка больше не смотрела, ей хотелось спрятаться где-нибудь в безопасном месте, подальше от ставшего вдруг навязчивым Кленовского. Например, на коленях у... Девушка закусила губу.
«Как жаль, что он не здесь. Интересно, он бы убил его от ревности? Или просто изувечил?» — с энтузиазмом размышляла Кира, доедая попкорн, пока на экране кромсали живых людей. И так было приятнее, сразу стало легче.

Когда все ведра с закусками полностью опустели, газировка оказалась выпита, а фильм досмотрен, все вышли на улицу. Густая прохладная тьма улицы освежала, но после просмотренного ужастика вызывала дрожь по коже. Розен встретилась взглядом с художником, и тут же схватила его за рукав кожанки, уводя в сторону от остальных:
— Пойдем, поговорим.
Он встал перед ней и скрестил руки на груди. Запястья парня, как и всегда, обвивали браслеты — кожаные, потрепанные, с тусклыми металлическими шипами.Кира еще раз взглянула на Кленовского, оценивая, как мужчину. Симпатичный крепкий парень с горячей кровью и творческой натурой. Когда-то она была без ума от него, но теперь... не чувствовала ничего. Только легкое чувство ностальгии и дружескую симпатию.
— Так и чего? — спросил он и весело посмотрел ей за спину, уголок рта дернулся в ухмылке. Наверное, София с Эдом все же наблюдали за этой сценой. — Но, кажется, я знаю, о чем...

Художник наклонился к ней слишком резко, слишком напористо. Он почти коснулся губами ее губ, но в тот же миг раздался резкий щелчок. Со всей силы Кира шлепнула его по скуле, ладонь жгуче отозвалась в пальцах. За спиной раздались грустные овации от Волка, сопровождаемые негромким свистом.

— Что же ты творишь, идиот?! — закричала девушка, в ее глазах застыли слезы обиды. Она ощутила отвращение — кислое, густое, подступающее к горлу. — Мы больше никогда не увидимся! Никогда, слышишь? Проваливай, ты для меня мертв!

И тогда он испугался, сделал несколько шагов назад, споткнувшись о собственные ноги, и оборонительно поднял ладони, будто защищаясь от невидимого удара. В его глазах мелькнуло что-то неуверенное, почти детское — будто он впервые осознал, что переступил черту, за которой нет возврата.
— Но я ведь... я ведь думал. Он сказал, что... — его голос дрожал. — Ты все еще меня...

Эдмил заржал где-то за спиной, это был не смех, настоящие истерические вопли, кажется, он даже заплакал и присел на асфальт. Кира встретилась глазами с не менее шокированной Софи — та застыла на месте, бледная, с широко раскрытыми глазами, будто увидела призрака. Но через секунду пришла в себя, резко встряхнула головой и уже направлялась в сторону Леонида, высокие каблуки ее босоножек цокали по асфальту, пока она обходила своего умалишенного мертвого парня, который теперь катался по земле в припадке хохота.

— Ты что, берега попутал? Тебе сказали «нет» один раз! — закричала Озерцова, перенимая настроение подруги, ее голос звенел, как натянутая струна, а пальцы сжимались в кулаки.
— Но Эд сказал, что это твои мысли! Насчет того, что Кира хочет все вернуть... — ответил ей Кленовский, голос его дрогнул, словно он и сам уже сомневался в своих словах.

Теперь послышались крики умирающей чайки, Эдмил, окончательно потеряв контроль, упал на колени и локти, его тело сотрясали конвульсии, будто он поймал горячку.
Леон закрыл руками лицо, пальцы впились в кожу, когда до него наконец дошло, что его обманули. Затем он резко вздохнул, опустил руки и молча развернулся, уходя прочь. Его куртка блеснула в темноте серебристыми заклепками, отражая тусклый свет фонарей, и совсем исчезла в черноте переулка.

