Химия любви

«Он мог сломать любого голыми руками. Но сам дрожал, держа на руках своего сына» © M.S.

АЛЕКСА

Больничный свет бил в глаза, но я не могла отвести взгляд от двери неонатального отделения. Каждый шаг отзывался жгучей болью - швы горели, тело едва слушалось. Но ничто не могло остановить меня. Ни раны, ни слабость, ни даже Данте.

Он стоял передо мной, высокий, мощный, в чёрной футболке и джинсах. Его тёмные глаза, обычно холодные и расчётливые, сейчас горели тревогой.

- Алекса, - его голос звучал как приказ, но в нём слышались нотки неуверенности. - Ты не готова.

- Я должна их увидеть, - прошептала я, цепляясь за его руку. - Сегодня.

Он сжал челюсть, и я знала, что он взвешивает все риски. Данте привык контролировать все, но сейчас он боролся с собой. Он боялся, что я упаду, что мне станет хуже... но больше всего он боялся моего упрямства.

- Хорошо, - наконец выдохнул он. - Но если ты хоть на секунду почувствуешь слабость - мы возвращаемся в палату.

Я кивнула, зная, что не сдержу это обещание.

Его сильные руки осторожно обхватили меня, принимая мой вес на себя. Он двигался медленно, будто нёс что-то хрупкое, и это было так непохоже на него. Я старалась забыть за его рану - вывих плеча, но Данте уверял меня, что все прошло. И он полностью пришел в себя после огнестрельного ранения в грудь. Данте Сальваторе - это человек, чьё имя заставляло трепетать даже самых отчаянных, сейчас шёл, придерживая меня, как будто я была сделана из стекла.

Двери неонатального отделения распахнулись, и холодный воздух ударил в лицо. Внутри царила почти гробовая тишина, нарушаемая лишь монотонным писком аппаратов. Медсёстры замерли, уставившись на нас. Они знали, кто он. Они знали, что перечить ему - смерти подобно.

- Всем выйти, - его голос прозвучал тихо, но с той самой интонацией, от которой кровь стыла в жилах.

Никто не осмелился возразить. Через мгновение мы остались одни.

И тогда я увидела их.

Два крошечных создания, завёрнутых в белые одеяльца. Мой сын. Моя дочь.

Мир перевернулся.

Мой сын. Кассио лежал в первом кувезе. Такой маленький. Совершенно крошечный. Его личико было сморщено, будто он уже чем-то недоволен, точно его отец. Тёмные волосы, такие же, как у Данте. Маленькие кулачки сжаты, будто готов к бою.

- О, Боже... - вырвалось у меня шепотом.

Я прижала ладонь к холодному стеклу, чувствуя, как сердце бьётся так сильно, что, кажется, вот-вот разорвётся.

Я обернулась к Данте, и в его глазах читалось то же потрясение. Он смотрел на сына с чем-то вроде благоговения.

- Он... похож на тебя, - прошептала я.

Данте молча кивнул, и в его взгляде мелькнуло что-то тёплое, чего я раньше никогда не видела.

Виттория.

Она спала, её крошечные губы слегка приоткрыты. Темные волосики мягко торчали в разные стороны. Она казалась ещё меньше брата, но дышала ровно, спокойно, будто знала, что в этом мире её ждёт только любовь.

- Она... - голос сломался.

И тогда сломалась я.

Слёзы хлынули потоком, горячие, неудержимые. Всё, что я держала в себе эти дни - страх, боль, отчаяние, - вырвалось наружу.

Я рыдала.

- Я думала... я боялась, что не увижу их... - слова путались, но я не могла остановиться. - Что они... что я...

Данте резко притянул меня к себе, и я уткнулась лицом в его грудь, чувствуя, как его сердце бьётся так же часто, как моё.

- Всё в порядке, Алекса, - прошептал он, целуя меня в макушку головы. - Они здесь. Они твои. Наши.

