Кукольный Дом

Перед ней открывался целый архив файлов: текстовые документы, видеозаписи, голограммы, модели. Они были датированы в хронологическом порядке, начиная с 17 августа 2230 года и шли с разной степенью частоты на протяжении трех с лишним лет — вплоть до марта этого года. Завершала это все та самая «Инструкция».

Ведьма открыла первый файл.

«Это была последняя капля — преследование со стороны Верховного Совета. Я должен защитить Клэр, должен создать для нее ментальный щит такой прочности, чтобы никто не мог до нее дотянуться, никто не мог ее отследить ни с помощью магии, ни с помощью телепатии. Возможно, я смогу обеспечить такие условия, чтобы она осталась собой, но за сильной защитой, не позволяющей никому снова повлиять на ее сознание. Мы не знаем, как долго это продлится. Для начала мы должны убедиться, что не возникнет проблем с Верховным Советом — это задача Кендис. Она прогнозирует год.

У Клэр нервный срыв. Она считает, у нее не осталось причин жить: она совершала «ужасные вещи», она не заслужила ничего хорошего, она плохая мать, плохая жена, плохая советница и так далее и тому подобное. Не знаю, сколько раз она должна пройти через одно и то же, чтобы заметить многолетнюю закономерность. Ее суждения одни и те же, слово в слово, только аргументация меняется.

Она говорит, что хочет забыться и не существовать. Нельзя воспринимать эти слова всерьез, но в них есть смысл. Пока ее могут обнаружить ясновидящие и телепаты, ее жизнь в опасности. Способов забыться множество. А вот «не существовать» более проблематично.

В свете последних событий я прихожу к выводу, что нужно интегрировать в нее алгоритм действий, который будет достаточно правдоподобно существовать, не являясь самостоятельной личностью. Нечто вроде суррогата, который изобрела Кендис — тело, которое выглядит точь-в-точь как она, являясь лишь големом. Однако если в случае Кендис имеет место дистанционное управление, то тут необходимо настроить «автопилот», не создавая магический суррогат тела, а вживляя суррогат сознания в живую плоть. Это позволит ясновидящим воспринимать Клэр как другую личность — так ее никогда не найдут. Автопилот, уверенный в собственной человечности, должен обмануть телепатов».

Карисса подняла голову к потолку и задумалась. Если план Эдиса удался, и существует нечто вроде программы в теле Клэр, то эта псевдоличность наверняка приближена к нему. Ведьма начала перебирать в голове варианты: его невеста, кто-то из круга Правителя, кто-то из человеческой власти. Но Карисса точно обратила бы внимание на кого-то, даже отдаленно похожего на Клэр, и не только она, но и Доминик. Впрочем, если Эдис сумел изменить внешность себе, омолодившись лет на двадцать, то ничто не мешало ему сделать то же самое с Клэр. Ведьма прокрутила в голове все годы знакомства с другом. Она не помнила, когда именно в его жизни появилась Юки, но точно не раньше последних трех лет. Хватило бы ему подлости сделать из своей подруги ничего не помнящую, покорную любовницу?

Ведьма пролистала файлы. Те, что были помечены красным, являлись неудачными экспериментами. В конце концов Карисса перестала открывать их, чтобы не терять время. По тексту она пробегалась глазами, не вчитываясь, только чтобы уловить суть.

«Чем больше я работаю над Клэр, тем больше понимаю, что все это — временные меры. Куда бы она ни пошла, хоть с Торном, хоть одна, она будет в опасности. Я не знаю, что делать. Я не могу решиться. Нет, не так. Я не вправе принимать такое решение.

Но в таком случае кто вправе? Есть процедура, которую я могу попробовать воссоздать своими силами. Клэр нравится идея, но опираться на ее мнение глупо. Кендис до этого дела нет. Она не собирается ждать и полагаться на мой проект, но помогать с ним все-таки согласна».

«В Стокгольме давно используется ИИ для усиления мощностей мозга. Но что важнее — их вживляют детям с отклонениями в развитии, и это действительно помогает компенсировать недостающие функции. Был случай, когда существо продолжило жить после смерти мозга просто за счет работы чипа с ИИ, у которого был доступ ко всем жизненно важным процессам.