— Во дебил, а, глядите-ка, поверил же! — Эд материализовался рядом, как тень, и размашисто обнял девушек за плечи, его пальцы бесцеремонно впились в ткань.
Обе резко выскользнули из-под его цепких ладоней. Кира была слишком зла, чтобы что-либо сказать, просто тяжело дышала через нос и смотрела на Волка с яростью.

— Ты что устроил? — тем временем отчитывала его блондинка. — Что за цирк? И зачем?
— Ну я же не знал, что он начнет вести себя как отчаянный романтик! — демон раскинул руки, ухмыляясь во всю ширину заостренных клыков. — Он сам виноват! — Голос звучал сладко, как карамель на лезвии.

С этим даже не поспорить. Софи резко хмыкнула, тонкие брови поползли вверх, и она опустила глаза, будто внезапно заинтересовалась трещиной в асфальте. Но Кира знала, что он все подстроил. Нарочно. Будь то месть Дэмьяну или просто садистская шутка ради хохота — было уже не важно.

— С меня хватит! Я домой! — девушка резко развернулась, швырнув слова через плечо, и зашагала к остановке.
Но через несколько шагов ее ноги замедлились. Улица впереди тонула во мраке, несколько фонарей мертво чернели перегоревшими стеклами, и тени смыкались в зловещие провалы.
— Я с тобой! — кинулась за ней подруга. — Эд нас проводит.

Девушка уже немного успокоилась, сжатые кулаки постепенно разжались, и она согласно кивнула, провожая взглядом ускользающие в темноте силуэты домов. Они с Софией медленно брели вдоль пустынной улицы в сторону автострады, под ногами изредка хрустели осколки от бутылок.

— Ну и идиот... — София нервно кусала нижнюю губу, размахивая руками. —Я бы на твоем месте дала ему ногой в пах.
— Надо было так и сделать.

Кира хмыкнула, но тут же замолчала, почувствовав, как по спине пробежал холодок. Потому что Волк, который обычно не давал рта раскрыть, шел сзади в не характерном для него молчании. Захотелось написать смску Дэмьяну на всякий случай, но что-то приключилось со связью — рядом со всеми ее сообщениями всплывали красные восклицательные знаки. Сети не было.

— Черт... — она потрясла аппаратом, будто это могло помочь. — Может, деньги кончились?

Девушка вздохнула и постаралась успокоиться, но путь к остановке растягивался, как в кошмаре. Впереди, где должна была светиться автострада, висела лишь непроглядная чернота. Включила фонарик, кое-как освещая дорогу под ногами.
— Кира... — София вдруг схватила ее за руку, голос дрогнул. — Мы точно идем правильно?
Девушка огляделась. Пустые улицы. Безлюдные перекрестки. Как в городе-призраке.
— Не может быть... — прошептала она, но в горле пересохло.
Потому что это был центр города. А вокруг не горело ни одного огня. Видимо, случилась масштабная авария с электричеством.

— Да все нормально, мне тут просто нужно дело одно сделать, — неожиданно пояснил парень, и его голос прозвучал настолько обыденно, словно они просто зашли в магазин за хлебом.

Сердце Киры зажгло, когда в свете фонариков забрезжили надгробия — серые, обветренные, кое-где покосившиеся, в каких-то двух метрах от них. Ведьма тут же собралась и сжала кулаки, если он начнет вести себя неадекватно, она попробует постоять за них.
— Это что?! — запищала София, видимо, тоже заметила, что они забрели совсем не туда, куда предполагали. Она тут же включила фонарик на телефоне и так побледнела, что сама стала похожа на мертвеца. — Какие у тебя дела на Новом кладбище?! Мы ведь шли совершенно в другую сторону!

