Кукольный Дом

У Вивиан с самого вечера дрожали руки. Она ходила по комнате с широким носителем, и читала новости, которая одна за другой появлялись в Сети начиная с пяти утра. Сначала некая Хайди Блеквуд, которая с раннего детства была известна по всей Америке как создательница безобидного развлекательного контента, обвинила правительство США в жестокой расправе над стаей Нью-Альберты. На ее медиа-платформе вышел ряд видео, где она, плачущая, рассказывала, как ее семью жестоко вырезали сотрудники ФЛС, и показывала записи, снятые в самих катакомбах.

Вивиан много раз пересматривала, как в стаю ворвался отряд ликвидаторов и перебил всех, кто находился в помещении. Оборотни — большинство из них в человеческой форме — просто пытались сбежать, пока их расстреливали со спины. От этой страшной картины волосы вставали дыбом.

Ни на одной из множества записей с разных камер не было Вивиан. Она догадывалась, что это произошло после смерти матриарха, когда она сама после приступа животной ярости вернулась в человеческую форму, и ее схватил отец. Видео оканчивалось раньше, чем она появлялась в том же помещении и пробегала мимо ликвидаторов.

Девушка прекрасно понимала, что эта Хайди видела записи полностью и наверняка заметила и Вивиан. Однако в Сети ее присутствие нигде не освещалось.

Старшая сестра, красивая и ухоженная, отдаленно напоминала мать, но отцы у них с Вивиан точно были разными. Никто бы и не догадался, что она оборотень, если бы она не сообщила об этом прямо — она выглядела совсем как человек. Клыки она удалила, а когти всегда скрывались за красивым маникюром.

Вивиан преследовало ощущение, что Хайди готовили к известности всю ее жизнь. Ее социальные сети с самого раннего детства выглядели как продуманный проект с хорошим финансированием. И теперь, имея огромную аудиторию среди молодежи, которая выросла вместе с ней, она призывала заставить человеческую власть ответить за эту массовую резню.

К восьми утра у Белого дома собрался митинг, к удивлению Вивиан, не только из оборотней, но из самых разных существ.

Спустя полчаса Соломон сделал официальное заявление, назвав убийство стаи «беспрецедентным и злостным превышением полномочий со стороны людей». Он побудил других лидеров нечеловеческих правительств собрать комиссию для расследования событий в Южной Дакоте.

Ближе к девяти часам появилась новость, что общины черных ведьм прервали взаимодействие с региональными Советами, потребовав от тех отказаться от участия в Конституции Консилиума, которая позволяет человеческой власти вершить суд над независимыми сообществами: стаями и ведьминскими общинами.

Все это Вивиан обсуждала с полуспящим Брайаном, который остался с ней в резиденции Правителя. Ей предложили устроить спальное место, но она отказалась, и вместо этого бодрствовала всю ночь в минималистичном светлом зале.

От охотника было мало толка. Он отмахивался от всего фразами «Я в этом не разбираюсь» и «Не волнуйся, Правитель все это быстро пресечет».

Вскоре появился и сам мужчина. Стоило Вивиан завидеть его, как она спохватилась и начала оправдываться, что действительно не знала о старшей сестре. Она хотела объясниться с той минуты, что покинула катакомбы. Но за всю ночь так и не столкнулась с ним, только с близнецами-помощниками, суетившимися со звонками, телепортациями и передачей каких-то документов.

Правитель остановил поток ее слов жестом. Он увел Брайана за собой в другую комнату, а спустя несколько минут вернулся без него. Вивиан продолжала молчать, словно зачарованная его жестом.

Мужчина был одет в ту же одежду, что и вчера, перед ее отправлением в катакомбы. Он рухнул на диван и потер веки, которые, казалось, слегка опухли от недостатка сна.

— Тебе не нужно ничего мне объяснять, — сказал он. — Я в курсе, что ты ничего не знала.

После его слов Вивиан немного осмелела и устроилась на том же диване, но в другом его углу, напротив мужчины.

— Что я могу сделать?..

Правитель убрал руку от лица. В его асимметричном лице читалось удивление.

— Отдохни. От тебя больше ничего не требуется.

Он зевнул, полностью закрыв лицо обеими ладонями.