Но для вживления чипа, который сможет считывать все, что происходит с мозгом, вплоть до мельчайших химических реакций, нужен будет лучший нейрохирург и лучшее оборудование на всей Земле».

Карисса пролистала и пропустила все, что предшествовало операции: бесплодные рассуждения Эдиса и поиск хирурга интересовали ее гораздо меньше, чем конечный результат.

«Клэр хорошо перенесла операцию, но изменений не замечает. Мы не узнаем, работает ли чип как надо, пока не запечатаем ее память».

«...Основная проблема в том, что с каждой попыткой появляются новые триггеры, ломающие ментальные блоки и возвращающие память. Особенно сильно на нее действует внешность. Каждый раз подходя к зеркалу, она начинает вспоминать свое имя и эксперимент, который мы проводим. Попросил ее поставить на себя фильтр восприятия. Она это сделала, но разницы я не увидел. Как объяснила Клэр, этот фильтр показывает то, какой видит себя она сама, и по ее задумке, он должен изменить ее внешность, когда она перестанет быть собой. Не знаю, что из этого выйдет, но пока что фильтр бесполезен.

Думаю, не стоит блокировать воспоминания маленькими объемами, как мы делали раньше. Будет проще создать пять больших блоков с крепкой защитой. Нужно объединить воспоминания из лабораторий — детство, и сделать его самым слабым и поверхностным, чтобы подготовить Клэр, когда к ней начнет возвращаться память. Второй блок — «Правосудие», босс и сын. Третий — магия и личные заклинания. Четвертый — замужество и Совет. Пятый — ее взгляд на мир, переписка с Соломоном, окончательное решение.

Она хочет, чтобы я оставил имя Тридцать Седьмого с ней, чтобы, даже забыв о себе, она хранила частичку памяти о нем. Мне не понятны эти сантименты. Это было больше двадцати лет назад. С тех пор у нас умирали и другие друзья. Зачем циклиться на незначительном детском воспоминании? Но я пошел навстречу и сделал его имя ее новой фамилией».

«Память ускользает постепенно, и Клэр это пугает. Я поставил второй блок. Теперь она плохо помнит меня, как будто я не играл роли в ее жизни последние десять лет. Неприятно, но придется смириться. Она выглядит счастливой. На нее не давит старая боль. Ей комфортно».

«Заключить магию в блок было несложно — эмоционально она не привязана к ней. Но когда я начал работать над заключительным этапом, начались проблемы. Она перестала узнавать меня. Кричит и зовет на помощь. Не понимает, что я делаю с ней. Просит отпустить ее домой. Постоянно плачет. Она не помнит, что произошло в доме Рэй. Она стала вести себя как ребенок. Жаль, рядом нет того, кто мог бы ее успокоить в последние часы».

«Повторяет «меня заставили» без остановки уже полчаса. Не могу понять, какой блок воспоминаний нестабилен».

Ведьма открыла прикрепленную видеозапись и начала перематывать. Первые пару часов Клэр ходила по комнате, отдаленно напоминающей спальню в квартире Эдиса. Какое-то время они разговаривали, какое-то время он сканировал ее мозговую активность. Снова разговоры, долгий зрительный контакт — должно быть, читал мысли.

Карисса, наконец, увидела ее в движении. Салатовые глаза, как у Кендис, выдавали ее чудовищную силу. Светлые волосы, глаза и нос были совершенной копией черт Кристиана, даже их мимика имела еле уловимое сходство. Карисса удивилась, почему Доминик никогда не обращал на это внимания. Затем началось то, что было описано в документе. Клэр стучала в дверь и кричала на протяжении двадцати минут, к концу записи забилась в угол, обнимая себя руками, как ребенок.

Карисса поставила на паузу и повернулась к помрачневшему Доминику. Он напряженно следил за тем, то происходит на экране.

— Ты знал об этом?.. — спросила она.

Он переглянулся с ведьмой, но отвечать не стал.