Кира посмотрела на демона исподлобья, луч света в ее руках дрогнул, освещая мраморные кресты и потрескавшиеся фотографии на плитах. Видимо, таким немыслимым образом он решил признаться своей девушке в том, кто он — буквально на кладбище притащил. Мысленно она уже била ему в кадык. Знала, что у Софии в сумочке тоже был припрятан перцовый баллончик, такой ядовито розовый, она пару раз им хвасталась. Вряд ли это сильно поможет, но хотя бы сделает ему неприятно. Как жаль, что Кира не взяла с собой ритуальный нож Виктора, перестала носить, когда узнала, что на Змея не действует.

— У меня тут где-то бабушка похоронена, не могу ее найти. — пробормотал он, внезапно придав голосу жалобные нотки и посмотрел на березу. — Ее звали Клавдия Березова... Поможете найти?
— Нет! — завопила Озерцова, резко отпрянув назад и вцепляясь в рукав подруги так, что та чуть не уронила телефон. Ее голос дрожал, как лист на той самой березе. — Господи, я просто хочу домой! До чертиков боюсь кладбищ. Еще и ночью!

Волк тем временем разминался, будто готовясь к спектаклю — потоптался по свежей могиле, разравнивая вмятины от ботинок, и медленно растянул губы в жутковатой улыбке. Фонарик выхватил его лицо из темноты, но глаза... глаза совсем не отражали свет.
— Кажется, нашел.

— Мы тебя поздравляем, — выдавила Кира, стараясь, чтобы голос не дрогнул, но слова вышли сбивчивыми.— Но нам пора.

— Нет, ну вы взгляните хотя бы. Красивый портрет. — он провел пальцем по плитке. — Вы что, бабушку мою не уважаете?!

— Ты отморозок! — блондинка уже сделала к нему шаг и за собой подтащила к могиле подругу. Через секунду крик разорвал кладбищенскую тишину. Телефон в ее дрожащей руке замерцал, луч фонаря прыгал по надгробию, как сумасшедший.

— Там он! Там Эд, — девушка все указывала и указывала на свежую могилу. На надгробии улыбался молодой человек, тот, чье тело забрал Эдмил. Его глаза из-за фотокоррекциии казались ярко-голубыми, а щеки такими румяными, будто их только что оттерли снегом. Дата смерти, почти два месяца назад, выдавала правду. Розен подняла глаза, но Волка нигде уже не увидела, неужели сбежал? Интересный способ разорвать отношения с девушкой. — Пожалуйста, пойдем отсюда! — София рванула Киру за руку так, что та чуть не споткнулась о венок.
В этот момент Розен поняла главный негласный закон женской дружбы: когда одна трещит от ужаса, другая обязана стать скалой. Даже если ее собственные колени подкашиваются, а зубы стучат, будто в лихорадке.

— Он не просто похож, это точно он. Даже пирсинг, видела? — София истерично шмыгала носом, цепляясь за подругу, пока они пробирались к выходу между могил. Свет от их фонариков освещал им путь. Кира прикинула, где должна быть дорога и ближайшая остановка. — И куда он делся-то? Это похоже на какой-то страшный сон.
— Может, брат-близнец? — осторожно предложила Розен, натянуто улыбаясь. Ее голос звучал неестественно бодро, она пыталась ее отвлечь.
София резко замотала головой, смахивая с ресниц мокрые хлопья туши.
— Нет, я... на самом деле, замечала за ним странности. И пахло от него всегда так... знаешь, полынью. И еще...
— Сероводородом?
— Да! — блондинка дернула плечом. — Чем-то тухлым. А ещё... — она замялась, покраснев. — Иногда у него... ну, вообще не было нормальной эрекции. Сначала все работало, а потом вдруг — будто систему отключили. Что если он все-таки... тогда я, получается... О боже!

Губы ее задрожали, глаза снова наполнились слезами. Киру как током ударило, когда она поняла, о чем думала подруга.
— Ладно! Хватит! — выдохнула она. — Я скажу тебе правду. Давно пора.
София застыла, широко раскрыв глаза.
— Он — демон.
Блондинка закатила глаза и фыркнула сквозь слёзы:
— Да уж, спасибо за поддержку. Очень смешно.
— Я не шучу! — Кира встряхнула ее. — Они существуют. Я знаю! Приходят из ада и принимают облик мертвых. Они...