— Я много читала про эту Хайди. Мне кажется, мама с ней особо не общалась. И она никогда не бывала у нас в стае, — затараторила Вивиан. — А еще, я узнала, что она из Северной Дакоты. И туда же отправили моих сестер. Они говорили, там живет наш дядя. Он наверняка заранее все продумал вместе с моей матерью.

— Наверняка, — согласился Правитель, не отрывая рук от лица.

— Но почему на стаю вообще напали? Разве это не то, чего хотела моя мать?

— Именно то, — он наконец скрестил руки в замок и откинулся назад так, словно готов был заснуть прямо на месте. — Я предлагал директору ФЛС запечатать катакомбы, пока не вытащу тебя оттуда. Но они решили, что знают лучше, — и получили результат.

— Но почему?

— Почему они так решили? Или почему они зачистили всех без исключения? — уточнил Правитель, снова обращаясь к Вивиан. Та кивнула на второй вопрос. — Потому что оборотни сходят с ума после насильственной смерти матриарха, если рядом нет кого-то другого, кто мог бы сплотить стаю. В первую очередь, наследника.

— Но я ведь с ума не сошла, — возразила Вивиан. — Я... чувствовала себя странно, но потом это прошло. И у остальных, видимо, тоже.

— К тому моменту, как я это понял, было слишком поздно. Правила ликанских сообществ плохо изучены, и все представления строятся только на прецедентах. Но я рад, что ты пришла в себя.

— То есть, все это было бесполезно с самого начала?.. Весь этот план со мной?

— А ты сама как считаешь?

Девушка задумалась. Действительно, у нее никогда не было шанса сплотить стаю и предотвратить кровопролитие. Из-за нее все стало только хуже. Но несмотря на это, в глубине души она чувствовала облегчение, ведь ее отец умер.

— А как записи вообще попали к Хайди? — продолжала расспросы девушка.

— Учитывая, что ликвидаторы изъяли их сразу после операции, предполагаю, что у твоего дяди был доступ к прямой трансляции.

Правитель выглядел более открытым и свободным, чем обычно, и охотно отвечал на ее вопросы, словно прекратил обдумывать, что и как сказать каждую секунду разговора. Он не изучал ее проницательным взглядом, не держал осанку, не прятал малейшие эмоции за невозмутимой маской. Исчезло ощущение, что он замечает каждое мелкое движение в комнате. Он казался человечнее.

— Почему вы сказали мне действовать? — поинтересовалась она, слегка склонив голову.

— Я посчитал это лучшим решением, — немного подумав, ответил он. — И до сих пор считаю. Теперь все, кто стоял за твоей матерью, поднимут головы, и с ними проще будет разобраться.

— А почему меня не забрали, как мы договаривались? — в тот момент Вивиан вообще об этом не думала, а теперь не понимала, почему ни Доминик, ни Карисса не пришли за ней, как полагалось по плану.

— А об этом позаботились черные ведьмы, — он не стал ничего уточнять.

— И что теперь?

— Избавимся от пары-тройки лидеров, отдалим войну еще на несколько лет. Мне нужно хотя бы пятнадцать лет мира... — Правитель погрузился в свои мысли и снова стал сосредоточен. — Пятнадцать лет мира и новое место... Да, Нью-Альберту можно окончательно списать со счетов. — Оживившись, он перевел взгляд на Вивиан. — Я отпускаю всех, считая тебя. Ты можешь остаться здесь — у тебя уже есть документы, страховка и квартира. Можешь поехать с Брайаном в деревню охотников — он предложил спрятать тебя от оборотней. Правда, прямо сейчас ему совсем не до того. В общем, можешь делать, что хочешь.

— Кристиан предлагал мне поехать с ним и Беатриче в Стокгольм...

Правитель невесело усмехнулся.

— Из всех возможных вариантов ты, конечно, просишь о том, чего я тебе дать не могу, — он медленно покачал головой, пока Вивиан терпеливо ждала, что он скажет дальше. — Беатриче мертва. — Половина его лица на секунду дрогнула, словно от нервного тика. — Кристиан одержим демоном, и этот демон убил Беатриче. И пока от него не избавятся, тебе лучше держаться подальше от вампира.

— Я не понимаю... — растерялась Вивиан.

