Роуз: Дневники мертвеца

  27 мая.

Время настало. Время, когда моя решимость и моё отчаяние перевесили страх и сомнения. Убедившись, что квартира пуста, я начал сборы. Дорожная сумка, термос, консервы, одежда и деньги, что я сумел скопить за свою короткую жизнь. Около пяти тысяч.
Не умел я особенно копить деньги, как видно.
Но этого всё же должно было хватить на пару месяцев, а большего мне было и не надо.

Плотный завтрак, записка на входной двери:
«Сынок, сегодня на работе праздник, вернёмся не раньше полуночи, целую.
P. S. еда сам знаешь, где.»
Прощальная улыбка, затем ключ в замке, два поворота — парадная и ожидавшее перед входом такси.

— Складская! — крикнул я водителю, закинув сумку на заднее сиденье.
Мотор тут же заревел, унося меня прочь от любимого дома — навстречу к нелюбимому прошлому. Мы ехали около часа, не переговариваясь, лишь однажды водитель, то ли от скуки, то ли из подозрительности спросил.
— Что, Вам, молодой человек, нужно в этой помойке?
Я не ответил ему, а через десять минут мы были на месте.
Заплатив десятку, я вышел из машины и сразу же наступил в чёртову лужу.
В воздухе висел стойкий привкус резины, не было ни тротуаров, ни даже дороги нормальной, всюду грязь и бродячие псы.

Мне приходилось бывать здесь прежде, и спустя почти три года ничего не поменялось. Я втянул пару раз воздух до упора и пошёл вдоль металлического забора с колючей проволокой. Я внимательно всматривался в тонкие металлические прутья, пока не увидел на заборе место, слегка отличающееся по цвету от остальной части.
Улыбнувшись про себя, я ткнул туда носком, и с удивительной легкостью заплатка в заборе провалилась вовнутрь. Не без труда я пролез в образовавшуюся дырку.

Склады и мусор, гаражи, снова мусор, и ещё больше мусора — вот и всё, что, на первый взгляд, представляло собой это место. Так бы всё и было — ничего интересного, если бы не «Ангар 66».

Я шёл, петляя, между ржавыми ящиками, с четким ощущением дежа вю.
Я не помнил дороги, но подсознательно улавливал знакомые очертания окрестностей.
— Дерьмо, сука, мать твою, — то и дело выкрикивал я, когда натыкался на очередной тупик. И только после часа моих безутешных исканий я напал на след.

Где-то впереди слышался агрессивный собачий лай.
Последовав за звуком, я вышел на небольшой пустырь.
К бетонному столбу в центре был прикован здоровенный и не менее злющий чёрный пёс. Его глаза налились кровью, когда он увидел меня, а цепь заскрипела.

Убедившись, что привязь надёжна, я посмел отвести от него взгляд.
Позади пса находился грязный жёлтый трейлер, на его железной, уже покрывшейся сажей и ржавчиной плоти, были выцарапаны две шестерки.
Слева я услышал мужской голос.
— Эй, мудила, ты не потерялся? — это явно ко мне обращаются.

Когда я обернулся то увидел, как два бугая, (по другому просто и не назовёшь) с бутылкой дёшевого пива каждый, быстро направлялись в мою сторону.
— Ты херли тут забыл, а? — сказал тот, что был покрепче и полысее.
— Я пришел по делу, — сухо ответил я.
— Какому ещё нахер де... — собирался уже наехать на меня второй, как внезапно его оборвал новый голос.
— Алекс! Ни хрена себе, это же прилизанный наш малыш Али, — кудрявый черноволосый тип выходил из трейлера. Он по-дружески махал мне рукой, однако настрой его был далеко не таким миролюбивым.
— Тоже рад тебя видеть, Дрейк, — ответил я, еле заметно вскинув руку.
— А я вот не рад, бесишь ты меня, — он подошел ко мне почти вплотную, когда лезвие флипа выскочило из его кармана. — Морда у тебя наглая, может, мне тебе её подравнять? — я ощущал холод стали у подбородка, но как ни странно, это не вызывало никаких чувств — ни паники, ни страха.
— Думаешь, взял нож — и стал сильным? Думаете, собрались в стайку — и теперь вы непобедимы? Чёрта с два! Я вас не боюсь, ублюдки.