В этот момент они проходили мимо заброшенного здания, низкого, с выбитыми окнами, похожими на пустые глазницы. Оно жалось к обочине автострады, где редкие машины проносились с воем. И вдруг... Кире показалось, что в одном из темных проемов мелькнуло движение.

— Пойдём быстрее, — резко сказала она, чувствуя неладное и ускоряя шаг.
— Че-его?! Аааа!! Крыса! — визг Софии пронзил ночь, когда из-под покосившегося забора заброшки вывернулось нечто лохматое и угловатое. Телефон выскользнул из ее пальцев, но она судорожно поймала его в воздухе, свет фонаря мечущимися зайчиками осветил жуткую тварь. — Почему она размером с собаку?! Или это я оху... ЗУБЫ!

Нечто приподняло морду, обнажая клыки, длинные, как кухонные ножи, с каплями липкой слюны. Бурая шерсть на его спине топорщилась, а из-под прищуренных век струился тусклый желтоватый свет.
Розен обернулась и тоже закричала. Крыс она никогда не боялась. Инстинктивно она толкнула подругу с места, в тот же миг из темноты выползли еще три тени. Они двигались странно, не бежали, а плыли по земле, словно их лапы лишь имитировали движение, а сами они скользили на невидимых рельсах.

— Это не крысы... — Кира вдруг вспомнила страницы из скетчбука Кленовского. Рисунки, обведенные черным углем. — Это демоны!

Девушки рванули вперед, даже не договорив. Адреналин ударил в виски, ноги сами понесли их по пустынной трассе, где тусклые фонари бросали на асфальт белые пятна, как прожектора надзирателей. София бежала, спотыкаясь о собственные каблуки, но страх словно поднимал ее над землёй. Кира слышала за спиной шуршащий топот десятка лап, но оборачиваться не решалась — только крепче сжимала в руке телефон.
— Туда! — прохрипела она, увидев вдали остов старой остановки, будто приветливый островок в этом море кошмара.

Они влетели под проржавевший навес, обняв друг друга, и резко обернулись. Трасса была пуста. Ни рыжевато-бурой шерсти, ни блеска клыков, ни этого пронзительного писка, который еще секунду назад звенел в ушах.
— Они... исчезли? — София упала на скамью, содрогаясь от каждого вдоха. — Теперь я верю тебе.
Кира прислушалась. Где-то вдали завывала сирена скорой, и этот обыденный звук вдруг показался чудесным.
— Можешь переночевать у меня? Боюсь, не усну одна.
Голос Софии дрожал, как тонкая струна, готовая лопнуть. Она сжала мобильник так, что белели костяшки пальцев, тушь размазалась по щекам черными полосками.
— Конечно, ну печеньки у тебя наверняка есть, да? — Кира уже разблокировала экран, чтобы попробовать заказать такси и заодно удалить свои тревожные сообщения Дэмьяну. — Ура, интернет появился!
От Леона тоже пришло какое-то сообщение, но девушка не глядя его смахнула.

Квартира Софии пахла кофе, застоявшимся в кружке с надписью «Не буди меня, и я не убью тебя», и ароматом цветочных духов. На диване валялись флаконы с лаком для ногтей, книги по психологии, а раковину заполняла грязная посуда. Кира сдержалась, чтобы не начать наводить порядки в чужой квартире.
— Не суди строго, — пробормотала блондинка, запихивая с пола в шкаф мятую футболку. — Ремонт вроде с мамой начали... а потом денег не хватило и так все и оставили. Немного мебели вот перевезли.

Остаток вечера и часть ночи они говорили о крысах, о дурных бывших и других измерениях. К трем часам ночи слова закончились, а страх совсем притупился. София рухнула в свою узкую односпальную кровать, укрывшись одеялом, а Кира устроилась в раскладном кресле.