Но я не могла успокоиться.

Я снова посмотрела на них - на этих двух крошечных людей, которых я носила под сердцем. Которых могла потерять.

- Простите... - прошептала я, касаясь стекла. - Простите, что не смогла защитить вас лучше.

Данте резко вдохнул, и я знала - он тоже думал об этом. Об аварии. О том, как нас чуть не убили. О том, что его враги могли отнять у нас всё. Но сейчас...

Сейчас они были здесь. Живые. Здоровые. Наши...

- Я никому не позволю их тронуть, - тихо сказал он, и в его голосе звучала та самая опасная нотка, которая означала: это не угроза, это приговор. - Они не посмеют тронуть их.

Я кивнула, всё ещё не в силах говорить.

- Аврора и наши близнецы... Я тоже не позволю, чтобы с ними что-то случилось, Данте. Я готова отдать жизнь за них.

И в этот момент сын пошевелился.

Его крошечная ручка дёрнулась, пальцы разжались. Я замерла.

- Я потревожила их сон? - прошептала я.

Данте молча наблюдал, но в его взгляде было что-то невероятно мягкое.

А потом дочь тоже пошевелилась, скривила личико и... чихнула. Так сладко, как свойственно малышам.

Я рассмеялась сквозь слёзы.

- Они идеальны, - выдохнула я.

Данте обнял меня крепче, и я почувствовала, как его губы коснулись моего виска.

- Да, - просто сказал он.

И в этом слове было всё.

***

Я сидела на скамье около палаты детей, сжимая в руках лист выписки, который мне настойчиво предлагали подписать. Но как я могла уйти? 

- Ваш сын достаточно окреп, - говорил врач, поправляя свои очки, съехавшие на нос. - Его можно забрать. Но девочка… Ей нужно ещё время. 

Я кивнула, глядя на спящую в кувезе дочь. Она была такой маленькой, такой хрупкой… 

- Я останусь с ней, - твёрдо сказала я.

- Нет. 

Голос Данте прозвучал как удар. Он стоял у окна, его тёмные глаза горели. 

- Алекса, ты ещё не восстановилась. 

- Но я не могу оставить её одну! 

- И я не могу оставить тебя, - он подошёл ближе, его пальцы сжали мои. - Я не справлюсь без тебя. 

Я замерла.

- Данте… 

- Я не могу, - его голос стал тише, но в нём была сталь. - Не с малышом. Не… один. 

Я поняла. Он боялся. Не за себя - за сына. За то, что сделает что-то не так.

Я прижала его руку к щеке. 

- Ты справишься. Ты - лучший отец, которого я только могла пожелать своим детям. 

Он закрыл глаза, будто мои слова причиняли ему боль. 

- Я не… 

Дверь распахнулась. Я удивлённо оглянулась, увидев Майкла.

- Простите, что врываюсь, но тут один маленький диктатор настоял! 

Мужчина стоял на пороге, а рядом крутилась Аврора. Моя ещё одна девочка. 

- Мама! Папа! - она рванула вперёд, её светлые волосы разлетелись, как всегда, когда она бежала. 

Данте успел поймать её за секунду до того, как она врезалась бы в меня. 

- Осторожно, - он приподнял её, но Аврора уже выкручивалась из его рук. 

- Я хочу увидеть малышей! - она заявила, упирая руки в бёдра. - Дядя Майкл сказал, что они уже тут! 

Майкл развёл руками: 
- Она заперла меня в ванной, пока я не согласился. 

Я рассмеялась, несмотря на всю тяжесть момента. Аврора унаследовала характер Данте в полной мере.

- Ладно, - Данте вздохнул, но в его глазах мелькнула тёплая искорка. - Но только на минутку. 

Аврора тут же подбежала к кувезу, встала на цыпочки и заглянула внутрь. 

- О-о-о… - её глаза округлились. - Они такие ма-а-аленькие! 

