Кукольный Дом

Кариссе нужно было скорее остаться наедине с собой. Каждая секунда, проведенная в гостинице, накаляла ее напряженные до предела нервы. Обожженная стопа ныла, и она чувствовала острую необходимость обработать рану.

Но сначала она должна была вернуть энергию в печати под внимательным руководством Доминика, от одного вида которого ведьма приходила в бешенство. После того, как маг отыскал в своем носителе зарисовки снятых печатей, он одним движением вытянул из изображения магические нити. Раньше бы Карисса восхитилась и попросила научить ее делать так же, но сейчас весь интерес ведьмы направился на спящего Кристиана: лишь бы он не сделал малейшее движение, лишь бы не очнулся раньше времени, лишь бы весь это кошмар не произошел снова.

Тогда, на пустырях, она даже не почувствовала, что заглушила печати. Как она могла быть уверенной, что этого не повторится? Кристиана нельзя было оставлять в живых. От одного воспоминания о нем, покрытом с головы до ног чернотой, за несколько минут уничтожившем целое здание с лучшей системой безопасности во всем городе, ее охватывал ужас. И теперь от этого чудовища их отделяла ее магия. Магия, которую она не могла до конца контролировать. К тому же, сама Карисса могла умереть в любой момент, и тогда пострадало бы гораздо больше невинных существ.

Ведьма злилась. На себя за свою некомпетентность, на Беатриче — за то, что она осталась в здании, на Кристиана — за то, что умер не он, а женщина, которая совершенно этого не заслужила. Она всегда была добра к Кариссе, даже когда та вела себя, как бездушная стерва. От этой мысли ведьма кривилась: что мешало ей быть искренней хоть раз? Казалось, каждый раз, когда Беатриче проводила время с Кариссой — всегда по своей инициативе — она получала только холод и безразличие в ответ на попытки подружиться.

Правитель молчал в ожидании. Карисса не знала, с чего начать. Она подняла глаза к потолку гостиницы, раздумывая, стоит ли пересказывать тот бред, что содержался в ноутбуке. Они стояли в длинном пустом коридоре. Все двери были плотно заперты, но ведьма все равно лишний раз огляделась, прежде чем заговорить.

— Там... — начала она, — там была информация обо мне. Но Эдис не хотел, чтобы кто-то об этом знал. В любом случае, там не было ничего значимого. Только какая-то чушь.

Мужчина долго не отвечал. Ведьме показалось, что он не поверил ей, но и это ее не заботило.

— Я отпускаю всех, — наконец сказал Правитель. — Прекращаю деятельность в Нью-Альберте. Но мне есть что предложить тебе в Пирре. Нельзя, чтобы такой ум пропадал зря.

Карисса покачала головой.

— Мне нужно время, чтобы во всем разобраться.

Он понимающе кивнул.

— Я устрою похороны Беатриче послезавтра, в Стокгольме. Элис выдаст тебе одноразовый телепорт в город — иначе туда не попасть.

Весь разговор прошел, будто во сне. Когда Правителя забрал помощник, и Карисса осталась в коридоре одна, она прислонилась лбом к прохладной двери.

Она размышляла, как еще могла убедиться, что демон не вырвется из Кристиана, стоит ей покинуть гостиницу. Перебирая в голове все заклинания, которые она успела выучить, ведьма вспомнила, что еще зимой фотографировала запрещенные книги Доминика и отправляла всю информацию о них в закрытый архив без доступа к Сети.

Карисса никогда не обращала внимания, что файлы внутри сгруппированы не только по датам, но и по темам. Она пролистала заклинания, но не нашла ничего полезного.

Она в нерешительности остановилась перед базой данных, обозначенной как «Обучение». Ведьма убеждала себя, что внутри она найдет только информацию из школы и колледжа, как и любое другое существо с чипом. Но почему-то ей было страшно проверять.

Переборов себя, она открыла базу. Ее руки онемели и повисли мертвым грузом. Вся ее усталость, недостаток сна, похмелье и нервное истощение разом свалились на ее плечи. Карисса зажмурилась: внутри она нашла файлы, аналогичные тем, что видела в ноутбуке.