За прошедшую ночь она переборола себя и направила всю свою тревогу на обдумывание новостей. Теперь к ней снова вернулся страх. В ситуации, когда она не могла повлиять ровным счетом ни на что, девушка заставила себя поверить в иллюзию, что от нее все-таки что-то зависит. Но и эта мнимая опора исчезала. Вокруг происходило столько разных событий, и в этом водовороте больше ничто не казалось настоящим, и отрицать каждую отдельную новость было также легко, как и поверить во все безоговорочно. Она видела Криса еще вчера, и ту женщину — совсем недавно. Сложно было даже представить, что с ними что-то случилось за такой короткий срок. И в то же время для нее самой эта ночь длилась как целая неделя.

— Лично я думаю, что тебе лучше остаться в Пирре. Кто знает, не захотят ли твои родственники тебе отомстить? А работа для тебя здесь всегда найдется.

— Я не понимаю, что значит «одержим демоном»? Как так вышло? — сильнее взволновалась Вивиан.

— В Кристиане живет сущность монструозной силы, которую он не в состоянии контролировать. — Видя замешательство девушки, Правитель подался вперед и попытался поймать ее взгляд. — Этот парень соврал, почему сбежал из пристанища. Дважды соврал, откуда у него появились порезы. Попытался очернить своего опекуна, которому сам же и свернул шею. Соврал о том, почему он это сделал. Убил уже двух невинных существ.

— Он просто хотел найти меня... — пробормотала Вивиан.

— Потому что помешался на идее спасти тебя? Скажи, разве ты нуждаешься в спасении?

Девушка пожала плечами. Она знала, что нуждалась в помощи несколько часов назад. Сейчас же она не могла быть уверенной ровным счетом ни в чем.

— Тебе надо быть внимательнее, — помрачнел Правитель. — Такие девушки, как ты, принимают за любовь все, что не является прямым нападением. В том числе, нездоровую обсессию. Ты вольна жить как хочешь, но я считаю, что тебе лучше держаться от него подальше. Как бы жестоко с ним не обошлась судьба, он не заслуживает доверия.

Вивиан молчала, окончательно потерявшись. Она не видела в Кристиане всего того, о чем говорил мужчина. Он ни разу не проявил к ней и капли злобы, и теперь обвинения со стороны Правителя вызывали в ней одно лишь раздражение.

— Я хочу с ним поговорить, — твердо сказала она.

— Поговоришь, когда его приведут в порядок.

С недовольством она поджала губы.

— Вы убеждаете меня, что он не заслуживает доверия, — сощурилась Вивиан. — Но о вас я знаю гораздо меньше.

После этих слов Правитель тихо рассмеялся. Он смерил ее лукавым взглядом.

— Ты подловила меня в удачный момент, — одобрительно заметил он. — Человек вымотан, и расстроен — лучшего времени и быть не может, чтобы его разговорить. Но, если отвечать серьезно, я не скрываю ничего конкретно от тебя. И ничего тебе не запрещаю. С вампиром ты можешь связаться через Доминика. Но на личную встречу не рассчитывай. Я все же думаю, у него хватит ума не идти на такой риск.

Вивиан медленно выдохнула, и ее напряженные плечи опустились. Но внутри все еще бурлила тревога. Она знала, что не заснет и в следующую ночь — просто не сможет себе позволить. Присутствие Правителя больше не успокаивало, вероятно, потому что он больше не казался ей кремнем, всегда невозмутимым и безусловно правым. Но странным образом именно поэтому она чувствовала с ним связь. И она была благодарна. Несмотря на провал в стае, Правитель предлагал ей жилье и работу, как и обещал. Вивиан думала о том, как ей повезло: ей есть где остаться, и теперь она знает, как найти друга.

Самое главное — она жива, несмотря ни на что. Вивиан в очередной раз с облегчением вспомнила, что ночной кошмар уже закончился. Ее глаза заслезились.

— Я бы хотела остаться здесь, — осторожно призналась девушка, вытирая глаза рукавом. — Но я правда совсем ничего о вас не знаю.

Правитель еле заметно пожал плечами.

— Меня зовут Келли. Келли Армстронг. Я родом с Земли, как и ты. Из Европы. — Он некоторое время молчал, словно на самом деле не мог придумать, что еще сказать. — В свое время мне повезло наладить связи с межгалактической комиссией, привлечь внимание Технократической Республики. Они оценили мои таланты и назначили меня Правителем. Вот и все. Спрашивай, если тебя интересует что-то еще.

