Химия любви

«Семья - это не те, кто не предаёт. Семья - это те, кто вытаскивает тебя из ада, даже если сам в нём горит» © M.S.

МАЙКЛ

Я сидел на заднем сиденье внедорожника, сжимая ствол в потных ладонях. Рядом - Джексон и Рико, мои люди. Мы мчались по вызову, который не сулил ничего хорошего. Координаты пришли с телефона Алексы.

- Быстрее, - прошипел я, глядя в окно. 

Джексон давил на газ, машина ревела, выжимая последние силы. Рико молча проверял обойму, его лицо было каменным.

Джексон тормозит, тихо выругавшись себе под нос. Мы увидели машину.

Черный «Ауди» Данте был сбит с дороги, находившись за ее пределами. Стекла разбиты, двери искорёжены, а вокруг валялись гильзы. Много гильз. 

Я выскочил из машины раньше, чем Джексон затормозил полностью. 

- Данте! - мой голос сорвался на крик. 

Ноги подкашивались, но я бежал. Воздух пах гарью, бензином и... кровью. Они были внутри. 

Данте сидел, склонившись в сторону Алексы. Его лицо было в крови, рука неестественно вывернута. Рядом - Алекса. Её светлые волосы слиплись на лице, а руки лежали на животе. На её животе. 

- Боже... - прошептал я, хватая Данте за запястье. Пульс есть. 

- Живой! - орал я Джексону и Рико. - Оба живы! 

Рико уже звонил нашим врачам. Мы стали вытаскивать их осторожно. Алекса стонала, её губы дрожали.

- Держись, - шептал я, укладывая её на заднее сиденье. - Держись ради них, Лекс. Ради детей.

Данте был тяжелее, но мы справились. Джексон дал по газам, и город превратился в размытое пятно за окном. 

- Кто это сделал? - скрипел зубами Рико. 

- Потом, - бросил я. Сейчас важно было другое. 

Алекса застонала. Её пальцы вцепились в мою руку. 

- Майкл... - её голос был слабым, как дыхание. 

- Всё будет хорошо, - лгал я, потому что не знал, будет ли. 

Её глаза закатились, и рука разжалась. 

Больница встретила нас ярким светом и суетой. 

- Мистер... Сальваторе? - медсестра побледнела, увидев наши лица. 

- Если хоть один из них умрёт, ты следующая. И передай это всем врачам.

Она затряслась, но кивнула. Врачи забрали их. Данте - в операционную, Алексу - в родзал. 

- Кесарево, - сказал доктор, пока бежал около каталки. - Сейчас, иначе дети не выживут.

Двери захлопнулись перед моим лицом, и остались мы трое: я, Джексон, Рико. Тишина. 

- Кто это сделал? - снова спросил Рико. Я сжал кулаки. 

- Узнаем. И тогда... 

Тогда будет ад. Но сначала Данте, Алекса и дети должны были выжить.

***

В голове гудело, будто кто-то бил молотком. Руки дрожали, хотя я изо всех сил сжимал их в кулаки. От одежды пахло бензином и порохом - как будто мы сами побывали в перестрелке. 

Я сидел на жестком пластиковом стуле в коридоре, стиснув зубы до боли. Каждая секунда казалась пыткой. Джексон ходил взад-вперед, нервно постукивая костяшками пальцев по стволу, спрятанному за поясом. Рико стоял у окна, его темные глаза были прикованы к парковке внизу - следил, не подъедут ли незваные гости. 

- Черт возьми, - пробормотал он, - кто вообще мог напасть на них?

- Кто-то знал, что они поедут этой дорогой, - глухо ответил Рико. Он расхаживал по коридору, как зверь в клетке. Его мускулистые руки были в царапинах - видимо, когда мы вытаскивали Данте из машины, он порезался об острые края металла. 

Я закрыл глаза. Вспомнил, как выглядела «Ауди» - будто ее изрешетили из автоматов. Кто-то очень хотел, чтобы Данте и Алекса не доехали. 

Дверь в операционную была закрыта, но через маленькое окошко я видел, как врачи склонились над Данте. Их движения были быстрыми, точными. Капельницы, трубки, кровь на перчатках. 