Это просто не могло быть правдой. Ведьма всегда знала, кто она, — нормальное существо, ничем не отличающееся от остальных; образцовая гражданка. Или именно такой она должна была казаться? Может быть, Карисса всегда чувствовала, что с ней что-то не так? Не потому ли она никогда не нравилась окружающим?

Пытаясь нащупать грань между правдой и воспоминаниями, сконструированными в виртуальной реальности, ведьма пролистывала файлы один за другим. Список прерывался примерно в тот же период, когда ей присвоили звание сержанта. Это значило, что история с бывшим-наркоманом и группой их общих друзей все-таки произошла на самом деле. Кариссе казалось, что они знали друг друга много лет, следовательно, им против воли изменили воспоминания. Карисса даже не помнила, чем ее привлек бывший. Возможно, эти отношения были прямым указанием Эдиса ради прикрытия или ее первой провальной попыткой встроиться в общество.

Должно быть, она просто не способна строить отношения с окружающими так, как это делают другие. Как бы она ни пыталась казаться нормальной, все вокруг чувствуют ее притворство. А возможно, даже знают всю правду о ней, как Эдис, Доминик и женщина, которую Карисса считала своей матерью, возможно, ее сестры и брат. И действительно — совсем немного людей общались с ней с открытой душой, и одной из них сегодня не стало.

Карисса отлепила лоб от нагретой поверхности двери. Нет, она не могла заставить себя зайти внутрь и закончить разговор с Домиником. Она не могла выдержать даже секунду в этой гостинице.

Ведьма телепортировалась в собственный дом. По всей видимости, маг не посчитал нужным закрыть входную дверь, прежде чем последовать за ней к эпицентру катастрофы, несмотря на ее просьбу остаться и не мешать ей.

В этом безлюдном дорожном тупике редко бывали гости, но Карисса все же прошла по всем комнатам и убедилась, что она в доме одна, прежде чем принять долгожданный душ.

Сбросив пропитанную потом одежду, она встала под горячую воду и принялась лихорадочно выскабливать из-под ногтей грязь, которая раздражала ее еще со вчерашнего дня на пустырях. Одновременно с этим, ведьма принялась изучать архив с обучением, чтобы понять, что из ее воспоминаний происходило на самом деле, а что — было нездоровой фантазией Эдиса, в которую он заставил ее поверить.

Собранные в хвост волосы спутались в один пыльный колтун. На протяжении часа Карисса методично поливала его всеми имеющимися у нее маслами, и упрямо вытягивала локон за локоном из общего кома. Она обязана была расплести этот клубок, как будто от этого зависела ее жизнь. Несколько слипшихся волосков ей все же пришлось отрезать. Взглянув на себя в зеркало, ведьма обнаружила, что ее от природы светлые корни снова отросли. С ненавистью она провела ногтями по блестящим черным волосам, будто пыталась содрать с них фальшивый цвет.

Она принялась с силой вытирать мокрую кожу полотенцем, так что та покраснела. Вспомнив, что однажды она застала за тем же Беатриче, Карисса досадливо отшвырнула ткань на пол.

Ведьма злилась, что Эдис умер слишком рано, и она не могла врезать ему. Омерзение вызывал тот факт, что она до сих пор чувствовала, что с его смертью земля ушла у нее из-под ног. Он никогда не был хорошим другом, он никогда не видел в ней личность, только инструмент, но это ощущение засело так глубоко, что Карисса не могла ничего с собой поделать. Возможно, он сам запрограммировал ее реагировать именно так?

Еще перед выходом из душа ведьма увидела внутренним зрением, что кто-то появился у ее порога. Обработав рану и перебинтовав стопу, она накинула первую попавшуюся домашнюю одежду и впустила Доминика внутрь.

— С каких пор ты знал? — уточнила Карисса, не успел маг переступить через порог.

— С того дня, как я разнес стекла в доме Рэй и познакомился с тобой, — ответил он мгновенно, словно ожидал этого вопроса. Садиться он не стал, только прислонился спиной к стене у самого входа.

— Значит, когда мы познакомились, ты уже был в курсе, — холодно констатировала ведьма. — Надеюсь, ты не оставил парня без присмотра?