— У вас есть семья? — не задумываясь выпалила Вивиан.

Он обвел рукой комнату, обставленную скупо, скорее из соображений чистоты, чем уюта. Судя по тишине, вся резиденция опустела, и остались только они вдвоем.

— Я мог бы назвать своих друзей семьей, — он усмехнулся, — но они не разделили мои сантименты. И кстати, этот разговор должен остаться между нами. По пальцам можно пересчитать тех, кто знает обо мне хоть что-то.

— Тогда почему... почему я?.. — нерешительно спросила девушка.

Он сделал короткий вдох, собираясь заговорить, но остановился. Ей даже показалось, мужчина сам не сразу нашел ответ на вопрос. Он опустил глаза, дальше погружаясь в меланхоличные раздумья.

— Наверное, тебе удалось то, что не удалось мне.

— Что же?

Она беззастенчиво изучала его, поймав момент, пока он отвел пристальный взгляд. Обычно в разговорах с ним она чувствовала себя маленькой и ведомой. На этот раз что-то изменилось, но Вивиан не могла понять, что именно.

— Дать отпор, — произнес он полувопросительно, словно сомневаясь в собственных словах. — И после этого остаться собой.

— Разве я давала какой-то отпор? — горько усмехнулась девушка. — По-моему, я просто ныла как ребенок и бежала. И не слушала, что вы мне говорили.

Правитель покачал головой.

— Я ведь был с тобой все это время. Я знаю, как ты сопротивлялась. Даже когда была совершенно беспомощна. И до этого — много раз, хотя ты и не замечала. Знаешь, — оживился он, — у меня была подопечная, с историей, похожей на твою. Но ее сознание, после всего... — Правитель приподнял обе руки, словно держал в них невидимые сферы и рассматривал их сверху вниз, — раскололось надвое. Я пытался соединить их. — Он дотронулся пальцами до головы, с обеих сторон, словно хотел наглядно показать, о чем говорит. — Но мне не хватило времени. Но ты — ты уже целая. И поэтому ты можешь быть счастлива.

После этого Правитель долго хранил молчание. Вивиан тоже не отвечала, сбитая с толку его словами. Она думала о том, насколько он неправ. Он явно относился к ней лучше, чем она того заслуживала, потому что не знал всего. Вивиан догадывалась, что со стороны она кажется сильнее, чем чувствует себя внутри, хотя бы потому, что она согласилась на весь этот план, несмотря на дикий страх. На самом же деле она просто делала, что ей скажут, потому что не видела иного выхода.

Наконец она тихо заговорила:

— Если честно, я знаю, что не могу быть счастливой. Потому что я слишком слабовольная, — она сглотнулась, сдерживаясь изо всех сил — ей хватило слез за ночь.

— Ты не представляешь, какой стала бы, если бы над тобой не издевались и если бы тебя не эксплуатировали.

Вивиан замерла и насторожилась, пытаясь понять, что именно Правитель имеет в виду. Почему он подобрал именно эти слова? На секунду она испугалась, что он откуда-то все узнал, и прокрутила в голове все, что сказала матери в последнем разговоре. Ее окатила волна стыда. И все же она пришла к выводу, что мужчина просто не мог ничего знать и наверняка не намекал ни на что конкретное.

— Это все уже неважно, — помрачнела девушка, раздражаясь от собственного смущения, и принялась одним когтем отодвигать кутикулу другого. — Ничего уже не поменяется.

Правитель с интересом прищурился:

— Если бы ты могла стереть прошлое, убрать все плохое, и оставить только хорошее, ты бы это сделала?

— Ну конечно, — досадливо бросила она, не поднимая глаз.

В поле ее зрения вдруг возникли две кисти — Правитель протягивал ей руки. Она озадачилась и нерешительно ответила тем же.

Прикосновение его сухих ладоней было прохладным. Эта же прохлада обволокла ее с головы до ног. Глаза сами собой захлопнулись, и Вивиан погрузилась в умиротворяющую тьму.