И правда, после тех монстров, с которыми я имел дело, бояться каких-то отморозков было более чем смешным. Это им следовало бояться меня.

— А ты дерзкий больно, что, жизнь тебе не дорога?

Вся троица смотрела на меня сверху вниз, будто на свинью перед забоем, но от этого хотелось лишь засмеяться.

— А херли ты мне сделаешь? — обратился я к Дрейку, взявшись за лезвие, — да ты сроду никого не резал, кишка у тебя тонка.

Он терпеливо проглотил провокацию. Тогда я окончательно убедился, с кем имею дело.

— Прочь с дороги! Я не с вами, шестёрки, базарить пришёл, — зарычал на них я, и они, как ни странно, отступили.

Человека, к которому я пришёл, звали...
На самом деле, никто не знал его настоящего имени, но все, в том числе и я, называли его Джокер. Всё из-за уродливого шрама возле его огромного рта.

— Оставьте пацана, — услышал я его вечно спокойный хрипловатый голос.

Едва Джокер заговорил, как сразу стало ясно, кто король здесь, а кто холоп. Компания обрыганов, поникнув, тут же разошлась по своим делам, оставив меня наедине с главарём.
Он был высоким, но худощавым, с длинными тёмными волосами, неухоженной бородой и здоровенными ручищами. Глаза его были скрыты за чёрными стёклами авиаторов.

— Ты либо дурак, либо отчаянный, раз игнорируешь инстинкт самосохранения, — сказал он, скручивая в это время косяк.
— Не бояться же мне теперь каждой твари.
Мой ответ, кажется, вполне устроил его. Он убрал самокрутку в карман и снял очки.
— Давай к делу. За каким хреном ты сюда припёрся? Не похож ты на нашу клиентуру.
— Не похож? Потому, что от меня не несёт травой?

Джокер не ответил, а только посмотрел на меня своим вечно хмурым взглядом. Это меня отрезвило, я вовремя вспомнил, что с этим человеком стоит вести себя как следует, потому и решил перейти сразу к делу:
— Мне нужен ствол, — сказал я.
Джокер сразу же оживился. Ничто не радовало его больше, чем бизнес.
— По орлам решил пострелять, да? Ну, есть кое-что... — он деловито почесал запястья и уже развернулся, чтобы пойти за товаром, когда я окликнул его.

— Не винтовка нужна, а волына.
Он остановился и спросил с недоверием:
— И на кой-тебе волына?
— Для самозащиты, — сухо ответил я, на что Джокер только рассмеялся.
— Ты дурак? Для самозащиты берут шокеры, балончики и прочее дерьмо, ствол же покупают для нападения.
— Это не твоё дело, у меня есть зелень, у тебя товар.

Я достал из кармана пачку зелёных бумажек, помаячил ими немного перед его носом, и вскоре он сдался.

— Ладно, будет тебе волына, — сказал он, щёлкнув языком, и исчез внутри трейлера. А когда вернулся, в руках у него был свёрток старой кожи.

Мы подошли к импровизированному столику, сделанному из старой покрышки с прибитым к ней куском фанеры, и Джокер, развернув ткань, бережно разложил товар.
— Есть револьвер, глок, вальтер, — пока он перечислял наименования, я оценивал оружие. Это было совсем не то, что я ожидал увидеть.
— Покоцанные, — с разочарованием произнёс я, проведя рукой по дулу револьвера.
— Хочешь новенькие — пиздуй в магазинчик дяди Сэма, да вот не про тебя это, верно?