Карисса направилась на кухню, чтобы отыскать в полках запас сигарет, который решила завести после их с Домиником ночного разговора на крыше.

— Он настолько далеко от цивилизации, насколько это возможно, — заверил ее маг. — Слушай, я понимаю, что он опасен, поэтому и пришел за твоей помощью.

Ведьма остановилась над выдвинутой полкой, подняв на него изумленный взгляд.

— Ты называешь меня паразитом, говоришь, что мое место на складе конфиската, и после этого заявляешься и просишь помочь тебе? — у нее вырвался нервный смешок.

Доминик отвел взгляд, набирая в грудь побольше воздуха.

— Ты сама себя послушай: ты предлагаешь убить парня за то, каким он родился. Чем это отличается от идеи вырезать чип из головы Клэр, и тем самым убить тебя, просто потому что твое существование запрещено на Земле? Ты, знаешь ли, тоже опасна. Ты неограниченный искусственный интеллект, который при желании может обернуться против человечества.

— Чего ты от меня хочешь? — перебила его Карисса.

— Во-первых, мне жаль, что так вышло.

— Ну уж нет, — ведьма достала сигареты и рывком задвинула полку, рискуя сломать ее автоматический механизм. — Чего ты хотел все это время? Вернуть память Клэр, так? Ты знал, что с возращением ее памяти я перестану существовать, и все равно вел меня к этому. И я... — она всплеснула руками, — я понимаю. Естественно, ты хочешь вернуть память своей жене. Но не надо делать вид, будто тебе жаль. — Карисса нервно закурила.

— Отрицай — не отрицай, а я правда, в отличие от Тэйлора и Кендис, вижу, что ты... каким-то образом осознала саму себя, если угодно. И понимаю, насколько все это несправедливо.

Ведьма не ответила. Она отвернулась к окну и сделала долгую затяжку, сосредотачиваясь на том, как волна никотина вымывает из головы лишние мысли.

— Тэйлор говорил мне, что процесс полного возврата памяти займет около полугода. В тот момент, когда контроль перейдет к Клэр, она отключит чип, — безэмоционально объяснял Доминик. — Так они договорились.

Ведьма с усмешкой покачала головой. Ничего иного она не ожидала, но все еще надеялась, что найдется другой выход, при котором ей не придется умирать.

— Я бы никогда не попросил тебя о подобном, но вся эта ситуация с Кристианом... Я не знаю, был ли у Клэр конкретный план по поводу его одержимости, но шанс выжить во время экзорцизма крайне мал, поэтому я не уверен, что готов пойти на такой риск без нее.

Карисса обернулась к нему, повинуясь скверному предчувствию.

— То, что Тэйлор с тобой сделал, ужасно. И мне правда жаль. Всего этого не должно было случиться, но... — Лицо Доминика вдруг приняло нейтральное выражение, взгляд опустел, а тон стал отрешенным: — Я прошу тебя отключиться, чтобы мы с Клэр решили проблему Кристиана.

Ведьма тихо рассмеялась и, опустив голову, потушила длинную сигарету о столешницу.

— И после этого, — ядовито прошипела она, — ты все еще утверждаешь, что видишь во мне личность?

— Именно, — без тени сомнения ответил Доминик. — К машине я бы не стал обращаться с просьбами. Я знаю, что у тебя нет причин помогать мне, кроме альтруизма. Но сама подумай: неужели ты хочешь шесть месяцев ждать своей смерти?

— Удивительно, — заметила Карисса с внезапным спокойствием, — удивительно, что я на самом деле думала, что мы друзья.

Теперь все стало кристально ясно. Каждый раз, когда Доминик защищал ее, он заботился лишь о сохранности этого тела, а ей хватило глупости принять это за чистую монету. Если он и помогал ей, то руководствовался только своей выгодой. Странно было бы ожидать от мага другого, он с самого начала предупреждал ее, что доверия не заслуживает, но все же это вызывало в Кариссе жгучую обиду.

— Что ты собираешься делать в эти полгода? — со вздохом осведомился маг.

— Это не твое дело, — раздраженно бросила ведьма.