Ей представилось, что все разумные существа живут на ледяной поверхности, а под ней — бездна самых ужасающих и отвратительных пороков человечества. Ей не было до этого дела, как и окружающим, пока кто-то не ударил по этому льду огромным молотом, прямо под ее ногами. И теперь Вивиан еле-еле удерживалась на трещинах, глядя в зияющую пропасть; боялась пошевелиться, чтобы лед вновь не проломился.

Конечно, она не может быть счастливой, пока ее взгляд прикован к худшему, что есть в мире. Но и отвернуться она себе не позволит, потому что уже знает правду об этой бездне и ей страшно забыть.

Постепенно эти образы начали рассеиваться. Вивиан почувствовала, как горечь отпускает ее, словно кто-то медленно вытягивает тонкие ниточки, опутавшие девушку изнутри. Вместе с облегчением пришла ясность: она ни в чем не виновата.

И хоть она все еще сопротивлялась этой мысли, поверить в нее хоть на секунду было приятно.

Вивиан падала глубже в утешающие объятия темноты. К ней приходили сумбурные, обрывочные воспоминания о вчерашнем дне, а вместе с ними понимание, что и в этом не было ее вины. Все решения принимал Правитель, и он знал, на что шел. В масштабе целой жизни эти события вдруг показались Вивиан незначительными.

За воспоминаниями последовали красочные фантазии о будущем, в котором она предоставлена самой себе и никому ничем не обязана. Она совершеннолетняя. У нее есть документы. Ей есть где жить. Ничто не мешает ей заработать денег на учебу и восполнить все пробелы, оставленные дикарской жизнью.

Вивиан изумилась, осознав, что все это — ее настоящее. Ей не нужно больше ждать, идти на компромиссы и терпеть чью-то власть над собой. Все, чего она хотела, — у нее в руках.

В ней вспыхнула радость, но тут же погасла, ведь она знала, что лед под ней в любую минуту рухнет, а она упадет в бездну, где ее растерзают живущие в ней чудовища.

И тогда лед под ней действительно обвалился. Она вся сжалась, и вдруг вспомнила, что находится в резиденции Правителя. Вивиан почувствовала сухое прикосновение на своих ладонях, и попыталась вырваться, но цепкая хватка лишь усилилась. Она оскалилась в борьбе, но не могла даже открыть глаз.

Послышался успокаивающий шепот, заставивший ее оцепенеть, а затем вновь погрузиться в неясные видения. Вокруг нее была тьма, полная кошмаров, но огромные силуэты в ней, когтистые лапы и желтые точки исчезали, словно кто-то разбивал все ее страхи, один за другим.

Воспоминания меркли. Отец превратился в блеклую тень. Сначала она забыла его взгляд, затем — шрамы, клыки и руки. От него не осталось ничего, кроме смутного понимания, что он когда-то существовал. Редкие моменты, когда мать была ласкова с Вивиан или же уделяла ей толику своего внимания, стали ярче, потому что погасли все остальные.

Не осталось подозрительных шорохов, бессонных ночей в катакомбах, ужаса ожидания. Каждое мерзкое прикосновение, каждая минута ее беспомощности, каждое воспоминание, от которого ее пробирала ненависть к себе и невыносимый стыд, были аккуратно извлечены и спрятаны, пока Вивиан не забыла, что существует что-то помимо твердой ледяной поверхности под ее ногами.

Она открыла глаза и удивленно заморгала. Оранжевый вечерний свет падал на ее руки, с которых только-только соскользнули ладони Правителя, оставив за собой ощущения холода и пустоты. Секунда замешательства сменилась догадкой: должно быть, она просто заснула на диване после бессонной ночи.

Вивиан подняла глаза на мужчину и тут же заволновалась:

— Что-то случилось?

Правитель остановил ее жестом. Он прикрыл глаза, безуспешно пытаясь сдержать слезы, уже оставившие мокрые дорожки на лице. Под тонкой кожей выступили желваки.

— Дай мне минуту, — нахмурился Правитель, вставая, чтобы поспешно выйти из комнаты.

***

Похороны Беатриче проходили в огромном выставочном зале в Стокгольме. Сквозь стеклянный потолок виднелось ясное голубое небо. Вдалеке, у верхушек высоток с бешеной скоростью мчались поезда. Даже днем город сиял мириадами разноцветных огней: реклам, вывесок, логотипов. На ближайшем к ним небоскребе появилось огромное изображение мужчины с громоздкой плазменной винтовкой наперевес. Пустой взгляд Кариссы скользнул по нему без интереса.