«...успокаивается на несколько суток, потом блоки начинают дестабилизироваться. Просыпается, кричит, снова успокаивается. И так по кругу. Выясняю, с чем это связано».

Запись того же дня, спустя несколько часов:

«Ее сознание сопротивляется и пытается сломать барьер, что вызывает непредсказуемые реакции в мозге. Изнутри это выглядит, как спонтанные всплески сильных эмоций. Если нейтрализовать их, блоки должны оставаться стабильными.

Я смогу достать разные подавители эмоций, но нужно будет протестировать, какие из них лучше справляются с задачей».

Карисса пропустила несколько следующих видео, чтобы лишний раз не нервировать мага, и открыла текстовый файл.

«Дело сделано. Она лежит, не воспринимая никакой новой информации — память полностью заблокирована от внешнего воздействия. В ближайшие дни приступлю ко второму этапу — имитации другой личности. В чипе уже есть все необходимые структуры.

У меня появляются сомнения, стоило ли направлять проект в эту сторону, но мы зашли слишком далеко. Да, можно было бы оставить Клэр в таком состоянии. До нее уже не доберутся ни телепаты, ни ясновидящие. Но сейчас она требует ежедневный уход, иначе ее тело не доживет до возвращения сознания. И когда его возвращать? Что если пройдет больше года? Двух?

Нет, сворачивать поздно. В ее голове самый мощный чип, который когда-либо провозили на Землю контрабандисты. А ведь идеальная операция без осложнений — чудо в ее возрасте и состоянии.

Проект масштабный, но ведь также масштабна и наша цель».

Спустя два месяца — короткая запись, помеченная восклицательным знаком:

«Чип способен не просто считывать химические реакции мозга и работу симпатической системы, но и воспроизводить их соответственно ситуации. Я зарегистрировал реакцию страха на приближение опасного объекта к глазам. Поразительно. Кажется, чип даже без соответствующего обучения способен на примитивную оценку ситуации. Это открывает для меня новые возможности».

— Вот же долбанный психопат, — пробормотала Карисса и снова обратилась к молчаливому Доминику. — Сам-то ты что скажешь? Не мог же ты все это знать?

Маг медленно вздохнул.

— Прочитай до конца этого «проекта», и потом поговорим.

Ведьма смерила его озадаченным взглядом, но все-таки вернулась к ноутбуку и открыла видео. Ей пришлось ускорить запись.

Клэр сидела в белом и стерильном помещении, совершенно пустом, не считая одного медицинского кресла и аппаратуры вокруг него, подключенной к ведьме. Она еле заметно двигала головой и пальцами, но глаз не открывала.

Позже Эдис принес небольшое устройство и включил на нем тихую инструментальную музыку. Через некоторое время он пришел снова, раскрыл ей веки, стоя сбоку от нее, вероятно, чтобы не попасть в поле зрения. Пустой, словно невидящий, взгляд Клэр заскользил по однообразным стенам. Через несколько секунд она впервые моргнула.

Еще чуть позже Эдис вернулся и встал прямо напротив Клэр. Впервые за все это время ее лицо выразило сосредоточенность. Он приходил к ней для того, чтобы дать осмотреть себя, еще несколько раз, пока лицо Клэр не перестало так напрягаться при его появлении.

— Ты различаешь слова? — спросил он наконец.

Услышав голос, ведьма остановила на его губах широко открытые глаза.

Эдис встал и вышел, а Клэр проводила его взглядом. Она начала осматривать себя и задвигала пальцами так, будто только теперь поняла, что это часть ее.

Запись прервалась. За ней следовал текстовый файл с описанием того, как она обрабатывает и анализирует информацию, который Карисса пропустила, пробежав глазами лишь по первому абзацу:

«Интеллект в чипе способен самообучаться и поглощать огромное количество информации одномоментно. Ничего удивительного, что ему потребовалось меньше суток, чтобы научиться двигать телом Клэр и даже полноценно ходить».