Я подошла, осторожно обняв её за плечи. 

- Это твои брат и сестра. 

- Они всегда будут такими крошечными? - ее бровки комично нахмурились, заставив мои губы растянуться в широкую улыбку. 

- Нет, - Данте встал рядом, положив руку мне на талию. - Они вырастут. Как и ты. 

- Хм… - Аврора склонила голову, изучая малышей. - Ладно, тогда я буду их защищать. Пока они не станут большими. 

Моё сердце сжалось. 

- Ты уверена? - я присела перед ней. Обхватив ее за плечи, я вытерла уголок ее губ от шоколада. - Это большая ответственность. 

- Конечно! - она гордо подняла подбородок. - Я же старшая сестра! 

Данте рассмеялся - низкий, тёплый звук, который я слышала так редко. 

- Ну что, командир, - он потрепал её по волосам. Аврора надула губки и оттолкнула ладонь отца, поправив свои волосы. - Тогда нам нужно обсудить план. 

Аврора серьёзно кивнула, и я не могла не улыбнуться. Но потом взгляд упал на дочь в кувезе, и улыбка сошла с лица. 

- Данте… - я тихо начала. 

- Я знаю, - он вздохнул. - Ты не хочешь оставлять её. 

- Я не могу. 

Он смотрел на меня, и в его глазах шла борьба. 

- Тогда… - он медленно произнёс. - Мы остаёмся. Все. 

Я моргнула. 

- Но… 

- Мы остаёмся, - повторил он. - Я не разлучу семью. Никогда. 

Майкл присвистнул: 

- Ты уверен? Больница - не самое безопасное место для… 

- Я принял решение, - Данте посмотрел на него, и в его взгляде было нечто, заставившее Майкла замолчать.

Я знала, что это значит. Он уже отдал приказ своим людям. Больница будет под охраной. 

Аврора, не понимая всей серьёзности момента, радостно подпрыгнула:
- Значит, мы все будем жить тут? Как в отеле? 

- Что-то вроде того, - я улыбнулась, гладя её по голове. - Но ты, Аврора, уедешь домой.

- Ну, папа! Я хочу с вами!

Данте подошёл к кувезу, посмотрел на дочь, потом на сына. 

- Только одну ночь, - тихо сказал он. 

- Ура! Сегодня я буду спать с вами!

По просьбе Данте, нас перевели в более удобную палату и, расположившись там, Аврора уснула на кровати, свернувшись калачиком. Сын мирно посапывал в своей кровати, которую принесли специально для него. А Данте стоял у окна, наблюдая за улицей. Я подошла к нему, обняла сзади. 

- Всё в порядке?

Он накрыл мои руки своими. 

- Теперь - да. 

Я прижалась к его спине, поцеловав его в спину, в районе лопатки.

- Мы справимся. 

- Знаю, - он повернулся, притянул меня к себе. - Потому что мы - вместе.

- Ты трижды отец, - шепчу, обхватив его за шею. Внизу живота болит, но я игнорирую боль, переключаясь на нежное поглаживания по пояснице.

- А ты мама.

- С ними все хорошо, Данте. Наши дети живы и здоровы, это самое главное. А с остальным можно справиться.

- Всегда.

***

- Ты держишь его, как бомбу, - улыбнулась я. 

Я сидела в кресле у окна, наблюдая, как Данте осторожно держит на руках нашего сына. Этот огромный мужчина, перед которым трепетали целые кварталы, сейчас боялся сделать лишнее движение, чтобы не разбудить крошечное создание.

Он бросил на меня сердитый взгляд, но тут же смягчился, когда малыш сладко зевнул. 

- Он... хрупкий, - пробормотал Данте, поправляя одеяльце, накинутое сверху его руки и тела сына. 

- Как и ты сейчас, - я протянула руку, поправляя его воротник. 

Аврора в этот момент вбежала в палату, размахивая новым рисунком. 