Ведьма прихрамывая шла между рядов скамеек. На экранах по периметру зала сменялись фотографии Беатриче. Под ними в каменных клумбах пламенели красные цветы.

В дальнем конце зала была маленькая сцена, а за ней — мраморный стол с букетами, едой, свечами, благовониями и множеством других мелочей. Этот алтарь отделили от зала литой оградой.

С каждой минутой прибывали гости, и огромный зал, рассчитанный на сотни существ, быстро заполнялся. Карисса поймала взгляд проходящей мимо женщины с выбритым виском и крупным внешним чипом, и тогда обратила внимание на огромное количество протезированных рук и светящихся под кожей татуировок в толпе.

У ближайших к алтарю скамеек стояли таблички. Справа — «семья Кастанцо», слева — неопределенное «гости из Африки», где расположилась группа женщин, в основном чернокожих, чьи лица скрывали деревянные маски. У каждой были тканевые сумки. Именно они, не обращая внимания на ограду, подошли к алтарю и принялись складывать на него подношения. Они громко переговаривались на незнакомом языке и смеялись.

— Ты не потерялась?

Карисса обернулась на голос Майрона, которого, как оказалось, тоже пригласили на похороны. Сначала ей хотелось закатить глаза — только его глупых шуток не хватало. Но тут же ведьма себя одернула. Именно так, холодно и бестактно она общалась с Беатриче, которая ничем этого не заслужила. Пришло время пересмотреть свое отношение к людям.

В ответ на его вопрос она рассеянно покачала головой.

— Смотри, там Брайан, — парень указал куда-то в толпу.

Как ведьма ни присматривалась, она не могла отыскать рыжую макушку охотника, поэтому просто последовала за магом.

— Ты видела новости? Про взрыв в пригороде, — спросил Майрон. — Пишут, что это дело рук Шейна Вернера. Я, конечно, понимаю, что они не могут сказать, что в этом виноват одержимый, но Вернер же мертв? Или нет?

— Это просто прикрытие, — махнула рукой Карисса. — Вернер мертв. Они просто нашли способ обвинить оборотней в терроризме.

Маг с облегчением что-то пробормотал. Некоторое время они молча шли, то и дело огибая других приглашенных.

— Я бы хотел тут жить, — признался Майрон. — Город красивый, а главное, нет ограничений на аугментацию. И стоит она дешевле. А еще здесь можно колдовать, представляешь?

Карисса пожала плечами.

— Я просто хотела бы уехать как можно дальше от Нью-Альберты.

Последние сутки ведьма провела в сумраке собственного дома, изучая записи со своим обучением, перечитывая инструкцию и пытаясь понять, как все это могло произойти с ней.

Майрон привел ее к скамье почти у сцены, за группой «гостей из Африки». Он пропустил ее вперед, и Карисса подсела к охотнику. Тот приветствовал ее кивком.

В центре зала она заметила Доминика, и все ее тело напряглось, как у дикого животного перед атакой. Ведьма приготовилась защищаться на случай, если ему хватит наглости подойти. Маг начал оглядываться так, словно почувствовал, что за ним наблюдают. Но, обнаружив ведьму в зале, он с безразличием отвел глаза.

К нему подошла пара. Женщина, на вид лет пятидесяти, тронула Доминика за плечо, привлекая его внимание. Он обернулся, и поспешно заговорил, прижав ладонь к груди так, будто пытался оправдаться. Она тут же его остановила.

Они некоторое время общались, пока она не расплакалась так сильно, что уже не могла вымолвить ни слова. Доминик поднял нерешительный взгляд на пожилого мужчину. А когда тот нарушил молчание, маг стал похож на виноватого мальчишку. В итоге мужчина обнял Доминика, от чего тот стал только несчастнее. Женщина что-то сказала, но маг запротестовал, и тем не менее, она потянула его за руку вглубь зала.

Пара устроилась на скамье, предназначенной для семьи Кастанцо. После этого Доминик снова предпринял безуспешную попытку поспорить с ними, и в итоге сдался под напором женщины, тянувшей его на место рядом с ними.