Часть записей она пролистала и снова открыла случайный файл, обозначенный декабрем 2230 года:

«Интеллект реагирует на раздражители, без труда говорит, отвечает на простые вопросы, выполняет простейшие действия. Он обучается на материалах, созданных для ИИ в Стокгольме. Приходится самому отбирать то, что касается простых социальных норм и не затрагивает политическую структуру общества, чтобы не давать ему некорректное представление.

Для достижения целей он должен глубоко понимать устройство земного общества, наш менталитет и мораль, иначе все это не имеет смысла. Конечно, я не смогу досконально воспроизвести процедуру из межгалактического закона, но даже близкая имитация меня устроит.

Интеллект так легко обучается и так быстро перенимает социальные нормы, что я снова возвращаюсь к мысли о внедрении его в общество. Если я пойду на это, мне предстоит колоссальная работа, гораздо более сложная, чем все, что мы уже сделали. Мне придется создать личность, подтвердить биографию всеми необходимыми документами, возможно даже манипулировать памятью нескольких других существ. К тому же, необходимо объяснить результаты генетического теста, которые неизбежно приведут к Клэр.

Кендис согласна следить за интеллектом вместе со мной».

Карисса пропустила несколько месяцев и открыла очередное видео. По характерной тряске и обзору на 180 градусов было очевидно, что запись сделали на чип. Ведьма узнала квартиру Эдиса, в которой изменились разве что стол и мелкая бытовая техника. Было странно видеть это буквально его глазами. Ей стало некомфортно.

На записи Клэр уже ходила и говорила. И хотя ее лицо осунулось, стало жестче, и внешность в целом еле заметно изменилась, это без сомнений была она. Судя по всему, Эдис наблюдал за тем, как она устраивается напротив голографического проектора и смотрит те самые обучающие видео для детского ИИ. Он отвернулся к раковине и принялся мыть руки, пока на фоне звучало «Мужчина говорит с женщиной. Его лицо выражает гнев. На вид его возраст составляет около пятидесяти лет. Мы понимаем это по его седым волосам и морщинам на лице».

Эдис то и дело оглядывался на Клэр. Он открыл холодильник и начал стучать по дверце пальцами, слишком долго рассматривая продукты и целый набор коробок для синтезирования.

«Лицо женщины выражает вину. На вид ей от двадцати до тридцати лет, что мы заключаем по ее телосложению: округлым бедрам и груди, и отсутствию признаков старения: морщин, седины, пигментации кожи...»

Он достал из холодильника овощи и принялся их мыть.

«Можно предположить, что мужчина и женщина являются друзьями, родственниками или незнакомцами. Однако дружественные отношения, в большинстве случаев, возникают между людьми одного поколения, в то время как мужчина и женщина на представленном изображении являются представителями двух разных поколений. Обычно поколения имеют разные ценности, поэтому такая дружба возникает реже. Позади мужчины и женщины стоит разбитый автомобиль...»

— Эдис, сколько тебе лет? — неожиданно раздался голос Клэр.

Он даже не обернулся.

— Тридцать шесть.

— А мне?

— А как ты думаешь?

Какое-то время она молчала, пока программа продолжалась.

«По сходству в чертах лица мы делаем вывод о родственной связи мужчины и женщины».

Следом шла запись с более поздней датой, но намеренно размещенная именно за этой. Она представляла собой вырезанный отрывок из другого видео, также снятого на чип Эдиса.

Клэр смотрела на проекцию с сосредоточенным лицом.

— Кто ты? — спросила она, не отрывая глаза от экрана. Эдис ответил не сразу.

— Ты не узнаешь меня?

— Узнаю. Но кто ты мне?

— Друг, — с легким замешательством ответил он.

Эдис прошел в спальню, к тому самому ноутбуку, что Карисса сейчас видела перед собой, после чего запись прервалась. Когда она запустилась, Эдис стоял на пороге спальни, прислонившись к двери и наблюдая за Клэр. Прошло еще некоторое время, прежде чем она снова подала голос:

— Но мы из разных поколений.

— Тебе некомфортно от этого?

— Дружественные отношения, в большинстве случаев, возникают между людьми одного поколения. Обычно поколения имеют разные ценности, поэтому такая дружба возникает редко.