- Смотрите! Это наша семья! - она гордо продемонстрировала картину, где все мы держались за руки, а сверху светило огромное желтое солнце. Данте осторожно присел рядом с ней, удерживая сына руках. 

- А почему у меня такая большая голова? - поинтересовался он, указывая на фигуру, занимавшую половину листа. 

- Потому что ты главный! - заявила Аврора.

Я рассмеялась, но смех застрял в горле, когда увидела, что врачи пробегают мимо нашей палаты. Сжав ладонью место в районе сердца, я поспишила выйти. Медсестра и два врача входят в отдельную палату для моей дочери и подходят к ее кувезу с озабоченным лицом. 

- Что-то не так? - мгновенно спросила я, входя в помещение. 

- Просто контрольный осмотр, - успокоила медсестра, но я заметила, как ее взгляд на секунду задержался на мониторах. 

Данте вошёл следом, обхватив меня за плечи:
- Что происходит?

- Ещё один осмотр, мистер Сальваторе. Ничего страшного.

Рука Данте сжала мою - твердо, как сталь, но при этом бережно. 

- Она будет в порядке, - прошептал он мне на ухо. - Я не позволю иначе. 

Я кивнула, но все спокойствие оборвалось, когда на мониторе у дочки замигал тревожный индикатор. Врачи засуетились. Мир сузился до этого кувеза, до маленького тельца, до звуков аппаратов. 

Данте стоял за моей спиной, его руки на моих плечах . 

- Она борется. Настоящая Сальваторе. 

Я знала. Потому что в жилах нашей дочери текла наша кровь. 

Врачи окружили кувез с Витторией. Их голоса сливались в один тревожный гул: 

- Сатурация падает... Где доктор Морено? Срочно!

Данте держал меня за плечи так крепко, что я чувствовала каждую напряженную мышцу его тела. Его дыхание было ровным, слишком ровным - он контролировал себя, как всегда, но я знала, что внутри он рвется на части.

- Врачи помогают ей дышать, маленькая моя. Все будет хорошо. 

Но в этот момент раздался резкий сигнал тревоги. Моя кровь застыла в жилах. Данте резко выпрямился. 

- Хватит. 

Его голос, тихий и холодный, заставил даже врачей на секунду замереть. Он шагнул к кувезу, и медсестра инстинктивно отпрянула. 

- Вы делаете недостаточно. 

Главврач, мужчина лет пятидесяти, попытался вмешаться: 
- Мистер Сальваторе, мы делаем все возможное...

- Тогда делайте невозможное! - Данте говорил сквозь зубы, и в его глазах горел тот самый опасный огонь, который я видела лишь несколько раз в жизни. 

Я знала, что он сейчас на грани.

Подошла доктор Морено - молодая женщина с усталыми, но добрыми глазами. 

- Мы вводим ее в медикаментозный сон, - объяснила она спокойно. - Ее легкие еще слабы, но это временно. Дайте нам час. 

Данте сжал кулаки. Я видела, как он борется с собой. Я подошла и взяла его руку. 

- Данте. - Он взглянул на меня, и в его глазах читалась вся боль мира. - Они знают, что делают, - сказала я тихо. - А мы... мы будем ждать. Вместе. 

Данте закрыл глаза, сделал глубокий вдох. Когда он снова открыл их, в них было решение. 

- Час, - сказал он врачам. - Ровно час. 

Они кивнули и вернулись к работе. Мы остались вдвоем у окна, наблюдая, как они окружают нашу малышку. 

Врач вскоре остановился и обернулся к нам: 
- Кризис миновал. Она стабилизировалась. Через неделю мы смело можем вас выписать, мисс Янг.

Я расплакалась. Данте прижал меня к себе, его голос дрогнул: 
- Я же говорил. Настоящая Сальваторе. Мы поедем скоро домой. 

- Домой, - повторила я, понимая, что дом - это не место. 

Дом - это мы. 

Все пятеро.