Он был, к сожалению, прав. Оружие для охоты в городе продавали без проблем, но вот с пистолетами было всё гораздо сложнее. У меня не было выбора. Исключив всё, что было похоже на музейный экспонат, я ткнул пальцем на ранее упомянутый револьвер.
— Ладно, беру этот.
— С тебя 3 каса, — ответил гандилер без какого-либо замешательства.

Торговаться я не стал, а сразу выложил наличку. Я знал наверняка, что Джокер всегда ставил цену, ниже которой не отдаст, хоть уговаривай его, хоть пытай.
Револьвер оказался в моей сумке, и я, не теряя времени, пошел прочь из этого болота. Краем уха из-за спины я услышал слова Джокера:
— Шестьдесят шесть — значит...
— ...что Чёрт дышит нам в затылок, — прошептал я.

***

Я бесцельно слонялся по округе, мысленно прощаясь с городом и своей прошлой жизнью. Всё необходимое для далекого путешествия была у меня в спортивной сумке на плече, осталось лишь попрощаться. На самом деле, не было места, которое я хотел бы непременно посетить перед отплытием из родной гавани. Все здания, улицы и достопримечательности казались мне равнозначно неинтересными. И тогда я понял, что сами по себе места не имели для меня никакой ценности. То, что делало их особенными, были воспоминания и близкие люди, которые наполняли эти бесчувственные монументы смыслом.

Незаметно для себя я оказался на «Перекрёстке», напротив баскетбольной площадки. В наших кругах «Перекрёстком» называли заброшенный спортивный комплекс, находящийся на пустыре в спальных районах. Своё название он получил из-за того, что здесь тусовались все кому не лень, от оккультистов и до городской богемы. Как ни странно, но все, даже природные враги, спокойно уживались здесь вместе.

Я остановился поодаль и стал наблюдать, как кто-то в одиночестве бросает мяч.
Хэнк. Это не мог быть никто иной, как Хэнк.
После некоторых колебаний я, собрав решимость в кулак, уверенным шагом направился к нему.
Внимание Хэнка было приковано лишь к мячу и корзине, так что заметил он меня лишь тогда, когда я уже подошел к нему в упор.

— Тебе чего надо? — раздраженно спросил Хэнк, даже не смотря в мою сторону.

Как же я хотел поговорить с ним, как раньше, как в те добрые времена, когда ближе мне не было человека, чем он, но чтобы я ни сказал сейчас, Хэнк не станет вникать в мои слова, в слова чёрт знает кого, который несёт чёрт знает что.
И вообще, тот ли это был Хэнк, или чары изменили его?
Я хотел узнать несмотря ни на что.

— Хочу сыграть, — сказал я, указав подбородком на кольцо.Если я что-то и знаю о Хэнке, так это то, что он никогда не откажется от игры, даже с самим Дьяволом.
— Хах, ты прикалываешься? — сказал он насмешливо.
— Я серьёзно, или боишься, что я тебя уделаю?
Хэнк притворно засмеялся.
— Ладно, я с тобой поиграю, — ответил он и нарочно сильно бросил мяч мне в грудь. С трудом я поймал его и со всей силы бросил в ответ. Мяч громко врезался в открытую ладонь Хэнка и, отскочив, покатился в мою сторону.
Это будет не просто игра, это будет дуэль.
Мои руки тряслись от возбуждения, меня просто распирало от эмоций. Я собирался вложить в свою игру всё то несказанное, всё то несделанное, что пожирало меня изнутри.
Ну держись, понеслась!

Игра началась достаточно вяло, словно бы Хэнк и не ждал ничего от меня, словно вышел с ребятнёй побегать. Вот же падла самонадеянная, когда-то я учил тебя, как правильно мяч вести!
Хэнк присматривался ко мне, оценивал. Он, конечно же, не помнил тех сотен партий, что мы уже отыграли. Не помнил, что именно в игре мы познакомились и в ней же подружились.
Вот же кретин, ты сейчас пожалеешь, что всё забыл!