— Это всего лишь стереотип, — он говорил с осторожностью, будто сказать нечто подобное было риском.

— Но ты ведь хочешь, чтобы я усвоила стереотипы, а не ставила их под сомнение.

Эдис несколько секунд смотрел на нее, не моргая. Он обошел диван и сел на корточки напротив ведьмы, внимательно осматривая ее лицо и висок со шрамом.

— Ты понимаешь, чем мы с тобой занимаемся? — с опаской спросил он.

— Да. Ты хочешь, чтобы я стала похожей на других людей. Это моя задача.

Эдис кивнул и быстрым шагом направился к ноутбуку, прерывая запись.

«Интеллект обрабатывает гораздо больше информации, чем я предполагал. Он способен на понимание контекста за пределами предоставленных источников. Я планирую сменить тактику обучения. Попробую смоделировать воспоминания в рамках виртуальной реальности, чтобы они воспринимались не как часть обучения, а как действительно произошедшие события. Информацию о самом процессе обучения придется стереть. В конце концов, если интеллект перестанет понимать собственную природу, исчезнет риск того, что это поймут и другие. Само существование подобного интеллекта на Земле под запретом, а значит, никто кроме меня и Кендис не должен об этом знать».

Спустя еще несколько месяцев:

«Искусственный интеллект усваивает культурный код, и это сразу заметно. Он уже выработал собственную манеру речи и походку. Разговаривает со мной, понимает значение любви и дружбы. Трагические или веселые сцены вызывают соответствующую реакцию — усваивает эмоциональные нормы. Еще пара месяцев и он станет неотличим от полноценного разумного существа. Фильтр восприятия меняется в зависимости от его мыслей, и я начинаю видеть его внешность так, как представляет себя он.

Видимо, интеллект ассоциирует себя с определенным типажом личности из того массива фильмов, новостей и культурных референсов, что я использовал для обучения. Иначе я не могу объяснить то, насколько он не похож на Клэр».

«Обучение в виртуальной реальности дает свои плоды. Это было лучшим решением за последнее время. Информацию о предыдущем обучении оказалось невозможно стереть или заблокировать так, как у живого существа. Я должен был это предвидеть. Но я нашел решение — можно архивировать ее и настроить особый доступ, чтобы интеллект до нужного момента не использовал эту информацию.

Я считаю симуляцию личности и такое «живое» обучение существенными. Из-за отсутствия доступа к межгалактическому законодательству, интеллект не может быть объективен в принятии решений. Я и не хочу, чтобы он исходил из голых, оторванных от реальности норм. Я хочу, чтобы интеллект понимал, что значит жить на Земле, хочу, чтобы он оценил и объективную и субъективную стороны происходящего, прежде чем принимать какие-либо решения.

Я хочу обусловить интерес интеллекта к законам, политике и морали его биографией. Уже знаю, как именно это сделать».

«Клэр хотела, чтобы я оставил ей ее имя. Я согласился, но только потому, что мало кто знал полную форму. Видимо, судьба распорядилась иначе. Работал с документами полные сутки. Оформил ее биографию, страховку, медицинскую карту, социальный номер. Допустил ошибку в удостоверении и скопировал ее во все остальные документы. Пропустил «л» в ее имени и уже отправил на обработку. Заново переделывать это было бы настоящим адом».

Карисса оторвала глаза от устройства и некоторое время осмысливала прочитанное, пялясь в стену перед собой. Затем она захлопнула ноутбук.

— Какой же бред, — со злостью процедила она.

В порыве раздражения она встала и случайно сбила коленом стакан с кофе, который разлился по кофейному столику и полу.

— Вот что я получаю в итоге? — ее севший голос прозвучал неожиданно громко. — Последнюю тупую шутку от этого имбецила Эдиса?

Доминик молчал. Карисса повернулась к нему за какой-то моральной поддержкой, но не увидела ничего, кроме той же нервозности и растерянности.

— Это правда, — безэмоционально произнес он.

— И ты туда же! — всплеснула руками ведьма. — Вы думаете, я такая... такая внушаемая? Я никогда не поверила бы в этот тупорылый розыгрыш.