— Я видел, как ты лезешь на рожон и как легко ты наживаешь себе проблемы, — он оттолкнулся от стены и медленно зашагал к ней, но остановился посреди комнаты, видимо, посчитав более разумным сохранить дистанцию. — И в любом другом случае твоя жизнь была бы только твоим выбором, но я не могу позволить тебе убить и Клэр тоже. Поэтому я должен знать.

Карисса фыркнула.

— Буду держаться как можно дальше от тебя. И тебе я советую ко мне не лезть.

Она быстрым шагом пересекла всю комнату и демонстративно распахнула входную дверь. Доминик уходить не спешил. Ведьма не сомневалась, что в его запасе еще тысяча пустых слов, и она меньше всего на свете хотела терпеть его присутствие.

Она попыталась телепортироваться из собственного дома, но почувствовала лишь знакомый рывок, после которого ничего не произошло.

— Ты серьезно? — рявкнула она на Доминика. — Хорошо.

Карисса рванула его обеими руками за здоровую ногу и ударила по раненной, скривившись от боли в ступне. Он повалился на спину, и даже костыли его не удержали.

— Не смей ко мне приближаться, — прошипела ведьма и, воспользовавшись его растерянностью, телепортировалась.

Ей потребовалось несколько минут, чтобы справиться с бешенством и успокоить дыхание. Она стояла прямо посреди дороги перед особняком матери, который казался пустым и заброшенным. Сад зарос сорняками, ползучий плющ забрался на окно кухни.

Входная дверь легко поддалась Кариссе: она все еще считалась жильцом дома. Внутри никого не было. Вещи аккуратно стояли на своих местах, только книжные полки пустовали так же, как и в ее последний визит. На поверхностях собрался толстый слой пыли. Видимо, Кендис позаботилась о безопасности своей семьи задолго до последних событий.

Ведьма заглянула в комнату, в которой она, как ей казалось, выросла. Но только теперь она обратила внимание, что здесь нет ничего, что напоминало бы о ее детстве. Ни единой игрушки, ни единой фотографии или грамоты за успехи в школе. На своей кровати Карисса нашла старый бумажный фотоальбом. Каждое изображение было от руки подписано и датировано. «Первый день рождения Феликса, 2208 год» — светловолосый малыш триумфально поднимал тряпичного зайца за ухо. На другой фотографии Кендис и молодой мужчина устроились на песчаном пляже. Ведьма, худая и длинная как спичка, в закрытом купальнике и шляпе, широко улыбалась, не теряя при этом дьявольской проницательности во взгляде. Ее обнимал мужчина со светлыми, собранными в короткий хвост волосами. Карисса узнала его только по подписи: «Двадцатилетие брака, 2210 год».

Она удивлялась сама себе: неужели ее никогда не смущало, что она не помнит, как выглядит ее приемный отец; не помнит, как он умер?

Несколько страниц спустя появились первые фотографии маленькой Блисс. Чуть позже Кендис перестала описывать своего первенца как «Феликс» или «сын», только «мой ребенок». Затем вместо светловолосого подростка на фотографиях стала появляться молодая девушка, которую мать называла Фелисити.

Карисса покачала головой в неверии, что вся ее жизнь — ложь. Даже такого значимого факта о своей сестре она не знала.

На последней фотографии были запечатлены Кендис с Альбертом, уже повзрослевшей Фелисити и маленькой шестилетней Блисс, в окружении двух парочек: Доминика с Клэр и статного темнокожего мужчины, в котором Карисса узнала Дэвида Редлинга, с незнакомой ей молодой девушкой. Они собрались посреди лужайки на заднем дворе. Подпись гласила «Последний день с Альбертом».

Большая часть страниц остались пустыми. Карисса нашла себя только на одной фотографии, снятой год назад в честь дня рождения Блисс. Раньше она стояла в рамке в зале. Теперь она служила закладкой на том месте, где заканчивалась заполненная часть альбома, поэтому упала на пол, стоило ведьме открыть нужную страницу.

Нагнувшись за фотографией, Карисса обнаружила на обратной стороне короткую записку, выведенную тем же строгим почерком: «Ты все еще можешь обратиться ко мне за помощью».