Уже утром Кира проснулась от ощущения, что за ней наблюдают. Она резко вскочила, кресло жалобно скрипнуло. В комнате было тихо. София еще спала, уткнувшись лицом в подушку, одна ее рука беспомощно свисала с кровати. Сердце подскочило где-то в горле, когда она повернулась и увидела брюнета, сидевшего на подлокотнике кресла.

— Прости, что разбудил, — прошептал он. — Пришли твои сообщения. Нужно было убедиться, что с тобой все нормально.

Его черные волосы были слегка влажными, на концах еще виднелись капельки дождевой воды. Очки он, видимо, недавно протер, но в одежде чувствовалась легкая, не свойственная ему небрежность, словно только что вернулся с прогулки на природе, Кира даже заметила колючки на его штанине и зацепки на черной водолазке, облегающей тело.
— Ох, Дэм... — сонным голосом прошептала она. — Иди сюда.

Она обняла его со всей искренностью своих чувств, примостившись между колен. Вдохнула запах табака, дождя и свежей земли.
— Вчера весь день о тебе думала. И так... скучала. — девушка закусила губу от смущения и улыбнулась ему в водолазку, черт, она и правда призналась об этом вслух.

— Тогда не задерживайся. Я буду ждать тебя.

***
Леон жил в ритме бессонных марафонов и горящих дедлайнов, его пальцы, серые от угля, из раза в раз пачкали белый стилус от планшета, на котором рисовал иллюстрации и логотипы для заказчиков. Он впихивал в себя подгоревшие сосиски, запивая их холодным энергетиком со вкусом цитруса. Под глазами давно поселились желтовато-фиолетовые синяки, ведь в свободное от работы время Кленовский шерстил интернет, изучал уже найденные материалы и пытался докопаться до правды. Стены вокруг кровати покрывали скетчи с одними и теми же сюжетами: крысы, демонические существа со слишком длинными конечностями и черная-черная вода, поглощающая свет. Для своего расследования он даже соорудил доску доказательств, куда разноцветными канцелярскими кнопками прикреплял отрывки из текстов архивов, фотографии и даже портрет Киры Розен. Какое-то внутреннее чувство подсказывало ему — она знает куда больше, чем говорит. Девушка совсем не удивилась, когда они выяснили, что озера это порталы в Преисподнюю. Можно было бы списать на шок, но Леонид знал ее с младших классов школы, видел ее искренние эмоции и реакции на подобные новости. Очевидно, со старой подругой творилось что-то неладное. Смотреть на ее портрет день ото дня становилось больнее, теперь еще и отношения с ней были окончательно разрушены, а виной всему была его глупость и наивность. Как можно было доверять тому чмырю?

Художник не спал всю ночь, размышляя и готовясь к тому, что собирался сделать. Не каждому выпадает удача повстречать сверхъестественный объект, тем более, самую настоящую дверь в Ад, но увидеть такое единожды было недостаточно для Леона. Толку от его воспоминаний, которые с течением времени истлеют и станут призрачными историями сумасшедшего старика? Ему отчаянно хотелось, чтобы в его историю верили. Возможно, он даже мечтал совершить открытие в науке и увековечить свое имя в Википедии. К сожалению, доказательств не было, не было самой важной улики его дела. В центре доски, там, где как раз должно было разместиться фото с черным озером, пустовало.

Леон твердо решил найти черную воду снова. Было глупо, но все же отправил Кире смску накануне вечером. Конечно, с извинениями из-за произошедшего и предложением составить ему компанию. К тому же, это была и предосторожность, если он вдруг исчезнет, хотя бы у нее будут его координаты. Он собрал в рюкзак все необходимое: складной нож, термос с кофе и пару бутербродов, на случай, если снова заблудится, спички и веревку. Также мешочек соли, по заветам известных сериалов про нечисть, маленький псалтырь и пластмассовую бутылку со святой водой.