- Он выживет, - сказал я, больше для себя, чем для остальных. 

- Конечно, - буркнул Джексон. - Он же Данте Сальваторе. Он обязан выжить. Империя рухнит без него, а тебе, после всего, нужно будет это восстанавливать...

- Такого не будет. Это место Данте.

- Самое главное, чтобы он выжил. И все, - я бросил взгляд на Рико, сжав челюсть.

- Они все выживут.

- Мистер Сальваторе, честно, мне без разницы. Мне важны вы и Данте. Все. А выживет ли Алекса, - он пожал плечами, опустив голову вниз. - Ее жаль. Но для меня важен только босс. Извините.

Алекса… Меня передернуло. Она была беременна. Близнецы. Они должны были родиться на днях. А теперь… 

Дверь родильного блока распахнулась, и вышел врач - мужчина лет пятидесяти, в зеленом халате, с усталым лицом. 

- Вы родственники Алексы Янг? - он стянул маску с лица и пострел на всех, остановившись взглядом на мне, когда я шагнул вперед. 

- Да. Её... зять. Как она? 

- Жива, - сказал врач, и у меня на мгновение отпустило сердце. - Но ситуация сложная. Ребенок… То есть, дети - у нас экстренное кесарево сечение. 

- Они живы? - мой голос прозвучал хрипло. 

- Пока да. Но они недоношенные, слабые. Будем бороться. 

Я кивнул. 

- Спасите их. Любой ценой. 

Он посмотрел на меня внимательно, будто взвешивая, стоит ли говорить дальше.

- Говори.

- У вас… влиятельные связи? 

Я понял, о чем он. 

- Да. Если нужно оборудование, лекарства - скажите. Всё будет. 

Он кивнул и быстро ушел. Джексон присвистнул:
- Вот это да-а-а! Близнецы. Шла речь о том, что Алекса беременна, но никто не знал, что их двое. Удивительно...

Я кивнул и снова взглянул на часы. Прошло уже три часа.

Где-то там, за этими дверьми, мой брат боролся за жизнь. 

Где-то там Лекс и дети зависели от мастерства врачей. 

А где-то на улицах этого города ходили те, кто это устроил. 

***

Больничный коридор казался бесконечным. Я сидел, уставившись в пол, и думал только об одном: «Они должны выжить. Все они. Обязаны. На кон поставлено слишком много жизней».

Ко мне подошла медсестра - хрупкая женщина с усталыми глазами, но с мягкой улыбкой. 

- Мистер Сальваторе? - позвала она тихо. Я поднял голову. - Вас ждут в неонатологии. Мальчика можно забрать на некоторое время... для контакта. 

Я не сразу понял:
- Какого контакта? 

- Кожа к коже. Это важно для недоношенных детей - они чувствуют тепло, сердцебиение, это помогает им крепнуть. 

Я медленно встал. В груди что-то сжалось. Мне? Держать его?

- А... девочка? 

- Она пока в кувезе. Слишком слаба. Но мальчик уже может быть с вами. 

Я кивнул и пошел за ней, чувствуя, как ладони становятся влажными. 

Комната, в которую мы вскоре зашли, была тихой, наполненной слабым писком аппаратуры. В углу стоял прозрачный кувез, а внутри... Она. Маленькая, хрупкая, с тонкими ручками, обмотанными проводами.

Девочка. Моя племянница. 

- Вот ваш племянник, - медсестра осторожно взяла крошечный сверток и протянула мне. 

Я замер. Он был таким маленьким. Лицо сморщенное, кожа почти красная, но он дышал. Жил. 

- Садитесь и расстегните рубашку, - сказала медсестра, указывая на кресло. Я опустился, и она аккуратно положила малыша мне на грудь, прямо под рубашку, чтобы кожа касалась кожи. 

Тепло.

Его крошечное тельце прижалось ко мне, и я почувствовал, как бьется его сердце - быстро-быстро, как у птички. 

- Племянник, - прошептал я, боясь пошевелиться. Медсестра улыбнулась. 

- Говорите с ним. Он вас слышит. 

Я посмотрел на это маленькое личико и вдруг понял - теперь я за него в ответе. За них обоих. 

- Ты выдержишь, - сказал я тихо. - Ты сильный. Как твой отец. 