— Ты помнишь, как умер Альберт? — все так же бесстрастно спросил Доминик. Он не сводил взгляда с окна, будто боялся посмотреть ей в глаза. — Ты помнишь, как и когда умер твой собственный отец?

Ведьма, возмущенная до глубины души, замолкла. Она не нашлась с ответом, потому что смерть приемного отца действительно была белым пятном в ее памяти.

— Да пошел ты!

— У тебя в детстве были любимые игрушки? Друзья детства? В какой школе ты училась?

Карисса заскрипела зубами. Она порывисто села на место, с упрямой злостью открыла ноутбук и нашла более позднее видео.

В квартире Эдиса, за уже знакомым столом, сидела сама Карисса. Он задавал ей вопросы, а она отвечала. Ведьма готова была взорваться от того, что он еще и записывал ее без спроса, но, прислушавшись, поняла, что не помнит подобного разговора.

— Этого не было, — заявила Карисса. — Все это один безмозглый фейк. Я не знаю, что это за нечто, но это не я.

Она наконец открыла ту самую «Инструкцию».

«Теперь, когда ты знаешь правду о своем происхождении, настало время рассказатьтебе, в чем твоя цель...»

— Да пошло оно к черту, — прошептала ведьма и, повинуясь импульсу, встала на ноги, с силой бросив ноутбук на диван. Тот отпружинил от подушки и чудом не упал на пол. Она принялась ходить туда-сюда. — Какое отношение к этому имеешь ты? — обратилась она к Доминику.

— Я не знал об этом до февраля.

— Я имела в виду к этому... к этому... — она захлебнулась в словах. — Подожди, неужели ты правда этому веришь?

— Мне не нужно верить. Я знаю. — Только теперь маг решился взглянуть на нее. — Патология в твоей магии — патология Клэр, оставшаяся после экспериментов. К тому же, тебя никогда не удивляло, как легко ты учишься магии? Как будто ты уже умеешь все то, чему я тебя учу. Да ты прямо при мне использовала заклинания и техники, которым тебя никто не учил!

— У нас не может быть похожей патологии? — Карисса всплеснула руками. — И ты сам говорил, что у меня все легко получается, потому что мои родители были черными ведьмами. Ты сам рассказывал, что они умерли в пожаре.

Доминик тяжело вздохнул, морщась, словно от боли.

— Родители Клэр были черными ведьмами. И родители Клэр умерли в пожаре. Поэтому ты не могла найти среди них никого с твоей фамилией, и пожар был на двенадцать лет раньше, чем ты думаешь. Поищи Мортонов, погибших в пожаре в 2197 году, и ты их найдешь.

Карисса уставилась на ненавистный ноутбук, пытаясь сдержать полыхающую внутри ярость. Она понимала, что, если откроет рот, точно наговорит лишнего.

— Как только мы начали снимать печати с Кристиана, твое состояние ухудшилось, — продолжал Доминик. — Ты вернулась с пустырей с бóльшим количеством энергии, чем было, когда ты уходила. Может быть, фильтр восприятия, который наложила на Эдиса Клэр, перестал работать. Может, еще что-то... Иначе это просто невозможно. Тебя не смущало, как легко мы с тобой могли объединять наши магические поля? На это годы уходят. Ты не задумывалась, зачем мне проводить сложнейший ритуал ради телепатической связи с тобой? Мы буквально едва знакомы.

Карисса бросила на Доминика холодный взгляд.

— Я вижу, ты и правда в это веришь, — сказала она отстраненно и прищурилась. — Допустим, просто допустим, что ты прав. Почему ты не рассказал мне об этом? И не надо ссылаться ни на какое «обещание Эдису». Не настолько ты порядочный, чтобы сдерживать обещание, которое тебе не выгодно.

— Тэйлор сказал, если свалить на тебя все это разом, может случиться коллапс. И это может повредить Клэр.

— И ты ему поверил? — в голос просочились ядовитые нотки.

