Кукольный Дом

Вивиан остановилась перед блестящей железной дверью, плотно встроенной в бетонную стену. Поначалу девушка не узнала этого места. Раньше комната ее матери отделялась от остальных пустым проемом, таким же, как и все арки в катакомбах. За ним всегда открывался унылый вид на маленький угол с меховым спальником на полу, без мебели и света. Она даже предположить не могла, зачем потребовалось защищать эту каморку такой надежной преградой. Наконец она медленно, словно завороженная, подняла кулак и постучалась.

Эхо прокатилось до высокого потолка. Все нутро Вивиан знобило, словно в лихорадке. Она подавила желание проверить, не виден ли под худи пистолет, и потянула дверь на себя. Та легко поддалась.

— Заходи, — прозвучал спокойный голос.

Глаза, уже привыкшие к тьме, легко различили силуэт матери, который с каждой секундой становился все четче. Вивиан ожидала увидеть внутри нечто ошеломляющее, вроде сверхсильного оружия, — нечто, что стоило бы охранять. Но комната выглядела так же, как и раньше, за исключением деревянного стола, который теперь занимал обычно пустующее спальное место отца.

Девушка закрыла дверь. Увидев механическую защелку, она задвинула, но тут же осеклась. Из коридора донеслись легкие шаги и два голоса, незнакомых, женских, вероятно, принадлежащих черным ведьмам. Незнакомки остановились у самой двери, от чего сердце Вивиан заколотилось с новой силой.

— Ну что ж, теперь ты видела другую жизнь, — заговорила мать, усаживаясь прямо на стол так, что ее массивные ноги зависли в воздухе. — Что скажешь? Понравилось в городе?

Девушка сощурилась, пытаясь понять, в чем подвох. Она выпрямилась, придавая себе уверенности.

— Да, — ответила Вивиан. — Там гораздо лучше, чем здесь.

Женщина с легкой усмешкой кивнула.

— Тогда зачем вернулась?

Несколько мгновений она ожидала ответа. Вивиан перебрала в голове разные способы сказать, что мать сама потребовала ее возвращения в стаю, но не успела вымолвить и слова.

— Ты считаешь себя достойной наследницей, — констатировала женщина. — Считаешь, что способна управлять стаей. Хорошо. Ты много знаешь о нашей культуре? Истории?

— Ты никогда не рассказывала, — холодно отозвалась девушка.

— Естественно. Ты сбежала раньше, чем у меня появилась такая возможность. А перед этим наговорила мне много ужасных вещей. Помнишь, что ты сказала?

Вивиан покачала головой.

— Ты сказала, что ненавидишь меня, что ты никогда не любила меня. И еще, что я отвратительная мать. Что плохого я, по-твоему, сделала? Ты представляешь, чего мне стоило удержать эту стаю?

— Зачем? — перебила ее девушка. — Какой в этом смысл, если мы живем плохо?

— Ты думаешь, по одиночке им было бы лучше?

— Да! — воскликнула Вивиан. — Да, было бы лучше! Почему мы живем в этих руинах? Почему бы всей этой толпе не пойти работать и не поселиться в городе?

Мать звонко рассмеялась, внезапно и искренне, настолько слова дочери ее развеселили.

— Мы так и жили, — ответила она, успокоившись. — До Конституции Консилиума. А после — некому было нас защитить. Мы теряли работы, теряли последние средства к существованию. — Она начала заводиться, и с каждым словом в голосе слышалось все больше горечи. — Нас вынудили уехать в бедный квартал, где женщину в любой момент могли изнасиловать или похитить, мужчину — зарезать, где детей подсаживали на наркотики, вовлекали в то, что тебе и не снилось. А потом дома в этом квартале сочли аварийными и просто снесли. Никому не было дела до того, куда мы пойдем, где возьмем деньги. — Она говорила все громче и злее. — Ты представляешь, как легко мне было просто бросить остальных и вернуться к моей матери в Миссури? Только она не приняла бы меня так тепло, как я — тебя. На мне с детства лежат обязанности, которые я никогда и не собиралась взваливать на тебя. Я никогда ничего от тебя не требовала. Ты была свободна жить, как хочешь, но в итоге я все равно для тебя злодейка. Разве я держала тебя в клетке? Чем я заслужила твою ненависть?

Подбородок Вивиан задрожал. Она не знала, как объяснить, насколько по-разному они воспринимают их прошлое. Они словно говорили на разных языках, и понимание было попросту недостижимо.

Мать продолжила спокойнее:

— Ты за всю свою жизнь и слова доброго мне не сказала. Ума не приложу, почему ты такая, когда все твои сестры — хорошие и ласковые девочки. Может, ты просто не умеешь по-другому? Видимо ты и вправду пошла в отца.