Малыш пошевелился, его пальчики сжались в кулачок. 

Я закрыл глаза. 

Данте, просыпайся. Они тебя ждут.

***Неделя спустя... 

Я почти не спал. Дежурил у палат, разрываясь между Данте, Алекой и детьми. 

Алексу перевели в медикаментозную кому - врачи сказали, что так ее организм быстрее восстановится. Но я видел, как они переглядывались. Они не были уверены. 

А Данте... 

Я сидел у его кровати, когда его пальцы вдруг дрогнули. 

- Данте? 

Ничего. Я наклонился ближе. 

- Брат, если ты меня слышишь - пошевелись. Дай знак.

Его веки задрожали. Сердце заколотилось. 

- Врач! - крикнул я, не отрывая взгляда. Данте медленно, мучительно открыл глаза. Они были мутными, невидящими. Но он очнулся.

- Майкл... - его голос был хриплым, как скрип ржавой двери. Я схватил его руку. 

- Я здесь, брат. Я рядом. 

Он попытался сесть, но я остановил его. 

- Лежи. Ты еле живой. 

- Алекса... - он с трудом выговорил ее имя. - Мы попали в аварию, нас сбили с дороги, Майкл. Как она? Как мои дети? С малышами все хорошо?

Я замер. 

- Она... в коме. Но жива. 

Его лицо исказилось от боли. 

- Дети? 

- Живут. Мальчика я держал на руках. Девочка пока в кувезе, но... они борются. Они прекрасны, Данте.

Брат закрыл глаза. Его грудь тяжело вздымалась. 

- Кто это сделал? 

Я стиснул зубы. 

- Еще не знаем. Но ищем. 

Он открыл глаза. В них горел тот же огонь, что и у меня. 

- Когда найдем они умрут, медленно. 

Я кивнул. 

Данте не мог ходить. Ноги еще не слушались, тело слабело после каждой попытки встать. Но когда врачи сказали, что дети стабильны и их можно навестить - он заставил себя подняться. 

Я видел, как он стиснул зубы, когда я помог ему встать с кровати.

- Ты не пойдешь, Данте. Давай сядешь в кресло. Нужно много идти, а ты слаб.

- Я смогу дойти. Я хочу увидеть своих детей, Майкл.

- Им нужен здоровый отец, а не тот, который упадет, сделав шаг за порог палаты. Сядь в греб*нное кресло.

Он медленно кивнул и я помог ему сесть в кресло. Каждое движение отзывалось болью, но он не издал ни звука. Его пальцы вцепились в подлокотники, костяшки побелели. 

- Не торопись, - пробурчал я, толкая кресло к выходу. 

- Заткнись, - он дышал тяжело, но глаза горели. - Я не хочу здесь быть. Остановись, я передумал, дай мне встать.

- Нет. Сиди смирно и тихо, Данте. Ты ведёшь себя словно ребенок. Заткнись и сиди, пока я не довезу тебя до место назначения. Услуги такси «Майкл» к вашим услугам.

- Я поставлю одну звезду.

- Договорились.

Дверь в неонатальное отделение открылась с тихим шипением. Медсестра подошла к нам и улыбнулась, медленно отошла в сторону. 

- Помоги мне, - прошептал Данте, попытавшись встать самостоятельно.

- Они здесь, мистер Сальваторе.

Данте замер. Его дочка лежала в инкубаторе - крошечная. Данте прижал руку к стеклу. 

- Она… дышит?

- Да, - медсестра кивнула. - Самостоятельно. Это хороший знак. 

Ее грудь едва заметно поднималась, будто каждое движение давалось с трудом. Но она боролась. Данте не отрывал от нее глаз. 

- Виттория, - прошептал Данте. Его уголки губ медленно приподнялись наверх.

- Ее имя Виттория?

- Да. Аврора так пожелала. - Я кивнул, посмотрев на племянницу.

- Привет, принцесса.

- Сын? - Данте повернулся лицом к медсестре. Она жестом указала на соседний кувез. 

Там, завернутый в голубое одеяло, лежал племянник. Чуть крупнее сестры, но такой же хрупкий. Его крошечные пальцы шевелились во сне.  Данте попросил подойти ближе. Медсестра осторожно открыла кувез и поправила трубки. 