Наблюдая за этим, Карисса с желчью думала о том, что Доминик и вправду должен чувствовать себя виноватым. Что сказала бы семья Беатриче, узнав, что он из своих эгоистичных целей рискует тем, что кто-то другой умрет так же, как она?

И в то же время она кривилась от мысли, что всего этого можно было бы избежать, если бы Эдис рассказал об одержимости Кристиана заранее, если бы Карисса давила на него сильнее, если бы вообще обратила на это внимание.

— Слушай... — заговорил Майрон.

Ведьма повернулась на голос, но быстро поняла, что он обращается не к ней, а к Брайану.

— Я просто хочу сказать, что вправду предлагал телепортировать ее. Когда мне написали, что парень одержим, я показал ей сообщение, так что она обо всем знала. И я настаивал на том, чтобы она тоже эвакуировалась. По крайней мере, я так это запомнил...

— Прекращай, — небрежно прервал его Брайан. — Давайте все сейчас начнем винить себя и думать, что мы тут больше всех пострадали. Это не твои похороны, прекращай думать о себе.

Одобрительные возгласы раздались впереди. Одна из женщин в масках закивала, ничуть не смущаясь, что подслушивала. Другие ее спутницы подхватили разговор уже на своем языке.

Когда зал переполнился, началась церемония. Большинство речей произносили те, кому Беатриче помогла, уговорив лоа подарить им ребенка, излечить болезнь или спасти от нищеты.

Тем не менее, никто из женщин в масках выходить на сцену не спешил. Всем было очевидно, что они тоже практикуют запрещенные ритуалы Вуду, и хоть в Стокгольме об этом говорили открыто, они, видимо, не собирались компрометировать себя напрямую.

Женщина, которую Карисса приняла за маму Беатриче, тоже хотела произнести речь, заранее записанную на листочек, но не смогла выговорить ни слова из-за рыданий. Пожилой мужчина, который пришел вместе с ней, помог ей вернуться на скамью и прочитал речь вместо нее.

Подруга Беатриче, девушка с двумя кибернетическими руками, решила разбавить скорбную атмосферу забавными историями, но ей пришлось рассказывать их сквозь слезы.

Карисса наблюдала за всем этим с совершенно пустой головой. Если бы она хоть на секунду задумалась о том, насколько все это несправедливо, ее задушила бы не находящая выхода ярость. От спокойного на вид Брайана исходило именно такое незримое бешенство. Он дышал чаще, чем нужно, и прожигал сцену безжалостным взглядом. Майрон же совсем поник.

После этой части церемонии семья Кастанцо ушла вместе с несколькими гостями. Брайан тоже поднялся с места. Пока охотник не ушел, Карисса обратилась к нему:

— Твоей деревне не нужна помощь?

Он мрачно усмехнулся:

— Понравилось бить морды мародерам? Напиши попозже, я найду для тебя что-нибудь.

Когда Брайан ушел, к ведьме обратился Майрон.

— Ты остаешься? — Видя ее непонимание, он пояснил: — Видимо, подружки Беатриче устроили какую-то дикую вечеринку. С едой и танцами. Сейчас будут скамейки убирать. Мне сказали оставаться на свой страх и риск.

— Странные похороны, — отрешенно отозвалась ведьма.

— Ну... нормальные похороны будут проводить сейчас в родном городе Беатриче. В кругу семьи. А еще Брайан сказал, что похоронит Беатриче у себя, на кладбище охотников.

— Значит, от тела ничего не осталось, а могилы целых три, — хмыкнула Карисса.

Ей пришло срочное сообщение. С плохим предчувствием она его открыла, но тут же облегченно выдохнула, не найдя внутри ничего, что бы ее по-настоящему волновало. Оказалось, что Совет Южной Дакоты расформировали. Каждому присудили огромный денежный штраф за невыполнение обязанностей и утрату доверия. Карисса решила, что это самое мягкое наказание, на которое советники могли рассчитывать.

— Будь осторожнее в Нью-Альберте, — обратилась ведьма к Майрону. — Совет распустили, так что никто тебя не прикроет.

Он встревожился сильнее, чем она ожидала.

— Это ж теперь можно на реальный срок сесть. И телепортационный контроль... Проще вообще не возвращаться.

— Учитывая, что там сейчас происходит, лучше и правда держаться подальше, — вторила ему Карисса.