Кулаки Вивиан до боли сжались. Глаза расширились в бешенстве.

— Может, и вправду стоило отправить тебя жить к нему, когда он просил...

Вивиан с рычанием выдернула пистолет из-под худи и порывисто навела на мать.

— Мне тоже есть что сказать, — процедила она сквозь дрожь, сводящую челюсть. — Да, я ненавижу, ненавижу тебя. Ты слепая и глупая. И жалкая. Лучше бы ты бросила всех. Всем было бы лучше без тебя. Мне будет лучше без тебя. Зачем ты вообще родила меня, если тебе плевать? — она задыхалась. — Отправить меня к отцу? Правда? — Вивиан зашлась в рыданиях. — Правда? Я больше чем просто ненавижу тебя. Я хочу, чтобы тебя никогда не было. Чтобы меня никогда не было, — она перестала видеть хоть что-то за пеленой горячих слез. — Почему ты избавилась от него сейчас, когда это уже не важно?

Ее руки норовили опуститься от бессилия, но она удерживала оружие всем трясущимся от плача телом. Она слышала, как стопы мягко опустились на пол. Мать уперлась в ствол пистолета животом, словно вовсе не замечала его, положила руки на плечи дочери, чтобы притянуть ее к себе и прижать к груди. Палец лежал на спусковом крючке, но Вивиан никак не решалась нажать.

— Ты очень впечатлительная, — заговорила мать, успокаивающе поглаживая дочь по волосам. — Зря я не оставила и тебя у брата. — Она тяжело вздохнула. — Жаль, что уже ничего не изменишь.

Девушка подняла на нее заплаканные глаза, пытаясь понять, услышала ли она хоть что-то из сказанного.

— Почему? — с нажимом повторила она. — Почему сейчас, а не раньше?

— Какое это имеет значение? — с искренним недоумением отозвалась мать. — Неужели ты думаешь, что я должна была расстаться с твоим отцом, просто потому что у вас двоих не складывались отношения? Да, он был строгим с вами, каким и должен быть отец. Я позволяла тебе все, а он — нет, и теперь ты думаешь, будто тебя ущемляли.

Вивиан с силой отпихнула ее от себя.

— Ты не могла не замечать, — в замешательстве прошептала она, механически повторяя то, о чем думала сотни раз. — Ты должна была все видеть, должна была.

Мать смотрела на нее пустыми глазами, ничего не подтверждая и не опровергая. Создавалось впечатление, будто она вовсе не слышит дочь.

— Если ты хотела поговорить по душам, нужно было возвращаться в стаю раньше, — вдруг сухо сказала женщина. — У нас не так много времени. А теперь скажи, он сейчас меня слышит?

Вивиан растерялась, и ее всю снова объяла дрожь.

— Я... я не понимаю...

Мать скептически усмехнулась.

— Конечно понимаешь. Правитель с тобой на связи? Он слышит меня? Думаю, слышит, — она вернулась на свое место на столе. — Итак, ты прислал мою собственную дочь, чтобы убить меня. Изощренно. И очень глупо. — Она презрительно фыркнула. — Ты настолько заигрался со своими шпионами и телепатами, что думаешь, будто тебе известно все на свете. Если бы ты хоть на секунду заинтересовался тем, что есть стая, матриарх и наследник, ты бы не оказался сейчас в дураках. Дело в том, что по праву крови наследник имеет ту же власть, что и матриарх, и не поддается ничьему влиянию. То есть, с наследником нельзя было бы сделать так... — мать поймала взгляд Вивиан, и на мгновение ее зрачки зловеще блеснули в темноте, — брось пистолет, — приказала она.

Руки отнялись, и оружие стукнулось о пол, оглушительно громко в полной тишине. Скованная чужой волей и ужасом, Вивиан не могла двинуться.

— Ты просто поверил глупой девочке, что она первая дочь матриарха. Тебе и в голову не приходило, что она сама ни черта не знает о своей семье.

Девушка придумывала миллиард разных сценариев, как план может провалиться, но и в худших кошмарах не представляла подобного. Ее охватила паника, словно загнанного зверя, который знает, что вот-вот умрет.

— Все, что происходит сейчас и произойдет дальше, тебя не касается. Ты никогда не был ни моей целью, ни моим врагом. А сейчас ты и вовсе помогаешь осуществить мой замысел. Думаешь, твой план такой хитроумный и гениальный — хорошо. Давай воплотим его и посмотрим, что произойдет.

По лицу снова покатились слезы. Она почувствовала, как некая сила заставляет ее сделать шаг вперед, и замотала головой.