- Хотите взять на руки? 

Он кивнул. 

Его рука - та самая, что держала пистолет, ломала кости, подписывала смертные приговоры - дрожала. 

Он протянул палец, осторожно, будто боялся раздавить. Племянник схватил его. Крошечные пальцы сжались вокруг указательного пальца Данте, цепко, неожиданно сильно. Данте задохнулся. 

- Он… 

- Рефлекс, - улыбнулась медсестра. - Очень хороший знак. 

Данте не отрывал взгляда от этой хватки. Будто этот малыш не отпускал его. Будто говорил: «Я держусь. И ты держись». Я видел, как по лицу брата катится слеза. Он не вытер ее. 

- Алекса должна это видеть, - прошептал он. 

Медсестра потупила взгляд. 

- Она… пока не может. 

Данте стиснул зубы. 

- Тогда я заставлю ее проснуться. - Его голос был тихим. Но в нем звучала клятва. - Она обязана Увидеть наших детей.

Медсестра тихо прокашлялась, привлекая к себе наше внимание:
- Хотите, я расскажу вам про них подробнее? 

Данте кивнул, не в силах оторваться. 

- Мальчик весит 1800 грамм, девочка - 1650. Для двойни на этом сроке это хорошие показатели. У них сильные сердца, лёгкие развиваются. 

Она осторожно провела пальцем по стеклу возле девочки: 

- Эта маленькая принцесса уже показывает характер. Когда мы её переворачиваем, она хмурится. 

Я представил, как через несколько лет эта крошка будет топать ножкой, когда что-то пойдёт не по её. Уголки моих губ дрогнули в подобии улыбки. Аврора и она сработает в хорошем дуэте.

- А этот богатырь, - медсестра кивнула на мальчика, - всегда тянется к сестре. Когда они лежали вместе, он пытался её обнять. 

Данте едва вздрогнул. 

- Я никому не дам вас в обиду, - прошептал он так тихо, что только я, стоявший рядом, мог расслышать. - Никому.

Медсестра осторожно прошептала: 
- Им нужно отдохнуть. Вы можете приходить каждый день в это время. 

Данте кивнул, но не двигался с места. Я положил руку ему на плечо: 
- Они в безопасности. Пойдём. 

Он глубоко вздохнул, в последний раз провёл ладонью по стеклу, словно пытаясь передать им своё тепло. 

- До завтра, малыши. 

*** 

Когда мы вышли обратно в коридор, он вдруг обхватил голову руками. Его дыхание стало резким, прерывистым. 

- Данте? 

- Всё нормально, - прошипел он. - Просто… отвези меня в палату.

Как только мы переступили порог палаты и дверь закрылась с тихим щелчком. Данте вдруг закрыл лицо руками. Его плечи дёргались. 

Я не стал ничего говорить. Просто стоял рядом, пока мой непобедимый брат впервые в жизни ломался.

- Данте?

- Майкл... - его голос дрогнул.

Он сломался. Впервые в жизни мой брат, который не дрогнул ни перед пулями, ни перед ножами, ни перед смертью боялся. 

Боялся, что они не выживут. 

Боялся, что Алекса не откроет глаза. 

Боялся, что не сможет их защитить. 

Я положил руку ему на плечо. 

- Они сильные. Все они. 

Он резко выдохнул. 

- Они должны быть сильными. 

Потому что этот мир - не место для слабых. 

А у них теперь не будет выбора.

ДАНТЕ

Я шел по больничному коридору, как раненый зверь. Каждый шаг отдавался огнём в рёбрах, но стиснув зубы, шёл вперёд. 

- Ты совсем охренел?! - послышался, ворчливый голос брата за спиной. - Вернись обратно в палату, швы разойдутся.

- Плевать на швы. Я хочу к своей женщине. И я иду туда.

Палата Алексы встретила меня холодным полумраком. Монитор мерно пикал, вычерчивая зелёную линию её жизни. Она лежала неподвижно, будто восковая кукла - такие же бледные губы, такие же синие прожилки на веках. 

Не выдержав давления, я рухнул перед кроватью на колени.

- Алекса... - мой голос был хриплым, сдавленным. - Проснись, маленькая моя. Открой глаза. 