В этот момент она радовалась, что паранойя заставила ее вытащить из ноутбука блок памяти, прежде чем покидать Штаты.

Ее дом не был защищен от посторонних так, как особняки Кендис и Редлинга. А Правитель наверняка рано или поздно нашел бы способ прочитать инструкцию. Ведьму не заботило, узнает он о планах Эдиса или нет. Она боялась, что он решит, будто Карисса с ним заодно.

И в то же время ведьма понимала: если Правитель придет за ноутбуком и обнаружит, что он пуст, это вызовет только больше подозрений. И это было очередной причиной не возвращаться.

В сомнениях ведьма еще раз открыла инструкцию, чтобы представить, какую бы реакцию она вызвала у Правителя, и есть ли хоть шанс, что он, прочитав ее, оставил бы Кариссу в покое.

«Теперь, когда ты знаешь правду о своем происхождении, настало время рассказать тебе, в чем твоя цель.

Ты уже в курсе о существовании Правителя, и ты сумела втереться ему в доверие. Это прекрасно, но дальше все станет сложнее. Ты должна расследовать его деятельность и вынести решение о том, соответствует ли она самым базовым нормам законодательства, морали и здравого смысла. Ты должна оценить, чего он приносит больше — вреда или пользы.

Я сам не могу это сделать, я чересчур предвзят. Но над Правителем долго не было никакого контроля, и он зашел слишком далеко.

В межгалактическом законодательстве существует только одна процедура суда над такими, как он. Для этого создается искусственный интеллект, который анализирует не только местное законодательство наряду с Республиканским, но и общепринятые в регионе моральные нормы, обычаи, а также принимает во внимание результаты работы. Для этого ты и была создана.

В свою очередь я постараюсь никак не влиять на твое решение. Ты должна составить его самостоятельно, всесторонне, с учетом ценности Правителя для Земли и, главное, с учетом опыта тех, кому он навредил. Память Клэр поможет тебе. Ищи ответы в ней, но имей в виду, что ее возвращение сокращает твое время. У тебя есть как минимум шесть месяцев, чтобы вынести решение.

У тебя единственной есть способность противостоять ему. Как ни странно, телепаты могут читать твои мысли, хотя изначально я планировал создать устройство, недоступное для нас. Видимо, это связано с тем, насколько активно ты используешь мощности мозга Клэр для функционирования. Видимо, телепатическое поле Клэр каким-то образом оказалось связано с тем, как ты обрабатываешь данные.

Но несмотря на это, Правитель не может добраться до информации, спрятанной в твоих архивах. Взломать тебя практически невозможно. Даже сильный телепат способен прочитать лишь те мысли и воспоминания, которые находятся в открытом доступе. Ты способна не просто скрывать информацию, но и самостоятельно удалять ее из чипа. Ты способна сделать свою базу данных настолько запутанной, что никакому телепату не хватит времени во всем разобраться.

Самое простое, что ты можешь сделать: во-первых, спрятать сведения о твоей задаче в закрытом архиве; во-вторых, использовать твою близость к Правителю, чтобы расследовать его деятельность. Я уверен, большую часть информации он расскажет тебе сам, если ты выразишь заинтересованность в его проектах.

На данный момент он знает, что ты из себя представляешь, но он думает, что ты просто результат моего спортивного интереса. Благодаря Торну он в курсе, что ты находишься в теле Клэр, и это неизбежно вызывает подозрения...»

Карисса закрыла файл, не в силах совладать с собственной злостью.

Эдис должен был сам понимать, что его «творение» не отвечало никаким законодательным требованиям, и никто не давал Кариссе права выступать от лица Технократической Республики. Ее существование было бесполезным. Эдис просто не мог решить сам, что делать с Правителем, и попытался переложить ответственность на нее.

Карисса сомневалась, что Правитель хуже Амоса или Вернера, а потому не хотела тратить драгоценное время, выполняя просьбы существа, который бесконечно ей врал.

Но, что делать следующие шесть месяцев, ведьма не знала. Мысль о смерти пугала ее. Повинуясь спонтанному порыву, она повернулась к магу. Тот уловил ее требовательный взгляд и напрягся.

— Майрон, скажи, можно ли с помощью гипноза остановить возвращение памяти?