— Вивиан, я должна предупредить тебя, — холодно произнесла мать. — У тебя есть старшая сестра, Хайди. Когда она покажет себя, даже не думай ей мешать. Не попадайся ей на глаза — она не будет с тобой так добра, как я. А теперь ты убьешь меня...

— Нет, я не хочу, — перебила ее девушка. Она потеряла голову от страха и лишь беспомощно пыталась схватиться за стену, когда ее ноги через сопротивление шагали вперед. Вивиан понимала, что все пошло не так, что ей нужно бежать, и, если она доведет дело до конца, станет только хуже. — Я не хочу, я не хочу... — повторяла она.

— Сейчас ты убьешь меня, — с нажимом повторила мать, — и раз ты ставишь авторитет матриарха под сомнение, ты сделаешь это так, как велят традиции. И если твоя воля достаточно сильна, кто знает, может ты сумеешь сплотить стаю.

— Нет-нет-нет-нет... — зажмурившись, шептала девушка.

Вдруг, единственный раз за все это время, в ее голове зазвучал голос Правителя, спокойный и уверенный.

— Вивиан, действуй.

Она выдохнула, но этой секунды расслабления было достаточно, чтобы мать обрела полный контроль над ней. Ее руки и ноги свело судорогой, и все внутренности словно перевернулись; тело зудело и набухало, словно одна сплошная воспаленная плоть. Ее челюсть против воли вытянулась, кости прохрустели от пальцев ног до самого верхнего позвонка, и темнота вдруг стала кристально чистой и прозрачной. Она выросла и нависла над матерью. Массивные, когтистые руки Вивиан — руки чудовища — сами собой схватили ее хрупкую фигуру. Пасть потянулась к шее женщины и одним мощным движением схлопнулась, проломив ей трахею.

Горячая кровь хлынула на звериную морду и залилась в горло. Еще мгновение она не имела над собой контроля. Затем ее руки ослабли. Мертвое тело рухнуло на пол.

В голове грохотал пульс. В глазах потемнело. Вивиан не могла управлять собой. Она взвыла от необъяснимой боли и бросилась на первое, что попалось под руку, — крепкий стол. Ее когти били по дереву, пока она плакала и кричала, и ее голос сливался с голосами стаи за дверью. Когда стол рассыпался в щепки, она разорвала спальник, а затем кинулась на стены. Это было не безумие, но невыносимое чувство потери и одиночества. У нее не просто забрали маму, но словно отрезали часть ее разума, и каждая ниточка, связывавшая ее с каждым оборотнем стаи, теперь оборвалась.

Вивиан не знала, сколько прошло времени, когда она обессилено упала на пол. Ее тело начало сжиматься, и все ее кости ныли, а мышцы стягивались так, словно вот-вот оторвутся от сухожилий. Глаза видели хуже, но разум начал проясняться. Вместе с темнотой на нее обрушилось осознание того, что произошло. Она начала остервенело вытирать окровавленные руки и лицо об одежду, захлебываясь в рыданиях. Все вокруг казалось ненастоящим, и даже голос Правителя слышался словно через вату — она не могла понять ни слова. Трясущимися руками она отодвинула задвижку на двери.

Тут же дверь резко распахнулась. Вивиан схватили за кисти, вырвали пистолет, который она — сама не помнила, как и когда — подняла с пола. Девушка узнала отца раньше, чем почувствовала запах или увидела силуэт, и начала дергаться и наотмашь бить по нему ногами.

Отец намотал ее волосы на руку и потянул за собой. Она царапалась и кусалась, забыв все, чему ее учили. Вивиан кричала, но ее словно никто не слышал.

Утащив дочь вглубь катакомб, он втолкнул ее в пустую комнату, пропахшую сыростью и плесенью. Он сказал что-то, но она и его не поняла, поэтому он с силой встряхнул ее за плечи.

— На колени, — повторил он.

Вивиан замерла в ужасе. Его лицо было обезображено свежим красным ожогом, и сейчас он больше, чем когда-либо, напоминал уродливую тварь. Она вжала голову в плечи, но даже не попыталась закрыться руками, когда удар крупной ладони обжег щеку и свалил ее с ног.

Она больше ничего не чувствовала. Глаза уставились в земляной пол. Внутри зияла пустота — ни страха, ни желаний, ни даже мыслей. Она все еще слышала в голове голос Правителя, и, казалось, даже начала понимать, что он говорит, но никак к этому не относилась.

На третий раз она послушалась отца и встала на колени. Вивиан понимала, что твердый камень упирается острым краем в ее кожу, но саму боль не испытывала. Растрепанные волосы лезли в глаза и липли прямо к белку, но она ни разу не моргнула. Отец резким движением завел ее руки за голову.

— Считай до десяти, — сказал он.