— Я не мог знать наверняка. Поэтому я пытался все-таки... что-то сделать. Рассказывал тебе про Клэр, водил тебя по местам, где она часто бывала. Я... пытался добиться от тебя какого-то узнавания. Но это было поначалу, — он попытался встать на ноги. Его явно раздражала невозможность сделать даже такое простое движение без помощи костылей. — Ты знаешь, что я начал сомневаться, стоит ли возвращать память Клэр, по крайней мере, таким способом. Потому что я вижу у тебя нормальные, живые реакции на происходящее, и теперь все это кажется... бесчеловечным.

— А знаешь почему? — сорвалась Карисса. — Потому что я обычное нормальное существо, а не какой-то чертов «интеллект»! Что это вообще за бред? Как ты мог в такое поверить? Эдис букву «л» пропустил, серьезно? Очень, мать его, смешно!

Доминик просто смотрел на нее, не находя, что ответить. Ее взгляд заметался по комнате.

— Есть те, кто давно меня знает, гораздо больше каких-то трех лет. И почему я вообще что-то доказываю?..

— Подойди к зеркалу, — подал голос маг. — Я покажу, что на твоем лице фильтр восприятия.

Вместо этого, Карисса упала на диван и снова открыла ноутбук.

На более поздней записи она опять увидела студию Эдиса его глазами. За окном виднелись только линии освещенных дорог и черное небо над ними. Хлопнула дверь. Донесся женский голос из прихожей, ее собственный голос. Она спросила, почему он сидит в темноте, и включила настенные лампы.

Эдис обернулся к ней, и Карисса увидела себя со стороны, бледную, с покрасневшими глазами и с бинтом на носу.

— Что с тобой? — спросил Эдис.

— Переносицу сломала, — отмахнулась она даже с некоторым весельем. — На полигоне. Через шлем, представляешь? Вся кость раздроблена. Я еще сама не видела, как ее собрали.

Карисса закрыла запись, не досмотрев ее. Она помнила тот день.

Доминик спрятался от разговора в носителе. Ведьме казалось, он специально делает обеспокоенный вид, будто его невероятно интересует что-то в устройстве.

Она откинулась на диване, пытаясь понять, зачем Эдису было подстраивать всю эту чушь. Он явно готовился заранее: записал ведь тот разговор и, судя датам на файлах, множество их последующих встреч.

Доминик хмурился все сильнее.

— Давай продолжим этот разговор позже, — пробормотал он, не отрываясь от своего носителя. — Там происходит что-то неладное.

— Серьезно? — закатила глаза ведьма.

— Я не знаю, что ты сделала, пока была на пустырях, но печати, которые еще оставались на Кристиане, сейчас не работают. Они есть, но к ним не поступает энергия. И он выглядит очень плохо. Нам нужно вернуть печати на место, а сделать это можешь только ты.

— Почему меня должен заботить этот парень?

Маг поднял на нее возмущенный взгляд.

— Может, потому что он вылез из тела, на котором ты сейчас паразитируешь?

Карисса впала в ступор от такой наглости. Доминик продолжил:

— Потому что, если он одержим...

— Ты сам сказал, что это невозможно.

— Нет, я вовсе не это сказал, — он начал закипать. — Ты вообще меня?..

Он прервался на полуслове. Система дома Редлинга на долю секунды передала обоим тревогу, которая мгновенно прервалась. Носитель Доминика издал писк, ровно тот же, что и чип Кариссы. И маг, и ведьма оба одновременно почувствовали еле ощутимую вибрацию под ногами. Банки энергетика застучали друг о друга. Они встревоженно переглянулись. За этим последовал далекий грохот, словно где-то на стройке на металлическую пластину свалился огромный бетонный блок.

Карисса интуитивно устремилась к окну, чтобы найти источник звука. Не заметив ничего странного, она вышла на улицу, и увидела столб черного дыма, поднимающегося к ясному небу. Он был заметен через весь город.

— В той стороне... — начал Доминик, остановившись у распахнутой входной двери.

— Я не тупая, сама знаю, — раздраженно процедила Карисса. Она и сама видела, что дым шел как раз с той стороны, где располагался дом Редлинга. — Жди, я сама все проверю.