Погода в Мороше стояла самая подходящая, пасмурная, моросил дождь, а четыре утра — время, когда граница между мирами была особенно тонка, если верить сотни статей, что успел прочесть юный искатель приключений. Дождь усилился ровно в тот момент, когда Леон перекинул ногу через велосипед, пришлось вернуться домой и натянуть дедовский оливковый дождевик. Всю дорогу до леса Леон все еще надеялся, что Кира будет ждать его на границе с лесом. Но даже если ее там и не будет, все равно не сдастся и расскажет Кире о своей находке, он бормотал монологи и даже слова объяснения для прессы. Возможно, ему поверят не все, уличат в фотошопе, как это обычно и бывает, но велик и шанс того, что он найдет соратников. Тех, кто видел, верил, знал, что оно существует.

Конечно, Киры не оказалось в назначенном месте. А лес был поистине живописен, огромные малахитово-зеленые лапы елей сверкали от дождевой воды, под колесами приминалась трава, такая зеленая, что напоминала окись хрома. Туман мягко укрывал округу, маскируя художника от глаз зевак, изредка проезжающих по трассе. К счастью, даже собачники еще не проснулись, поэтому он никого не встретил на своем пути. Ехал по тропинке на велосипеде, пока из-под земли не показались массивные корни, затрудняющие движение. Пришлось бросить своего железного коня у дерева и продолжить путь пешком, а в руке зажать складной ножик на случай новой встречи с крысами.

В том месте, где видел озеро раньше, оказался лишь старый подгнивший валежник. Версии у Леона было всего две: или он выбрал неподходящее время или водоем менял свое месторасположение. Была ли вообще гарантия, что портал окажется именно в этом лесу, а не в другом, например, на западе или юге Мороша? Несмотря ни на что, Кленовский упрямо прочесывал лес, пока не дошел до огромного болота. Благородный сосновый лес там уступал место пестрым березам, среди которых затесалось несколько голых, потемневших, словно сожженных, деревьев; а через саму топь кто-то соорудил не очень прочный на вид мостик. Сбросив рюкзак и дождевик на землю, подошел поближе. Болото казалось совсем черным из-за недостаточного освещения и погоды. Неужели это оно? В этой части леса не пели птицы, было так тихо, что парень слышал стук собственного сердца, на миг даже показалось, что за ним наблюдают. Когда за спиной щелкнул сук, Леон практически подпрыгнул от страха, звук раздался снова и из кустов в его сторону стремительно пронеслось что-то маленькое. Крыса! Увы, не демоническая — обыкновенная серая крыса. Художник усмехнулся себе под нос, пока кто-то за спиной не усмехнулся ему в ответ.

Резко обернувшись, Кленовский увидел мужчину лет на десять постарше него. Выглядел незнакомец неуместно для леса: в черной водолазке и костюмных штанах, будто только что вылез из дорогой машины, дабы отлить, но трасса, дай бог, находилась в нескольких километрах от болота. Никак не вязалось. Художнику показалось, он где-то мельком видел эти колоритные черты раньше, прямой длинный нос, острые скулы и подбородок, колючий взгляд из-под очков. После узнавания внутри прошибло от омерзения и злости. Он видел Киру в его машине! Что он вообще тут забыл? И мог ли что-то знать об озере? Неужели Розен его послала вместо себя?

— Всё играешь в детектива? — спросил темноволосый гад со зловещей усмешкой. Пожалуй, этот человек был последним, с кем Леон хотел бы оказаться в глуши леса поутру, он покрепче сжал нож в ладони. Затем все же нашел в себе мужество и повернулся к мужчине спиной, осматривая болото, и игнорируя диалог. — Или ищешь смерть свою?

Кленовский почувствовал, как мурашки пробежались по спине, и не столько от холода, сколько от внезапного страха. Последние слова были едкими, вызывающими чувство, будто он точно знает больше, чем кажется. Кира точно все рассказала.
— Не твоего ума дело, — произнес молодой человек, чуть громче, чем нужно, с холодной насмешкой в голосе. Он обернулся. — Наверное, Кира обо всем разболтала. Ну о том, чем мы с ней занимаемся...