Я схватил её руку - такую тонкую, холодную - и сжал в своих ладонях. 

- Они ждут тебя. Ты должна их увидеть. Ты слышишь меня?! Они такие маленькие, Алекса... Сын... он схватил меня за палец сегодня. У него была такая сильная хватка. 

Мой голос сорвался. Я прижал её ладонь к своему лбу, к своим губам, к щеке, покрытой колючей щетиной. 

- Пожалуйста... - шёпотом добавил. - Я не справлюсь один. 

Тишина. 

Только монитор продолжал своё равнодушное «Бип. Бип. Бип». 

Я вдруг резко выпрямился, разозлившись на все вокруг.

- ХВАТИТ СПАТЬ! - я рванул простыню, обнажив её плечо со шрамом от пули - тем самым, после первого нашего дела, когда ее нашли снайперы врагов. - ТЫ НЕ ИМЕЕШЬ ПРАВА ТАК ПОСТУПАТЬ СО МНОЙ! 

- Мистер Сальваторе! - медсёстры бросились вперёд, но я их остановил. Приглянувшись, Я затаил дыхание. Веки девушки дернулись.

Алекса моргнула. 

Сначала я подумал, что мне показалось. Но нет - её ресницы снова дрогнули. Пальцы... её пальцы слабо шевельнулись в моей руке. 

- Алекса?.. 

Её веки затрепетали. Зелёная линия на мониторе задергалась, участилась. 

И тогда... 

Она открыла глаза.

Мутные, невидящие, но открытые.  Я голубого вдохнул, наполняя кислородом лёгкие. 

- Врача! СРОЧНО ВРАЧА!  - закричал я, вылетая в коридор. Бок завыл, но сжав его ладонью, я вернулся в палату к Алексе.

Обхватив ее медленно руками, приподнял, прижав к себе так сильно, будто хотел вдавить в собственное тело. Алекса слабо моргала. Её рука медленно, дрожа, поднялась и упала мне на спину. 

Она ещё не могла говорить. Но этого касания было достаточно. Она вернулась, вернулась ко мне, к детям.

- Данте...

- Девочка моя, - я поцеловал ее в губы, медленно отстранившись. - Я люблю тебя. Люблю...

- Дети... Данте, где мои дети?! - ее рука упёрлась мне в грудь. - Они ведь... Они живы? Данте! Они же не могли умереть. Они были уже большими. Они живы? Врачи же спасли их, да? Данте...

- Алекса, - я обхватываю ее лицо, останавливая хриплый шепот. - Они живы. Но временно находятся в неонатальном отделении. Они так прекрасны, Алекса. Наши дети чудо.

- Они живы? То есть, они здесь? С нами?

- Виттория и наш сын с нами. Как окрепнешь, мы пойдем к ним, - она всхлипнула и не удержавшись, уткнулась носом в мою шею.

- Они живы... И... ты сказал Виттория? - прошептала она, шмыгнув носом.

- Да. Наша дочь прекрасная. Мне стоит уже задуматься о том, как буду отгонять всех парней от нее.

- Первая Аврора...

- Я уже придумал, как избавить меня от проблемы с парнями около Авроры. Но второй раз это не получится провернуть, нужно думать, - в шутку говорю и услышав сладкий, тихий смех своей девочки, обнимаю ее крепче. У меня получилось. Улыбка снова сверкает на ее губах.

- Как будут звать наследника Данте Сальваторе? Мы сказали, что выберем на следующей неделе, да? Нашему сыну нужно сильное имя. Он будущий глава.

- Кассио, - выдыхаю, подняв взгляд.

- Что?

- Ты слышала. Не заставляй повторять.

- Кассио и Виттория Сальваторе...

- Отличные имена для моих племянника и племянницы. Мне нравится, оставляем! - я кошусь на Майкла. Брат стоит в дверях, уперевшись плечом об косяк. - Что?

- И сколько ты здесь стоишь, Майкл? - Алекса щурится.

- Минуты две, не больше. Не желал слушать ваши розовые сопли, - я закатываю глаза, повернувшись к девушке.

- Я люблю тебя.

- Я тоже тебя люблю, маленькая моя.