Девушка затылком почувствовала холодное прикосновение металлического дула, и вниз по спине побежали мурашки. Сопротивляться было бесполезно — она хорошо это знала. Поэтому она заставила себя заговорить.

— Один, — Вивиан будто со стороны слышала свой тихий голос. — Два, — она считала медленно, стараясь насколько могла отдалить мгновение свой смерти. — Три, — с тем же промежутком. — Четыре, — тело вздрогнуло в попытке побежать, игнорируя все доводы разума о том, что это бессмысленно. — Пять, — она думала, что, возможно, стоит побороться за жизнь перед смертью. По крайней мере, это будет ее последним бунтом. — Шес...

— И что ты здесь устроил? — хлестнул по воздуху голос Силесты, так звучно, что по стенам прокатилось эхо.

Вивиан подняла на нее глаза. Оболочка женщины еле заметно светилась в темноте. Сама она выглядела спокойной, словно бы картина, открывшаяся перед ее глазами, ее ничуть не удивила.

— Ты серьезно готов убить собственную дочь? — в лице Силесты на мгновение блеснула чистая ярость.

Все тело Вивиан вдруг дернулось вправо. Резко, неожиданно даже для нее самой. Отец тут же выстрелил с оглушительным грохотом, и пуля врезалась в пол. Девушка вскочила и собрав все силы, всю накопившуюся злость, толкнула его.

Он отступил на шаг назад, скорее от удивления, чем от удара. Схватив дочь за горло, он вытянул руку прямо перед собой.

— И чего ты добилась? — усмехнулся он за мгновение до того, как его подкосило, и когтистая хватка ослабла, позволяя ей вырваться.

Как оказалось, Силеста ударила по колену Вернера так, что раздался четкий хруст. Но не дожидаясь его падения, женщина ударила кулаком по черепу, ровно туда, где сходились шрамы на его голове. Он повалился на землю, но Силеста продолжала бить.

Задыхаясь, Вивиан застыла под ледяным взглядом желтых глаз, которые отец ни на секунду не отвел от нее. Удары заставляли его голову дергаться, кулаки разбрызгивали кровь, но свирепое выражение его лица не менялось. Он словно говорил, что найдет ее, несмотря ни на что, и она пожалеет, что не умерла сегодня.

Силеста встала на ноги над мужчиной, переводя дыхание. Он не шевелился. В его голове зияла красная дыра, но мертвый взгляд остался прежним.

Женщина еще несколько секунд стояла над ним, погрузившись в собственные мысли. Кровь стекала по ее кулакам и капала на землю.

— Ты столько раз пытался убить меня, — прошептала она. — Я никогда не отвечала тем же, потому что знала, что мне хватит одной попытки.

Силеста вскинула голову и вздохнула.

— Анна, ты в порядке? — она повернулась к растерянной Вивиан, будто и не заметив, что назвала ее чужим именем.

Девушка не ответила. Ее колени подкашивались, и она была не в силах произнести ни слова.

— Не надо тебе возвращаться к Правителю, я отведу тебя в безопасное место.

Вивиан вдруг сорвалась и побежала. Пульс нарастал, дыхания не хватало, и все мышцы разом ослабели, но страх снова попасть в чужие руки не давал сбавить темп, хотя женщина, по всей видимости, не погналась за ней.

Наконец она начала осознавать, что Правитель все еще разговаривает с ней.

— Ты в безопасности, — говорил он. — Ты можешь остановиться, чтобы мы тебя нашли.

Впереди маячил мигающий белый свет, но там же был единственный выход из катакомб, и она направилась в неизвестность. Девушка вбежала в зал, где не так давно пировали все ее собратья. В нос ударил запах гари, а через секунду ее ослепил свет фонарика. Ее обступила толпа чужаков, закрытых с ног до головы в черные устрашающие униформы. Все они целились в нее. А вокруг лежали тела.

— Не вступать в контакт, — безучастно произнес один из костюмов.

Вивиан побежала прямо через расступившееся перед ней полчище, миновала гору сложенных друг на друга трупов, рывками взобралась по лестнице, распахнула люк и вылетела из катакомб, глотая свежий ночной воздух.

Она попала прямо в руки Брайану, который перехватил ее посреди безрассудного побега.

— Тихо, тихо, — сказал он. — Не дерись.

Девушка наконец остановилась. Колени подкосились, и она начала сползать вниз в предобморочной слабости. Охотник крепче ее подхватил и подал знак кому-то второму рядом с ним. Когда сознание прояснилось, она как никогда ярко почувствовала сладкую прохладу леса и увидела его глубокую синеву, по которой равномерно протягивались далекие огни придорожных фонарей. Брайан помог ей встать на ноги. И только тогда Вивиан почувствовала себя в безопасности.