При упоминании имени девушки, скулы брюнета сжались, но это была единственная реакция на двусмысленную фразу. Художника такое безразличие уязвило, захотелось сказать что-нибудь еще, задеть ублюдка за живое. В глубине души все еще верил, что у них с Розен есть шанс, что он ей дорог, как и прежде и она образумится и вернется.
Тот, кого Леон считал соперником, медленно подошел чуть ближе — да, визуально крупноват, но никакая не машина для убийств. Шансы победить в схватке были.

— Дело не в ней. У меня личный интерес к черному бассейну. — усмехнулся очкастый. — Ты ведь знаешь, что это? — он сузил черные глаза.

Сердце Кленовского кольнула ревность, оказалось, секрет, что он бережно хранил, был известен другому. Вероятно, он говорил про его черное озеро, однако слово "бассейн" смутило. Дабы не потерять гордость, парень уверенно сказал:
— Знаю. И какой же у тебя к нему интерес?

Засунув руки в карманы, мужчина вздохнул и подошел к самому краю болота, увязнув носками ботинок в грязи. Леону тут же захотелось столкнуть его, в голове боролись здравый смысл и ненависть, что вспыхнула неожиданно и очень ярко. Он почувствовал, как рука сама тянется к рукояти ножа, и тут же сдержался. Пока не время. Лицо его мрачнело, дыхание стало тяжелым и прерывистым.

— Действительно ли он ведет в бездну. И что вообще находится на другой стороне?...

«Сейчас я тебе покажу!» — пронеслось на подкорке мутным шепотом, но Леон тут же осекся. Ему стало страшно за свою жизнь, за то, кем он станет после этого поступка. Сомнения сжимали горло, заставляя сердце биться беспорядочно.
«Я не хочу быть убийцей, — говорил он себе. — Но иногда, чтобы сохранить свет, приходится запачкать руки. Что, если это единственный способ?»

Внутри него кипел хаос, мысли шумели и сливались в нескончаемый поток. Каждое его ощущение казалось острым, как кинжал: тревога, страх, гнев, ревность, усталость. Он пытался поймать смысл происходящего, понять, как он здесь оказался, и куда ведет этот опасный путь. Леон сделал шаг вперед и подошел к брюнету со спины. Стоял так неподвижно, вглядываясь в темные воды болота, словно надеясь отыскать там ответы на свои вопросы.

— Чем вы там занимаетесь с Кирой, говоришь? — ни с того ни с сего переспросил мужчина с неприязнью, чуть обернувшись. — Она так удивилась размеру моих пальцев... Полагаю, с тобой были лишь детские забавы.

В тот момент Леону захотелось сделать это — убить его. Зная, что тот будет упираться, он сделал несколько шагов назад, набирая скорость, и почти настиг его спину, столкнув, но почувствовал лишь свободное падение. Руки и ноги тут же погрузились в вязкую жидкость, которая жгла кожу, будто кислота. Парень взвыл больше от злости, чем от боли и с трудом перевернулся, чтобы взглянуть мерзавцу в глаза. Тот искренне улыбался, сняв очки и с немым издевательством ловил взгляд Леона. Глаза мерзавца, насмехающегося над его смертью, горели красным. Леон судорожно пытался вырваться, но болото будто живое, сдавливало и засасывало все глубже. Ему показалось, у него больше нет нижней части туловища.

— Да кто ты, блять, такой?! — закричал Леон, но громко бурлящая вода заглушала его крики. Образовалась воронка, ноги обхватило что-то вроде черных скользких щупалец, превращая кости в желе. — АААА!

— Я и есть черный бассейн, Kumpel (нем. дружок/приятель). — он опустил в черную воду руку и она тут же успокоилась.
Прежде чем умереть, художник наблюдал его силуэт над поверхностью черной воды.