Мяч был брошен, и Хэнк ринулся в атаку. Я видел его насквозь, он шёл на свою любимую позицию для броска под углом в сто восемьдесят градусов к кольцу, при этом делая вид, что пытается прорваться в зону. Я не повелся на его обманку и устремился в сторону, и через секунду моя рука вырвала мяч. Я вывел его за линию и устремился к кольцу. Хэнк, шокированный неудачей, оправился и теперь стоял передо мной, словно скала на пути корабля. Его глаза были сосредоточены, больше в них не было самодовольного блеска.
Тогда и началась настоящая игра.

Раз за разом мы сталкивались друг с другом, раз за разом я видел испуганное лицо Хэнка, когда я с легкостью предсказывал почти все его движения.
— Как? — в очередной раз восклицал Хэнк, беспомощно наблюдая, как мяч снова падал в его корзину.
Счет тем временем был 24:11 в мою пользу.
Эх, Хэнки, если я расскажу тебе, что секрет в том, что за время нашего знакомства я выучил все твои движения, все уловки, сильные и слабые стороны? Расскажу тебе, что мы знакомы много лет, что мы играли вместе тысячу раз, что мы были товарищами по команде, были друзьями — лучшими друзьями, ты мне разве поверишь?

Хэнк вглядывался в меня что было сил, словно пытаясь собрать пазл. Не ожидая, когда он опомнится, я ринулся в очередную атаку, но Хэнк был настороже.
С остервенением он вырвал мяч и метнул его в кольцо из-за трёхочковой линии — и прямо в цель.
А наш бой всё продолжался, и через некоторое время я с удивлением стал замечать, что Хэнк предугадывал мои движения, сам того не осознавая. Его рефлексы помнили то, что забыл он сам.
— Неужели ты думал, что всё будет так просто? — с удовольствием произнес Хэнк после того, как очередной мяч упал уже в мою корзину.

После тридцати минут игры счет был почти равным, и мы, измотанные, стояли друг против друга около центра площадки. По лицу ручьём стекал пот. Мы условились, что это будет последняя атака. И Хэнк, сжимая в руках мяч, со взглядом хищника смотрел на кольцо, будто бы ничего другого кроме цели он не видел. Хэнк встал в позу для последнего победного броска, но улыбка... Она всегда выдавала истинные намерения этого дурака.

«Ты не изменился, — с облегчением и радостью подумал я. — Ты всё такой же».

Он едва приподнялся на носках, будто бы для прыжка, а затем резко метнулся вперёд к кольцу. Но не сразу он заметил, что мяча в его руках уже не было, а через мгновение он был уже в корзине, в корзине Хэнка.

«Вот и конец нашей игры и нашей дружбы, » — тоскливо подумал я и уже собирался уйти, как услышал сзади смех. Обернувшись, я увидел здоровяка, развалившегося плашмя на земле.
— Ахаха, какая клевая игра, чёрт возьми, нереально клёвая.

 Как я ни старался выглядеть холодно, на лицо так и лезла дурацкая улыбка, а колени дрожали от усталости.

— Действительно, клёвая, жа... — я оборвал слово на половине едва не выпалив вслух: «Жаль, что последняя».
Я подал другу руку, он сильно сжал её. В его взгляде было ни презрение, ни ненависть, ни даже равнодушие, а доброжелательное любопытство.
Это стало моей маленькой победой. Я испытывал невыносимо жгучие желание всё рассказать, всё то, что скопились внутри, но я проглотил подступающий к горлу комок слов и мыслей, решив твердо сжечь мосты, которые соединяли меня с прошлой жизнью, как бы больно это ни было.

«Если я переживу это лето, мы еще встретимся, тогда мы снова станем друзьями, и плевать, вернётся к тебе память или нет,» — выкрикнув это про себя, я оставил Хэнка наедине с его горечью поражения.